Майк Гелприн – 13 мертвецов (страница 70)
– У вас руки дрожат, Антон Андреевич, – с ужасом прошептала старшая медсестра, когда Тошка взял ланцет и шагнул к столу. – Вы не можете оперировать в таком состоянии.
– Я в прекрасном состоянии, – огрызнулся Тошка в ответ. – Занимайтесь своим делом, понятно вам?
Пациент умер на операционном столе – сестра молчать не стала. Три месяца Леня носил другу передачи в тюрьму. Потом был суд – за должностную халатность, приведшую к человеческой смерти, Тошка огреб два года. Стараниями ставшего к тому времени прокурором третьего сына Белкина – условно. Из больницы доктора Стасова выперли, и запой превратился в хронический.
– Понимаете, я любил ее. И до сих пор люблю. Не могу избавиться от этого, хоть убейте, – заявил хмельной, отощавший, лысый как пень Тошка пришедшим навестить его друзьям. – Все перепробовал, не помогает. Водка тоже, но она хотя бы ненадолго позволяет забыться. Вот и осталась только она, родимая, больше ничего нет. Медицину пропил, работу пропил. На мне можно ставить крест. Кому я такой нужен?
– Кому-кому, ты нам нужен, – сердито буркнул Белкин. – Судмедэкспертом к моему второму сыну пойдешь? Будешь, как и раньше, резать людей. Только дохлых. Условие одно – ни капли в рот.
Шло время. Уцелевшие в криминальных побоищах барыги, махинаторы и бандюки легализовались, делать одолжения следователю УГРО им стало ни к чему. Драмкружок распался. На место Ельцина на датский трон уселся Путин. Жизнь поломалась вновь, на этот раз кардинально.
– Он не в себе, – сказал Тошке врач психиатрической лечебницы, куда Леню упекли на принудительное лечение. – Ярко выраженная шизофрения, множественные идентичности, потеря ориентации во времени и пространстве. Он мнит себя Гамлетом, Отелло, кем-то еще в том же роде. Приходит в себя на время и вновь спасается бегством в выдуманный, ненастоящий, мир.
– Это излечимо? – глядя на психиатра в упор, спросил Тошка.
– Боюсь, что медицинские препараты не помогут. Нужна особая терапия, трудовая. Ему, видите ли, необходима причастность к театру. Но какой из него теперь актер?
– Какой есть, – буркнул Тошка в ответ.
Три месяца спустя он оформил опеку и забрал Леню из лечебницы под расписку.
– Есть одна идея, Ильич, – сказал Тошка. – У нас в морге место ночного санитара освободилось. Пойдешь? Квартиру только вот надо будет твою обменять.
– Дорогие зрители, – торжественно начал Ильич. – Располагайтесь. Сейчас перед вами…
Зритель был всего один. Закутанный в тулуп Антон Андреевич Стасов уселся в умостившееся в погребном углу продавленное кресло. Вонь от разлагающейся плоти мешалась с запахом формалина, создавая немыслимый смрад, но и зритель, и конферансье к нему давно привыкли.
– «Гамлет», – торжественно объявил Ильич. – Трагедия Уильяма Шекспира, великого британского драматурга. Сегодня у нас премьера – роль Офелии впервые исполняет известная актриса Татьяна Тарасенко.
Зритель поаплодировал. Тогда Ильич раскланялся и исчез за ширмой. Мгновение спустя прожектор осветил сцену.
Четыре покойника в различных степенях гниения, удерживаемые примитивными самодельными креплениями, стояли в рост у погребной стены. В ютящихся в стенных нишах динамиках пробили полночь часы.
– Кто здесь? – выдал первую реплику невидимый магнитофон.
Прожектор метнул сноп света в сухопарого мертвеца в накинутой на плечи ветхой дерюге. Был мертвец недавним, а потому вполне свежим и бодрым, можно даже сказать, бравым, как и подобает офицеру стражи.
– Нет, сам ты кто сначала отвечай.
Лучи прожектора метнулись к другому покойнику. В отличие от офицера Бернардо, солдату Франциско было уже года три. От его плоти мало что осталось, но обнажившийся костяк был искусно задрапирован мешковиной, а сгнившее лицо укрыто под капюшоном.
– Да здравствует король! – подал свою реплику Бернардо.
Действие набрало ход. Прожектор выхватил из темноты жирные, раздувшиеся от консервирующего раствора телеса Горацио, затем дряблую подгнившую кожу Марцелла. Вновь сместил лучи к Франциско с Бернардо и наконец погас.
Одновременно смолк магнитофон. Минуты две-три ничего не происходило, если не брать в расчет звук поспешных шаркающих шагов в кромешной тьме. Когда шаги стихли, свет включился вновь. У стен стояли, сидели, полулежали новые мертвецы – Ильич сменил декорации. Стражники уступили место королевской семье и свите – действующим лицам второй сцены первого акта.
Представление пошло своим чередом. Прожектор исправно освещал обглоданного крысами Клавдия, сморщенную, будто лежалый инжир, Гертруду, молодцеватого Корнелия, усохшего до полной субтильности Вольтиманда и, наконец, шагнувшего в центр сцены Гамлета. Единственного живого среди мертвецов. Магнитофон умолк, лучи прожектора застыли.
– О, если б ты, моя тугая плоть, могла растаять, сгинуть, испариться, – задумчиво продекламировал Ильич. – О если бы Всевышний не занес в грехи самоубийство… Боже! Боже!
Напряжение росло. Вторая сцена мерно катилась к концу. Ильич чуть ли не шкурой чувствовал исходящее от зрителя волнение, едва ли не пальцами осязал бьющую Андреича нервную дрожь. Так было всякий раз перед началом третьей сцены, потому что именно в ней впервые появлялась Офелия.
– Не сомневайся в этом, – бросила Офелия брату Лаэрту, едва третья сцена началась.
Андреич заплакал. Затрясся, размазывая слезы по щекам. Это тоже случалось не в первый раз. Офелия меняла образы, но голос ее на старой магнитофонной ленте оставался прежним. Машенькин голос, томный, грудной, с легкой, едва уловимой хрипотцой.
– Оставь нас с Машей вдвоем, – сквозь слезы попросил Андреич. – Выйди, ну пожалуйста. Я хочу побыть со своей женой.
Скрепя сердце Ильич кивнул. Великий Шекспир недаром сказал, что настоящий друг может терпеть слабости своих друзей. Какими бы страшными и отвратительными эти слабости ни были.
– Антракт, – объявил Ильич.
По приставной лестнице он полез наверх. Минут десять, уронив руки, стоял недвижно, скорбно потупившись. Затем осторожно заглянул в проем погребного люка.
– Вы закончили?
– Да. Можешь спускаться.
Офелия, разбросав руки, лежала на каменном полу навзничь. Туника-простыня на ней была задрана, ноги распахнуты во всю ширь, промежность бесстыдно раскрыта, бритый лобок залит мужским семенем.
– Ненавижу, – хрипло сказал Андреич. – Ненавижу ее, суку.
Ильич помолчал. Затем рывком поднял свою суженую, усадил, простыней прикрыл срам. Он не ревновал, почти совсем не ревновал, ну разве что самую малость.
– Продолжим? – несмело предложил он.
Зритель судорожно кивнул в ответ. Тогда Ильич сделал глубокий вдох, втянул в себя зловонный формалиновый воздух.
– Хорошо, – выдохнул он. – Сцена третья. Те же и Полоний.
Об авторах
Герман Шендеров родился и долгое время жил в Подмосковье, а потом перебрался в Германию, где сейчас и пишет, и работает. Первую известность получил в Интернете еще до того, как начал публиковаться в периодических изданиях и антологиях. Рассказ «Лучший погонщик» занял почетное второе место на конкурсе «Чертова дюжина 2020» по версии судей, а по мнению самих участников конкурса, равно как и по мнению непрофессионального читательского жюри, и вовсе одержал единоличную победу.
Евгений Абрамович родился в городе Новополоцк, живет и работает в Минске. Авторские и соавторские рассказы Абрамовича публиковались в различных периодических изданиях и антологиях – таких как «Самая страшная книга 2016», «Истории Ворона», «Здесь, у зеркала».
Алексей Шолохов долгое время писал под коллективным псевдонимом «Александр Варго», но также выпустил несколько книг, включая пару авторских сборников, под собственными именем и фамилией. Рассказ «Обуза» нам кажется одним из лучших и наиболее личных творений автора.
Дэн Старков родился в Новочеркасске. Пишет с самого детства, по профессии – журналист. Любитель рок-музыки, артхаусных фильмов и теорий заговора, которые дают ему пищу для ума и вдохновение для творчества. Рассказ «Большое человеческое спасибо» является первой печатной публикацией автора.
Дмитрий Костюкевич – белорусский писатель, родился и проживает в Бресте. Редактор раздела литературной критики вебзина DARKER. В 2019 году победил в конкурсе «Чертова дюжина». Пишет в разных жанрах, хотя предпочтение отдает хоррору. Лауреат премии «Мастера ужасов 2020» в номинации «Лучший рассказ/повесть». История «Путь мертвеца» была написана специально для этой антологии.
Александр Матюхин – автор из Санкт-Петербурга, начинавший с легкой фантастики и фэнтези, затем поставивший писательскую карьеру «на паузу», а теперь делающий успехи уже в хорроре и любимом им weird-направлении. В 2021 году вышел авторский сборник Матюхина «Восхищение», на подходе – роман «Кладбище ведьм», готовятся новые книги, включая роман «Идеальность» и еще один сборник.
Андрей Титов – постоянный автор журналов «Урал» и «Уральский следопыт». Родился в 1974 году в Каменске-Уральском, а в 1997-м закончил факультет журналистики Уральского государственного университета. Работал на региональных телеканалах, снимал документальное кино. Член Союза кинематографистов РФ. Рассказ «Твоя очередь» – первая книжная публикация писателя.