Майк Гелприн – 13 привидений (страница 44)
Кириллу почему-то казалось, что пятый будет последним, что Рита обязательно вспомнит…
На дачу Семилугин выбрался только один раз, в субботу днем, пробыв там совсем недолго. Тогда рисковать Орлич не стал, участок пусть и находился на краю дачного поселка, но рассчитывать на безлюдность тут не приходилось. Крепко пахло мясом на углях, топились баньки – народ отмечал выходные, да и большинство домов выглядели годными для постоянного проживания, а не сляпанными кое-как хибарами для летних ночевок.
Рита хоть и сказала, что Семилугин будет один, но к этому времени Орлич попался местным на глаза раз, наверное, десять: и это его совсем не устроило. В таких местах чужака, скорее всего, кто-нибудь – да запомнит, а после того, как найдут труп – безошибочно сложит два и два. Да и от случайностей никто не застрахован…
– Папа, сегодня, – неожиданно сказала Рита. – Он уже скоро поедет.
Охотничий азарт мгновенно стряхнул с себя дремоту, Орлич подобрался, готовясь действовать. Посмотрел на часы – без десяти полдень, и на всякий случай уточнил:
– Не ошибаешься?
– Нет.
– Просто – средь бела дня, да еще и в понедельник… – Он виновато улыбнулся, пожал плечами. – Не было еще такого. Да и заждался немного: подзатянулось в этот раз…
– Понимаю, – кивнула дочь. – Только…
– Что?
– Там еще кто-то будет. Но – уже там, в доме. И не по своей воле.
Они ждали пятого недалеко от областной больницы, синий «форд» Семилугина, занимающий свое привычное место на больничной стоянке, находился в трех десятках метров от их скамейки. Видимость была отличнейшая, и прозевать пятого, даже посматривая в ту сторону лишь краем глаза, было невозможно. Откровенно говоря, Орлич больше надеялся на предыдущие два дня. Но в субботу пятый почти безвылазно провел дома, а в воскресенье встречался со своей пассией, и Кирилл свернул наблюдение, решив, что шансы застать Семилугина одного – если не нулевые, то крохотные. Да и надо было как следует выспаться, последние дни Орлич спал по три-четыре часа, почти без остатка отдавшись преследованию. Иногда он жалел, что Рита не умеет
– Не по своей, говоришь? – задумчиво протянул Орлич. – Значит, вчера все-таки привез туда следующую… А сегодня, логично – резать собирается. Народ в основном на работе, кромсай – не хочу. Сколько ему до выхода?
– Минут двадцать, – ответила дочь; как всегда – без малейшего промедления. – Потом сразу на дачу поедет.
– Хорошо, пошли…
Через несколько минут Кирилл замер на обочине, поднял руку, голосуя. Золотистая, ухоженная «Дэу Нексия» вынырнула из несильного потока почти сразу, аккуратно притормозила рядом. Орлич открыл пассажирскую дверь, заглянул в салон.
– До Важенкова, к почте, за четыреста.
– Пятьсот, – с досадой вздохнул водитель – полноватый, пожилой, с глуповатым морщинистым лицом. – На Беринга все стоит мертво, «Зилок» с автобусом поцеловались, крюк делать надо.
– Ну, надо – так надо… Едем.
Спустя полчаса они с Ритой покинули машину и дальше пошли пешком. До дачи Семилугина было пять-шесть минут неспешной ходьбы, перед его появлением Орлич рассчитывал осмотреться и принять окончательное решение: убивать сегодня или ждать другого раза…
Скоро он убедился, что все складывается лучше некуда. Поселок был тих, народ, как и предполагал Орлич – отсутствовал, за все время их прогулки людей на участках они видели лишь дважды; еще, отрабатывая свою пайку, за заборами подавали голос разномастные друзья человека.
«Да, сегодня».
Орлич переложил из внутреннего кармана куртки в задний карман джинсов канцелярский нож: так, чтобы можно было вытащить в долю секунды. Одернул куртку, надежно скрывая его от случайных глаз.
«Форд», как и рассчитывал Кирилл, показался в конце длинной улицы минут через десять. Орлич тут же спрятался за углом забора дачи пятого – глухим, из зеленого профлиста: ну, тем лучше… Отсюда и до ворот было метров пятнадцать. Меньше вероятности, что Семилугин заглянет за угол, увидев его слишком рано.
Не теряя времени, Орлич расчетливо, без всякой жалости ударил себя кулаком в губы, и второй раз – в нос. Во рту сразу же появился тот самый, особый привкус. Орлич потрогал пальцем ноздрю. Есть кровь, но и не хлещет: в самый раз. Растер ее по губам, подбородку, измазал левое ухо, скулу, взъерошил волосы. Потом без жалости припачкал грязью штаны и куртку: все должно было выглядеть правдоподобно.
Шум мотора был уже рядом. Секунда, две, три… Заглох.
Раздался звук открываемой двери, Орлич предельно собрался: до начала спектакля, от которого зависело, насколько гладко все пройдет, осталось всего ничего. Вдохнул-выдохнул сквозь сжатые зубы, вгоняя себя в состояние, подобающее выбранной роли. Стоящая рядом Рита молчала: значит, вокруг все спокойно…
Короткий лязг, недолгий скрип, ровный гул заработавшего мотора.
Пора.
Орлич вывернул из-за угла, когда «форд» наполовину заехал в открытые ворота. И пошел к ним, старательно хромая, постанывая сквозь зубы и прижав левую ладонь к виску: так, чтобы было видно окровавленное ухо.
Десять метров до ворот, восемь, семь… Звук открываемой двери.
– Помогите… – негромко выкрикнул-прохрипел Кирилл. – Эй, кто там…
Он был готов метнуться к воротам без малейшего промедления. Переломный момент – или пятый поможет ему, или попытается закрыть их, отрезая легкий доступ на участок.
– Помогите… – повторил Орлич. До цели оставалось метра четыре, не больше: створки пока были неподвижны. Ну?!
– Что случилось? – в голосе пока еще невидимого Семилугина сплелись испуг и раздражение. Спустя секунду он вышел из ворот и уставился на Кирилла взглядом, в котором преобладали те же эмоции.
– Мужик, помоги… – Орлич оскалился, делая вид, что ему очень больно. Потом сдавленно хрипнул горлом, изображая приступ тошноты, пустил на подбородок кровавую слюну. – Башку, кажется, проломили…
– Да что случилось? – Семилугин все же шагнул навстречу, подхватил его под локоть.
– Двоих подвозил, из машины выкинули… – Орлич покачнулся, зажмурился. – Скорую, в башке гудит, а-а…
История не должна была вызвать у пятого подозрений. С этой стороны, метрах в ста от поселка, и в самом деле находился пусть и не особо оживленный, но – проезд: а за последние три месяца по разным городам области было несколько схожих и до сих пор не раскрытых разбоев, о которых Семилугин мог знать. Вдобавок Орлич крепко рассчитывал на то, что профессиональные инстинкты Семилугина хоть ненадолго, но возьмут верх над «обратной стороной медали».
Пятый на секунду сжал губы, его взгляд застыл, словно раздумывая: что делать? Потом решительно потянул Кирилла к воротам.
– Я хирург, пойдемте.
Орлич послушно двинулся за ним, старательно покачиваясь, не отрывая ладонь от виска. Когда зашли во двор, Семилугин проворно закрыл ворота и повел его дальше, в дом.
«Значит, в подвале держит, – решил Орлич. – Или… или меня тоже сейчас приговорит».
В последнее, откровенно говоря, ему верилось слабо, но сбрасывать со счетов такую вероятность Кирилл не стал.
Они зашли в просторную прихожую, отделанную бирюзовыми пластиковыми панелями и декоративным камнем. Семилугин прислонил Орлича к стене, захлопнул дверь, повесил связку ключей на крючок у двери. Повернулся спиной и торопливо начал снимать пальто – то самое, в котором Орлич и Рита видели его в первый раз.
– Сейчас в ванную, промыть сначала надо…
Тянуть время смысла не было. Правая рука Орлича нырнула под куртку, пальцы сжали нож, потянули его из кармана. Негромко защелкало выдвигаемое лезвие.
Семилугин начал поворачиваться на звук, но Орлич покрыл разделявшее их расстояние одним широким шагом: приставил лезвие к шее.
Пятый замер, почти снятое пальто соскользнуло с руки и упало на пол. Прошептал – медленно, внятно:
– Денег наличными нет, все на карточке. Пин-код – девятнадцать…
– Она в подвале? – перебил его Орлич.
– Кто, карточка? – в голосе Семилугина прорезалось удивление.
– Та, которую ты на лоскуты резать будешь…
Пол жертвы он назвал, ориентируясь на то, что видел в маршрутке девять дней назад. И попал в точку – судя по тому, как вздрогнул Семилугин.
– Я не знаю, о чем вы…
– Знаешь, как басмачи убивали? – вкрадчиво проговорил Кирилл ему в ухо. – Кончиком ножа в яремную – тык, и все. А я тебе все подряд располосую… Еще раз с вопроса попробуешь соскочить, и начну. Где она?
– Откуда вам известно… – теперь голос пятого был изломан страхом. – В подвале! Вы… вы из полиции?
– Жить хочешь – веди. – Орлич развернул его в сторону комнат, не убирая лезвия от шеи. – Ну?
Семилугин пошел вперед, маленькими шагами, держа руки на весу, перед собой.
– Вы не из полиции, – неожиданно сказал он. – Послушайте, давайте договоримся…
Кирилл молчал.
– Послушайте, я понимаю, как это выглядит со стороны… Но на самом деле все не так! Это были несчастные, некрасивые люди, а я делал их совершенными, я дарил им радость! Да, недолгую, но ни одна из них не пожалела. Красота, как известно, требует жертв: иногда даже таких… Я не вру! Я могу доказать…