Майк Гелприн – Антитеррор 2020 (страница 65)

Сотрудник Келлермана, сидевший за рулем, был первоочередной мишенью, машина встала, а второй из нападавших уже заходил сзади. Мара развернулась и выстрелила ему прямо в лицо, потом открыла дверцу автомобиля, вытащила наружу обмякшее тело водителя и сама села за руль, довольно быстро очнувшийся от ужаса Келлерман уже плюхнулся на заднее сиденье. Автомобиль тронулся под скрип покрышек, последняя пуля бесполезно проткнула асфальт.

— Ты молодец, девочка, — сказал поздно вечером банкир, который к тому же был пьян. — Я этого не забуду.

Мара молчала, слова никогда не были ее сильной стороной.

— Они хотят меня убить, потому что я создаю будущее, — грустно добавил Келлерман, которому алкоголь развязал язык. — Это хай-тек, огромные возможности. Мы даем деньги, чтобы модифицировать людей для проекта космической колонизации. Представь себе, Мариночка, все твои физические таланты, помноженные на сто…

Она представила и дрогнула. Но не от страха, перспектива выглядела мучительно-прекрасной, и Мара уже хотела ее. Позже она еще дважды спасала Келлермана — один раз от превосходно организованного похищения, второй раз, с огромным трудом, от безымянного киллера, которого не сумели взять живым.

Это было хорошо, потому что было правильно, однако яркая внешность Мары успела примелькаться и журналистам, прилетевшим как мухи на мед, и, конечно, врагам Келлермана.

— Ты становишься узнаваема, — брюзгливо посетовал он.

После поездки в Марсианскую конфедерацию охранницу ожидало увольнение и, возможно, смена профессии, однако круглая сумма в банке должна была послужить некоторой компенсацией за обиду.

На борт «Фаэтона» они поднялись вдвоем, Мара и Келлерман. Она — в имидже блондинки и в платье, выгодно подчеркивающем грудь, он — хмурый и печальный, уже ощутивший обострение старой болезни сердце.

Ужинали в кают-компании, в относительном комфорте квазигравитации, Мара ела с аппетитом, однако вино не попробовала. Попутчиков оказалось немного, и они выглядели неопасными.

Самый главный разговор с Келлерманом состоялся ближе к ночи, наедине, за запертыми дверями его каюты.

— Прошу понять меня правильно, — холодным, ничего не выражающим голосом сказал банкир, переодетый в халат. — Я, Мариночка, не требую вашей любви. Однако я бездетен, и мои два прежних брака расторгнуты, и долго я не протяну. Предлагаю вам официальный брак, деньги в большем количестве, чем вы можете себе представить, комфорт и уважение. Взамен вас клонируют. Мне нужен ребенок столь же совершенный, как и вы.

— Но…

— Моральная сторона не имеет значения. Состоятельный человек женится на девушке, спасшей ему жизнь, такое понравится публике…

— А если…

— В любом случае подпишите бумаги и согласитесь на модификацию моего и вашего наследника.

— А с чего вы взяли, что я соглашусь?

— Потому что вы не глупы и должны понимать, что такой шанс выпадает только один раз.

Утро до завтрака Мара коротала, рассматривая на своем безымянном пальце новое кольцо, огромный бриллиант переливался насыщенными оттенками льда и едва заметными — крови. Свет в каюте мигнул, потом погас, потом ненадолго загорелся вновь. В коридоре колыхалась тьма. Эту темноту, впрочем, слегка рассеивал светящийся указатель на полу. Темная согнувшаяся фигура мелькнула, скрываясь за поворотом, Мара скользнула следом, в этот момент корпус «Фаэтона» дрогнул от мощного удара, толчок бросил девушку на пол, но она вскочила, перевернувшись, будто кошка.

— Откройте!

Дверь каюты Келлермана оказалась запертой изнутри, он молчал, не отзываясь ни на сигналы, ни на стук. Тогда она ушла и вернулась с электронной отмычкой и возилась до тех пор, пока не клацнул, открываясь, замок.

Келлерман лежал у самой двери, по всей вероятности, он ударился, падая, правой половиной корпуса и лицом. Однако он был ее клиент, и он был до сих пор жив. Мара подхватила босса и потащила его к двери.

3. СХВАТКА

Первыми ощущениями после того, как к Вечерову вернулось сознание, были влага, холод и падение в никуда. Влага и холод происходили от салфетки, приложенной к голове, чувство падения — из-за отключившейся квазигравитации. Альда была рядом. Тускло светил фонарик. В полутьме кто-то стонал. Стены будто бы сдвинулись, сдавив уцелевших людей. Чужое лицо вплотную приблизилось, внешность этого человека сильно меняли синяк и рассеченная бровь.

— Моя фамилия Полянов. Узнаете? Я журналист, летел с вами на «Фаэтоне».

— Да, помню… Как все произошло?

— Ударило около часа назад. Из команды никто не уцелел. Вас нашла в коридоре Альда и затащила сюда. Насколько я понимаю, по ту сторону двери воздуха сейчас почти не осталось. Внутренняя связь не работает. Паники пока нет, однако я рад, что вы очнулись.

Кажется, Альда беззвучно плакала, но она не разжимала рук, продолжая удерживать Вечерова. Девушка не была Сэтом, но это знание пришло поздно, как с опозданием приходит слишком многое.

— Тот парень, который сопровождал груз, — он с нами?

Полянов отрицательно качнул головой.

— Тут еще одна девушка, с нею ее раненый босс, а с ними еще тот человек, который говорил, что работает на «Фобос».

Полянов ткнул пальцем куда-то в угол. Альда разжала руки, и Вечеров, осторожно перемещаясь в невесомости, приблизился к блондинке.

Она больше не походила на дорогую куклу. Лоск слетел, зато прорезалось нечто жесткое. Ее спутник, которого звали Келлерман, дышал часто и тяжело, под глазами залегли тени, полное лицо осунулось и «потекло», сделавшись бесформенной сероватой маской.

— «Юниверсалтехнолоджи»? — коротко спросил Вечеров.

— Да.

— Вы ранены?

— Не стоит обсуждения. Внутреннее кровотечение и, видимо, конец. Времени у меня немного, так что слушайте внимательно. Я разговаривал с капитаном примерно за пять минут до того, как все произошло, по внутренней связи.

— Почему?

— «Фаэтон» — моя собственность. В одном из отсеков стюард заметил бомбу. Он не прикасался к ней и сообщил капитану. Пассажиру пронести что-то такое на борт почти невозможно. Команда проверена. И все-таки она там была, а через пять минут произошел взрыв. А через некоторое время — второй…

Келлерман промолчал, опустив отечные веки. Вечеров нашел пульс на его холодном запястье, пульс бился совсем слабо.

— Очнитесь. Вы видите в этом смысл?

— Да… Метили в меня…

— Почему?

— Они хотят остановить исследования по усовершенствованию человека…

— Зачем?

Келлерману было больно смеяться, поэтому он только криво ухмыльнулся с непередаваемой иронией.

— Господи… Нет, не бессмертие, но… можно восстановиться после смертельных ран… неуязвимость… Кто их испугается, если… это… будет так.

Келлерман замолчал.

— Вам нужна помощь, разрешите вас осмотреть.

— Оставьте! Мне больше ничего не нужно. Но если хотите помочь, отодвиньтесь, дайте мне побыть наедине с собой.

Келлерман отвернулся и больше не двигался.

— Умер, — минут через пять хмуро сказал Мара.

— Вы ему поверили?

— Да. Мой босс был помешан на совершенстве.

— С корабля можно сбежать?

— В спасательной капсуле. Тот, кто заложил бомбу, наверное, уже сбежал. Когда его подберут, он расскажет любую версию, какую захочет.

— Остатки «Фаэтона» в любом случае проверят.

— Нам это не поможет, — вмешался Полянов. — Вода кончилась.

— Ничего, мы еще выпьем с вами и воды, и водки. Когда все кончится. Нужно добраться до уцелевших капсул.

— Думаете, тот, кто сбежал, их не уничтожил?

— На «Фаэтоне» капсулу можно запустить, но она не отстыкуется без живого человека внутри. Сломать физически очень сложно.

— Воздух остался только здесь.

— Можно надеть скафандры.

— Их всего два, а нас пятеро.

— Двое наденут скафандры, доберутся до центрального компьютера и закачают воздух из резерва в аварийный проход.