Майк Гелприн – Настоящая фантастика – 2019 (страница 13)

Я не договорил. В небе над нами вспыхнула падающая звезда. Нет, не звезда – слюдяные крылья девушки-стрекозы сверкали в прожекторах дронов. Юдифь пикировала, разгоняясь сильнее и сильнее. И она не остановилась… Но ведь это принт, верно? В Вальхалле я видел зрелища и пострашнее.

Следователь был сама любезность:

– Господин Влад, я сожалею, что пришлось вас побеспокоить, но, по словам очевидцев, вы были последним, с кем она говорила. О чём вы беседовали?

– Да о чём можно беседовать с манекенщицей? О её принте, естественно.

– Господин Влад, она не просто манекенщица, нанятая «Биопринт Индустрией». Это террористка, хакерша. На её счету особо опасные деяния, в том числе попытка взлома алгоритма розыгрыша бессмертия. Вы понимаете, какие могли быть последствия? Это не только финансовые и имиджевые издержки крупнейшей корпорации. Это покушение на один из базисов государственной системы, на конституционное право граждан. Поэтому для нас важно каждое слово преступницы. Повторите, пожалуйста, ваш разговор дословно, если не трудно.

Мне было не трудно, я повторил. Слово в слово всё, о чём мы говорили в павильоне. В конце поинтересовался:

– А это правда, что контракт манекенщиков оплачивается гарантированным бессмертием?

Следователь вздохнул:

– Правда, в этом она вам не соврала. Работа не простая и не комфортная, потому и щедро вознаграждается. Вне стабилизирующих полей локации функционал принт-тела весьма ограничен. Когда-нибудь в будущем мы сможем пользоваться этими чудесными изделиями в миру, но пока… Да вы сами видели: стоило ей покинуть павильон, как она полностью потеряла контроль над телом.

Я энергично закивал, соглашаясь. Да вы, господин следователь, и впрямь меня за дурачка держите. Конт-роль над принтом потеряла? Чёрта лысого! Она его специально разбила, чтобы в лапы службы безопасности не угодить. Зачем – не понимаю, но очень хочу понять. Возможно, господин следователь даст зацепку? О том, что Юдифь работала в «Биопринт Индустрии» программистом и занималась бессмертием, я из его допроса уже понял.

– Это всё, о чём вы говорили? – уточнил следователь.

– Всё! А разве она, преступница эта, другое заявляет? – Я тут же поспешил объясниться: – Вы же вернули её сознание в настоящее тело, допросили?

Следователь скривился.

– Разумеется, мы её допросили. Но доверять показаниям государственной преступницы мы не можем. Нам требовалось подтверждение законопослушного гражданина. Вы ведь законопослушный гражданин, господин Влад?

– Самый законопослушный, какой только бывает! – Я выпятил грудь колесом.

– Тогда можете идти. Если понадобитесь, мы вас пригласим.

Не знаю, убедил ли я следователя в полном своём кретинизме, но сам он явно мне врал. Ничего им Юдифь о нашем разговоре не сказала. Или они не смогли её допросить? Почему? Слишком много загадок в этой истории, которая меня совершенно не касается. Не касалась бы – если б не было тех последних слов девушки-стрекозы: «…хочешь узнать, где спрятаны локации…» В самом деле, где? Они не обозначены ни на одной карте, ни на одном глобусе планеты Земля. Можно предположить, что Вальхалла находится где-то у полярного круга, Эльдорадо – в тропиках, Дзёдо – в горной долине. Но предполагать и знать – не одно и то же.

Первое коммерческое предложение поступило мне через неделю. Такого короткого промежутка между арендами у меня ещё не было. Воистину, если ты усердно поработал на репутацию, то потом репутация работает на тебя.

Встретиться и обсудить условия контракта заказчик предлагал в загородном ресторане, лучшем, как я слыхал, – бывать там пока не доводилось. Ресторан действительно оказался VIP-класса, с живыми официантами. В наше время кибер-обслуга стоит сущие копейки. В отличие от людей, желающих получать за свой труд оплату и пенсионную страховку. Настоящий метрдотель проводил меня в отдельный кабинет. Столик был сервирован на двоих, и едва я сел, официанты начали подавать закуски и напитки. От вина я отказался, хоть наверняка оно было дорогим и элитным, – принципиально не употребляю алкоголь в миру, мне хватает мёда и эля Вальхаллы, – а вот закускам отдал дань уважения.

Клиент явился к тому времени, когда подали основное блюдо. Светлые волосы уложены в замысловатую причёску, скреплённую крохотной шляпкой-короной, зелёные глаза под стрелками бровей, прямой аристократичный нос, сочные губы, на левой руке – объёмное тату с вживлёнными изумрудами и аметистами, деловой брючный костюм подчёркивает ухоженную фигуру. Два дрона-телохранителя сопровождали мою визави на почтительном расстоянии. Да, это была женщина. И она сразу взяла быка за рога, не обращая внимания на хлопочущих вокруг нас официантов:

– Я хочу приобрести твоё тело. Обсудим условия.

– Для себя? – я недвусмысленно посмотрел на грудь женщины.

– Да. На данном этапе меня интересует именно мужское тело.

Я пожал плечами:

– Ваше право. На какой срок хотите заключить договор?

– Бессрочно.

Я чуть не выронил вилку.

– В каком смысле – «бессрочно»?

– В прямом. Я не могу знать заранее, как долго мне понадобится тело, потому всегда заключаю контракты без ограничивающей даты. За очень хорошее вознаграждение, разумеется.

Я затряс головой.

– Нет, о таком не может быть и речи! Я заключаю контракты на полгода. Год – максимум!

Женщина задумалась, медленно потягивая вино. К еде она пока не притронулась. Честно говоря, после её предложения и у меня аппетит пропал. По-хорошему, следовало встать и уйти. Но встать я не успел, моя визави заговорила:

– Что ж, будь по-твоему. Сделаем так: заключаем бессрочный контракт, но каждый год ты сможешь возвращаться в своё тело, скажем, на неделю. Не беспокойся, оно будет в отличной форме. Посмотри на меня, сколько лет ты дашь этому телу?

– Ну… тридцать, – пожал я плечами.

– Почти сорок пять. Двадцать шесть из них оно у меня. Его прежняя хозяйка получила по контракту двести лет оплаченной поддержки принта. Тебе я предлагаю столько же. Плюс полный пансион в одном из моих зам-ков на то время, когда ты будешь наведываться в мир.

Оплаченные двести лет жизни в локации?! Вот тут вилка действительно вывалилась у меня из пальцев. Вышколенный официант заменил её едва ли не прежде, чем она звякнула об пол.

– Двести лет? – пробормотал я.

– Да. Такой вариант тебя устраивает?

Я машинально взял новую вилку, не глядя подцепил что-то с тарелки, отправил в рот, прожевал, проглотил, не разобрав вкуса. Двести лет! Именно этот срок пенсионной страховки я устанавливал для себя в самых оптимистичных прогнозах. За двести лет уж точно можно набрать такой скилл, что вероятность выиграть бессмертие приблизится к единице – если ты не полный лох, конечно. Пока что заработанных мною кредитов хватало на двадцать семь.

Женщина не торопила меня, мне самому требовалось поторопиться. Двести лет с возможностью каждый год возвращаться в мир, заново выбирать принты и локации, буде Вальхалла мне приестся. Это было слишком щедрое предложение, надо подписывать контракт немедленно, пока заказчик не передумала. Но мне хватило наглости торговаться:

– Меня бы всё устроило, но есть одно «но»! Я недавно побывал на выставке «Биопринта». Технологии развиваются, разрабатываются новые образцы принт-тел с необычным для человека функционалом. Если мне захочется попробовать какой-то? Поддержка нестандартных принтов стоит гораздо дороже. Как быть с этим?

Полные, словно созданные для поцелуев губы женщины скривились в усмешке.

– Хорошо, впишем и это в контракт. Двести лет поддержки любого принта в любой локации. Ежегодные возвращения на неделю в мир, пока тебе это не надоест. Теперь твоя душенька довольна?

О да, «моя душенька» была довольна! Я и представить не мог, что случаются такие контракты. Естественно – те, кто их заключил, хвастать не станут. Не смогут, уйдя в локации навсегда. Может быть, именно ради сегодняшнего дня я тренировал, холил и лелеял своё тело все годы? За двести лет я успею стать конунгом в Вальхалле, сесть во главе пиршественного стола по левую руку от Одина! Да чего я только не успею! Не говоря уж о бессмертии, к которому я вдруг оказался так близок.

Я кивнул. И женщина кивнула – официанту. Он проворно наполнил оба бокала. Я не возражал, поднял свой. На ближайший год физическая форма этого тела – не моя забота.

Женщина коснулась мизинцем аметистов на татуировке, одновременно выполнявшей функции смартфона, – наверняка через минуту появится адвокат с уже готовым контрактом, – тоже подняла бокал. На губах её играла усмешка. Что-то в ней было не так. Надменность? Едва скрываемая брезгливость? Презрение? Я прокрутил в мыслях условия контракта. Где подвох? Нет подвоха! Цепляясь за соломинку, промямлил:

– А что будет с моим телом, когда оно вам надоест?

Насмешка заказчицы сделалась ещё откровеннее.

– Не беспокойся, пункт о твоих возвращениях будет соблюдён неукоснительно.

– Но не станете же вы его хранить в морозилке? Это вредно!

– Ещё раз говорю – не беспокойся. Состояние тела – моя забота, твоя – наслаждаться валькириями и мечтать о бессмертии.

Меня бросило в жар. Откуда она знает? Кто она вообще такая? Сам не веря, что делаю это, я поставил бокал.

– Нет.

Бровь женщины вопросительно приподнялась.

– Что значит «нет»?

– Я не подпишу контракт. Дайте «отбой» своему адвокату.