Майк Гелприн – Антитеррор 2020 (страница 36)

— Ну, поздравляю, дочь, — отец смотрел оценивающе. — Все-таки заработала второй диплом. Немногим лучше, чем картинки малевать, зато будешь считаться сотрудником органов.

Тамара вспыхнула. «Молчи, будет хуже».

— Будь осторожна. Все-таки с террористами ра ботаешь, — вступила мама, поправляя ей воротник, как маленькой.

— Мам, не с террористами, а наоборот.

— Вот-вот, мало ли, во что тебя втянут.

— Это серьезная организация, мам! Пап!

— Понятное дело, работа непыльная, не за станком стоять.

Тамаре хотелось плакать. Диплом жег пальцы.

— Пойдемте, там обещали фуршет.

— Мне на завод пора, — отрезал отец. — Мне в отличие от гадалок за работу платят.

Она надеялась, что подойдет настоящий спецназовец Назар Олегович, он-то непременно реабилитирует организацию в глазах родителей. Но Бахметов растворился в толпе, и почему-то это казалось самым обидным.

А работа в антитеррористическом центре оказалась рутиной. Пришел, отметил пропуск и сиди двенадцать часов в пустой комнате. Два дня работы — день отдыха. Слушать радио или смотреть телевизор — нельзя, телефонный звонок — необходимо выйти в холл, читать — нельзя. «Чтобы ничто наводок не давало», — так объяснил Вольф Ойвович. Три раза за смену — сон. Заполнение бланков и отчетов.

Никто не требует, чтобы каждый раз было предсказание. О, нет! Когда впервые ничего не «выспалось» — Тамара испугалась… Побежала к Фриманису виниться. Тот ее выслушал, сказал: «Теракты не каждый день затеваются, слава богу. Идите, работайте». Получается — ничего страшного?

Через две недели она решилась: а можно в Чистую комнату взять рукоделие? Тот заинтересовался: какое. Попросил принести, показать… Тамара от смущения чуть не отказалась, но пересилила себя. Принесла Арлекина и еще две готовые куклы. Бывший куратор поцокал, похвалил притворно — разрешил. Так что она теперь на работу — с чемоданчиком.

Через неделю уже все коллеги знали, какая чудачка в отделе работает. Некоторые даже в насмешку стали просить сделать им куклу для подарка кому-нибудь… Томочка не обижалась. Два раза попила чаю с Назаром Олеговичем.

Все устаканилось, кажется.

Светлана Михайловна откусила от сдобного печенья и зажмурилась.

— М-м-м, невероятное. Как тебе это удается? Я объедаюсь всем диетам назло.

Тамара хихикнула:

— В следующий раз сделаю морковные котлеты.

— Гадость какая, терпеть их не могу!

Томочка любила посиделки со старшей подругой. Даже в вечных Светланиных нападках на Русика было что-то успокаивающее.

— Кажется, моя работа никому не нужна.

— Перестань, Томочка. Ты опять ищешь страхи на пустом месте.

— Я отчеты пишу, отдаю — и ничего. А ведь бывают несчастные случаи или даже катастрофы.

Стрельба по милицейскому посту. Рейсовый автобус с моста упал.

— Ты напрасно нервничаешь. Наверняка принимаются меры, а тебе о них сообщать просто незачем.

— Ну, не знаю…

— Слушай, я твой «Синий сон» на eBay выставила.

Томочка оторопела:

— Зачем?

— Ты сама никогда не соберешься, а знаешь, как люди заинтересовались? Один канадец предлагает двести сорок долларов, а аукцион только начался.

— Русик меня убьет! — вырвалось у нее.

— Насчет твоего Руслана ты знаешь, что я думаю. И пора уже вылезать из раковины. У тебя отличные человечки получаются.

— У меня и платья из обрезков, и краску я китайскую использую…

— А я говорила — надо переходить на хорошие материалы.

— Но ведь дорого.

— Сейчас продашь куклу, и будут тебе средства на пуговицы-булавки.

Тамара приложила ладони к горящим щекам. Поделки, вымучиваемые на работе, — ерунда. А кукла с разноцветными глазами никак не оживала.

— Нет, я не могу. Есть настоящие художники, а у меня просто…

— А у тебя есть я, которая знает, что ты умница и талантливая девочка. И не спорь!

Один и тот же сон мучил ее.

Он никогда не снился в Чистой комнате. Только дома, когда Руслан сопел под боком и луна заглядывала в окно сквозь ветки дерева, будто сквозь прутья решетки. Она приучила себя не кричать от ужаса — просыпалась молча, долго лежала, унимая дрожь. Слушала, как идут в тишине часы: мерно, безнадежно.

…Ярко-оранжевый мусоровоз со смазанной синей надписью поперек кузова сминает борт легковушки. Пронзительный хруст металла. Стекло, распавшееся на белые кусочки. Человек в очках неподвижно повис на ремне безопасности. И под потолком машины — чертик, сплетенный из трубочки от капельницы.

Когда она увидела этот сон впервые — честно внесла в ежедневный отчет. И забыла. Точнее, постаралась забыть: мало ли какие аварии происходят нынче. Все больше по вине водителей, конечно. Но дело даже не в том, что все повторялось снова и снова: ужас плескался на дне этого сна.

Когда она третий раз вписала сон в отчеты — Дмитрий Владимирович вызвал ее «на ковер»: «Мы как называемся? Антитеррористический центр или ГИБДД,?» — «Но…» — «Нам по вашим предсказаниям план противодействия составлять! Что прикажете писать: взять под контроль все мусоровозы в городе? Или в стране?» — «Я…» — «Идите и работайте! И не морочьте голову».

…Порванная паутина колючей проволоки в жухлой траве. Поваленные бетонные плиты забора. По ним пляшут отблески огня. Искореженный кусок металла и рядом — бесстыдно распахнутый синий чемодан с детскими вещами.

«Это уже лучше, — ворчал шеф на планерке. — Как вы думаете, — обратился он к Фриманису, — авиакатастрофа?» — «Похоже». — Куратор на таких заседаниях был немногословен и, казалось, скучал. — «Ладно, возьмем в работу. Есть у кого-то еще такое?»

Предсказание считалось состоявшимся, если у двоих, а лучше — у троих предсказателей, совпадали детали. Общение между коллегами не поощрялось. И приятельствовать ни с кем не вышло.

Оставалось жаловаться на жизнь Назару. Они гуляли по парку, сидели в памятном кафе на набережной, катались на «чертовом колесе». Она показывала ему своих кукол, Назар называл их «маленьким народцем» и все шутил: дескать, подаришь как-нибудь на память? Даже дал деформированную пулю — пусть будет сердцем у моей.

…Человек в белом халате перерезает горло толстяку, стоящему на коленях, и спокойно едет дальше. Огромный зал с рядами кнопок на пультах. Деловитая суета: щелкают тумблеры. Зарево встает на полнеба.

…Это не три разных сна. Это одно предсказание.

Тамара так и не уснула этой ночью.

Вечер был… обычным. Руслан дулся, что у нее выходной, а Тамара ничего вкусного не приготовила. А ей просто не хотелось стоять у плиты.

Она закончила куклу, судьба которой — стать подарком Вольфу Ойвовичу; тот все-таки выпросил себе человечка: «Пугать клиентов». Тамара прыснула от воспоминания: прежде чем начать разговор, громадный Фриманис долго усаживался в хрупкое кресло, размещал руки на коленях… Прыснула и испуганно оглянулась на Русика, не принял ль» ча свой счет. Но тот увлеченно щелкал «ленивчикок, выбирая каналы.

«Счет уже 3:0! Сумеют ли…» — «Итак, слово нашему сегодняшнему…» — «Два часа назад произошла автокатастрофа на шоссе…» — «Мы начинаем…»

— Верни назад!

— Что? — Русик смотрел на нее обиженно.

Тамара вырвала пульт у него из рук. «Какой же это канал? Так…» На экране: смятое железо, стекло на асфальте. Тело, накрытое простыней. Мусоровоз протаранил «Опель» и практически выбросил его с дороги…

— Отдай, ты чего?

— Отстань! — И пихнула Русика локтем.

…Над местом водителя — чертенок, сплетенный из прозрачных жгутиков.

Тамара бросилась к компьютеру: «Что за авария, где? Раз это были местные новости…»

— Ну, ты со своей работой совсем свихнутая стала! — Русик встал посреди комнаты и упер руки в бока. — Дошла до того, что криминальную хронику смотришь! Ты еще Петросяна послушай! Интеллектуалка!

«Так, где же это… сайт службы новостей… пока ничего нет, выкладывают с получасовым опозданием… Кто же этот погибший, кто?»