Майк Гелприн – Берег левый, берег правый (страница 1)
Майк Гелприн
Берег левый, берег правый
Путь предстоял неблизкий и небезопасный, поэтому ходоков снаряжали всем селением. На четырёх жирных, весной отелившихся молокарниц, навьючили мешки с товаром. Из подземных складов извлекли оружие - старинное, дедовское, не видевшее света со времён последней войны. Длинные копья с острыми, из кости хоботаря, наконечниками. Каменные топоры с гнутыми резными рукоятями. Метательные стрелы в кожаных колчанах и тыквенную бутыль с запасом ехиднового яда, делающего эти стрелы смертоносными.
Косарь взял себе самое длинное копьё и приторочил к поясу топор. Теперь он выглядел грозно и внушительно, под стать возглавляемой им важной миссии. Предстоящее дело было сложным и крайне ответственным - Косарь гордился, что торги с обезьянами доверили ему, в знак признания его рассудительности и отваги. Он и попутчиков выбрал лично - самых сильных и мужественных сородичей из тех, которых знал.
- Обезьяны хитры и коварны, - напутствовал Косаря старый Сеятель. - Верить им на слово нельзя. Будьте мудры и изворотливы, не позволяйте обезьянам перехитрить и обмануть вас. Всё, ступайте.
Косарь склонил в знак послушания голову, затем вытянул хворостиной головную молокарницу, и процессия тронулась. За окраину селения выбрались с первыми солнечными лучами и двинулись вдоль поля по опушке.
Зерновики уже начали колоситься, лето выдалось хорошим, тёплым, и дождями побаловало - урожая ожидали обильного, сытного, достаточного, чтобы зиму прожить в довольстве.
Косарь внезапно сбился с ноги. В довольстве, как же, пришли невесёлые мысли. В любой день может начаться большая война. Лесовики обнаглели, их отряды то и дело переправляются на узких смолёных ладьях на правый берег. Нападают на прибрежные селения, грабят подземные склады, бывает, и до смертоубийства доходит. Мир, заключённый с лесовиками пятьдесят зим назад, трещит по швам, старосты многих селений склоняются к войне, и, того и гляди, объявят её на совете старост.
К полудню поля закончились, ходоки свернули в перелесок, пересекли его и вышли к мосту. Теперь до самого стойбища обезьян предстояло двигаться вдоль берега и держать ухо востро. Земли за мостом начинались необжитые, лес подступал к самой воде, и хищников в нём хватало. Копьезуба одного хотя бы взять. Охотится, правда, копьезуб ночью, но вполне может напасть, если его дневной сон невзначай потревожить. Также может вымахнуть из чащобы стая когтярей, у них как раз начинается гон, а когда гон, осторожные трусоватые когтяри становятся опасны. Ну, и кто знает, не перебрались ли на правый берег ниже по течению лесовики и не сидят ли сейчас в засаде. Там, где река выходит из ущелья и становится спокойной, переплыть её на быстрых ладьях дело нехитрое.
Мост охраняли. С обеих сторон, хотя с правого берега прячущийся в чаще пост лесовиков видно не было. Был мост подвесной, из гибких и прочных прутьев лозовника. Сооружали его давно, полста зим назад, сразу после того, как ушли плохие обезьяны и наступил мир. Старый Сеятель ещё помнил те времена и рассказывал, как полевики сватали молодых лесовичек на ярмарках по обе стороны моста.
Ярмарки, однако, давно уже в прошлом, и мира с лесовиками больше нет, истончился мир, переродился и теперь лишь вопрос дней, когда он обернётся войной. И кому в ней праздновать победу, во многом будет зависеть от того, как сложатся торги с обезьянами. Если, конечно, эти торги состоятся.
Разведчики следили за обезьянами давно, с того самого дня, как их извергла из чрева спустившаяся с небес обезьянья матка. Было обезьян две, одна большая, здоровенная и лысая, другая ей по плечо, тощая, вертлявая и лохматая. По словам разведчиков выходило, что обезьяны хорошие, смирные и неопасные. Не чета тем, давним, которыми матери пугали детёнышей и которые убивали что полевиков, что лесовиков без разбора. Прожигали их насквозь из плюющихся огнём палок и сдирали с убитых шкуры. Однако разведчики разведчиками, но что обезьяны умеют обманывать и лицемерить, известно всякому. С отцовских слов известно, а тем - с дедовских.
К обезьяньему стойбищу вышли, когда солнце начало уже закатываться за левобережные холмы. Раскинулось стойбище в речной излучине, было оно огромным, в сотню раз больше любой, даже самой просторной хижины. Уродливая, разлапистая обезьянья матка застыла в двух сотнях шагов от стойбища и была, по всему судя, мертва. По крайней мере, по словам разведчиков выходило, что матка недвижима с того самого мгновения, как, выполнив свою детородную функцию, затянула чудовищную дыру в чреве.
- Переночуем на опушке, - решил Косарь. - А торги откроем с утра.
Ходоки разгрузили молокарниц, привязали их к стволу могучего древнего широколиста и принялись устраиваться на ночлег.
- Боязно мне, - поделился с Косарем Хлебодел перед тем, как улечься. - От обезьян жди беды. Поди знай, что у них на уме.
Косарь не ответил. Ему тоже было не по себе.
Алекс проснулся от гремевшего на всю станцию механического голоса. Принадлежал голос Гранту, роботу-защитнику, за ненадобностью частично демонтированному и переведённому в стационарный режим.
- Внимание, - щедро расходовал децибелы Грант. - Всему персоналу. Группа теплокровных существ пересекла внешнюю границу подконтрольной территории и движется к станции. Повторяю: всему персоналу...
Алекс вскочил и, бранясь спросонья, принялся одеваться. Лишь когда влез в брюки, он сообразил, что они с Морисом не на Палладе, где приближение теплокровных наверняка означало атаку панцирных паукоящеров, а на мирной и спокойной Эвридике. Атаковали здесь разве что стаи мошкары, способной в худшем случае вызвать неприятный зуд в местах укусов.
- Поторапливайся, пожалуйста, - подбодрил из коридора Морис. - К нам тут настоящая делегация.
- Сурки? - уточнил Алекс, застёгивая комбинезон.
- Ну, а кто же ещё. Они самые. Только бы не спугнуть.
Сурками называли аборигенов, хотя на грызунов те были похожи лишь внешне и ни под одну земную классификацию млекопитающих не подпадали. Передвигались аборигены на двух конечностях, ростом были взрослому человеку по пояс и щеголяли десятком расцветок от тёмно-бурой до пепельной.
- Алекс, пожалуйста, поскорее, - занервничал Морис. - Они уже на подходе.
- Ничего, чай не баре, подождут.
Алекс спрыснул репеллентом наголо бритую голову, козырьком назад нацепил на неё кепку и выбрался в коридор. Вдвоём с Морисом они подхватили громоздкий двухпудовый транслятор и потащили его на выход.
Сурков оказалось пятеро, в поводу они вели четырёх навьюченных молочных животных, смахивающих на гибрид коровы со свиньёй. Возглавлял процессию рослый индивид, рыжий, осанистый, с мощными верхними конечностями, копьём на плече и топором за поясом из чешуйчатой кожи.
- Приветствую вас, друзья, - Морис подключил транслятор, мгновенно разразившийся неприятным скрипучим визгом. - Рады вас видеть. Меня зовут Морис, это Алекс. Присаживайтесь, располагайтесь. Как поживаете, как здоровье, как...
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.