Майк Гелприн – Настоящая фантастика – 2019 (страница 68)

Svetik-Semitzvetik 03.07.2017, 22:27:17

В древнем керченском Такиле уж который год подряд

Приезжаем из России и упорно ищем клад,

Смотрим злобно, исподлобья, словно вороги,

А зовём мы себя – археологи…

Стра-а-ашно, аж жуть!..

loba_de_mar 03.07.2017, 22:51:16

*удивляется* Светик, ты поёшь?

Svetik-Semitzvetik 03.07.2017, 23:02:03

Я ещё и танцую! Вы же меня одну в конторе с котейкой бросили. Нам грустно. И амфоры из углов таращатся… Что остаётся?

loba_de_mar 03.07.2017, 23:07:13

*предполагает* Подбадривать? Наколдовывать хорошую погоду?

Svetik-Semitzvetik 04.07.2017, 00:04:12

Погадала на рыбьей требухе, которую не доел котейка…

Итак, вторник, 4 июля. Луна растущая, в Скорпионе. Влажность 71 %. Температура днём +30. Море спокойное, будете нырять точно в бассейне. При обилии находок рекомендую сохранять олимпийское спокойствие и отделять важное от малозначимого. Берегитесь травмоопасных ситуаций и не экономьте солнцезащитный крем! Всё равно он просроченный…

loba_de_mar 04.07.2017, 00:09:22

*вздыхает* И кто меня за язык тянул…

Отлив

…Разгон… Прыжок… Ой!

Она трёт ушибленный лоб.

Что это?! Почему не покинуть двор? Врата ведь открыты. Виден изгиб залива, кромка берега с разбросанными валунами – словно гиганты играли ими в кости, да забыли прибрать.

Всё так, но… Пространство между столбами точно загустело. Руку протяни – и увязнешь. Ни шагу ступить, ни… Голову, и то не высунуть!

Не веря глазам, она щупает камень. Затем снова и снова рвётся из постылого двора на пьянящий простор. Туда, где песок усеян птичьими следами, а полуденная тень прячет черноглазого юношу…

Наконец, разбив костяшки пальцев о резьбу, она отступает. Грудь теснят рыдания. Глаза щиплют горькие слёзы.

За спиной слышится смех.

Сжав кулачки, она оборачивается и, как миг назад на незримую преграду, налетает на усмешку матери. Удар сердца, их взгляды едва не высекают искры. Мать вздёргивает бровь, готовя меткое слово, но Янка хватает её за руку и тащит к своим дурацким рыбкам.

Вот, значит, как… Мама сдержала обещание. Через ограду и прежде не перемахнуть было. А сейчас и из дома не выйти. Только и можно выглядывать наружу. И что теперь? Играть в саду? Пускать кораблики? Плести косы младшим сестрёнкам? Постигать книжную премуд-рость?.. Да, ещё пусть сети чинить заставят!

Завидев Динку, она ныряет в цветник.

Прячась от сестрёнки, скользит вдоль стены, выискивая какой-нибудь пролом. Алекс ждёт… Вдруг не дождётся?

Вечер наполнил дурными предчувствиями. За оградой хорошо смотрят, если где щёлочка и есть, то и малёк не проскочит. Она искала бы и дальше, пока сон не сморит. Но мама крикнула, что кушать подано, а кто не соизволит явиться, будет до новолуния кастрюли драить.

Уложив сестёр спать, она вновь пробирается к ограде. Глотая слёзы, смотрит, как на берег спускается ночь. В темноте мерцают огни. Может, один из них – костёр Алекса? Любимый ждёт, волнуется, вглядывается в густеющий мрак… Так близко, а не окликнуть! Или уже не ждёт? Вернулся к своей бледнокожей деве? Время – оно ведь капризно! Ох, как вообразишь, так выть хочется…

Страшась своих мыслей и смеясь над ними, она разглядывает спящее море. Крутобокая Селена катится по небу, точно манит за собой. Эх, пойти бы за лунным светом, сквозь воду и камень…

– Сестричка-луна! – шепчет она, заламывая руки. – Помоги!

Серебряный шар прячется в облаках. Искрящаяся дорожка тускнеет, исчезает. Хоть плачь! Верно, мама и Селене про неё нашептала…

– Не отворачивайся! – Она стискивает пальцы. – Подскажи, как увидеть Алекса? Ну хоть разочек!

Облака тают, и морскую гладь пятнают лунные блики. Алые, точно пролитая кровь. Неужели Селену разгневали её слова? Но у кого ещё просить помощи, как не у той, что любила?

Ой… Что это? Лунная дорожка бежит к ней, бьётся о стену. Камень наливается огнём, словно закатное небо… и вновь становится белее морской пены.

Оглянувшись – не видел ли кто этого сияния, – она касается ограды. Рука уходит в невидимый провал, точно в туман.

Ещё не веря, забыв дышать, она очертя голову бросается вперёд…

…Для подводных исследований применялись методы, обобщённые в современных методических пособиях и отработанные при изучении Фанагории, Херсонеса и Акры. При визуальной разведке использовался полосовой осмотр поверхности дна с применением трассировочных шнуров длиной 20 м, в ходе обследования отмечался тип донных отложений…

Замерев над клавиатурой, Мира вслушалась в ночь. Какой-то шорох раз за разом отвлекал её; так мешается попавший в сандалию камешек.

На берегу сонно крикнула чайка, и снова опустилась тишина.

…В ходе археологической разведки отмечались любые изменения рельефа: промоины, антропогенные возвышенности, эпицентр взрывных работ МЧС, обнажённые участки дна – с целью выявления призраков археологических памятников (фундаментов строений, фрагментов керамики, костных останков и т. д.)…

Формально «призрак археологического памятника» – ёмкое определение. Сколько археологов жизнь положили – а то и отдали! – погоне за такими призраками…

Ситуация с переданными в музей барельефами складывалась нехорошая.

Мог Шестопалов соврать жене про находки? Сказал, что сдал в музей, – чтоб отстала. А сам загнал кому подороже? С его «послужным списком» – мог, почему нет.

Могла его жена соврать Светке? Да запросто. Мало что муж пропал, так ещё и его добычи лишиться?

И на закуску – музейщица соврала Светке. Вариант самый маловероятный, потому что дружили девчонки давно и крепко.

Куда ни кинь – всюду клин. И как проверить?

Волчица нехотя заменила «призраков» «признаками». Сохраняя правку, снова навострила уши. В соседней палатке с присвистом храпел Зыкин. Его не то что шорохами, канонадой не разбудить. Фыркнув – что-то нервишки резвятся! – Мира вернулась к работе.

…определение приоритетных мест дальнейших исследований с целью выявления новых объектов подводного культурного наследия, а также наблюдение и надзор за открытыми ранее объектами. Последние меры необходимы в связи с разрушением подводной части памятников, которое происходит как вследствие действия факторов естественного происхождения (ветровая, водная, химическая эрозия), так и вследствие потустороннего влияния…

Под недовольные крики чаек Мира вполглаза просмотрела написанное. Моргнула и заменила «потустороннее» влияние «антропогенным».

Обычно бóльшую часть отчёта она составляла во время экспедиции. Благо атмосфера располагала и хватало времени. Но в этот раз мысли были далеки от задач археологического сезона семнадцатого года. Всего третья страница, а подсознание уже потусторонне шутить изволило…

Стоп!

По спине точно сквозняком потянуло.

В тамбуре палатки кто-то завозился, забормотал, сбиваясь на шёпот. Казалось, звуки не принадлежат существу из плоти и крови.

Волчица сохранила файл.

Неужели дежурный, тритон его побери, уснул и проворонил очередного любителя сувениров и острых ощущений?

Этой ночью дежурил Шиловский. Вечером он так извинялся, так преданно заглядывал в глаза и рвался искупить проступок, что ему дали шанс. Обычно в «ночное» шли двое, но сейчас лагерь далеко от посёлков, в бухте с крутыми склонами. Одного человека для бдения достаточно…

Достаточно ли?

Некстати вспомнилось прошлогоднее «Дело Митридата». В блоге верно подметили. Тогда тоже были Такиль, июль, четвёрка археологов… Точнее, четвёрка грабителей – вожак по кличке Митридат и подельники. Их нашли быстро, через два дня. Тех, кто их убил, ищут до сих пор.

За перегородкой что-то упало. Пришлось отодвинуть ноутбук и взять фонарь.

«Жаль, грузы в тамбуре!» – Мира сдержала смешок. Свинцовые брикеты казались средством на все случаи жизни – и орехи колоть, и погружаться, и гостей встречать.

Выскользнув из-под тонкого одеяла, она подобралась к выходу. Отдёрнула москитную сетку, высунулась в тамбур и включила фонарь. Луч будто прошил сидящего на корточках человека. Померещилось, что сквозь него видна стена палатки. Незваный гость заслонился ладонью.

– Костя? – удивилась Волчица.