Майк Брукс – Секретный рейс (страница 32)

Губы маори зашевелились, словно в них застряли слова, и то единственное, что прорвалось, звучало смущенно:

— Да.

Дрифт почувствовал, что его слегка отпустило. Он и правда понятия не имел, что у великана на уме. Мысли Апираны обычно легко читались, а новый маори — непроницаемый, молчаливый — здорово его обескуражил. Но если он готов остаться, значит, ему не придется болтаться по Атлантик-сити, выделяясь в любой толпе, как гора…

— Отлично, — кивнул Дрифт, желая поставить точку, — ты человек надежный, я рад, что ты со мной. Но если ты еще раз вздумаешь мне угрожать, то действительно оставишь этот корабль, немедленно, где бы мы ни находились на тот момент. Ясно?

На этот раз голос Апираны звучал тверже:

— Да.

Дрифт задержал на нем взгляд еще на секунду, затем повернулся к Тамаре Рурк:

— Итак?

Рурк смотрела ему в глаза, взвешивающе, раздумчиво.

— Ты взялся за трудное дело, Икабод.

— Я могу это сделать. И сделаю! — Накопившаяся злость на Келсьера чуть заметно проскочила в голосе — и пусть. — Я не для того столько лет вкалывал, чтобы теперь все бросить и начать бегать и прятаться. Я заслужил свою репутацию, черт побери! Мы все заслужили, потому нам и дают работу! Если будем трястись, как бы никто не узнал, кто мы такие, то потеряем все! И к тому же, — добавил он, секунду помолчав, — на этот раз он меня достал по–настоящему.

— Похоже, ты опять выкрутился из трудного положения, во всяком случае, пока, — сказала Рурк. — Хорошо. Если у нас будут координаты и план к тому времени, как твой «друг» Алекс даст нам приказ отправляться, тогда я с тобой.

Дрифт попытался скрыть вздох невыразимого облегчения, готовый вырваться у него из груди. Может быть, это только отсрочка, но лучше призрак беды, которая может нагрянуть через пару дней, чем настоящая беда прямо сейчас.

— Рад, что договорились. Итак, вопросы?

— Да. Какого черта вообще кому–то втемяшилось взорвать Амстердам? — спросил Апирана. — Что он задумал, этот Келсьер?

— Он мне говорил, что европейцы уволили его за коррупцию, — признался Дрифт. — Но как–то так говорил, что я подумал — наверняка это просто прикрытие, на самом деле его перевели на какую–то секретную работу, — и, похоже, он этого и хотел.

— Двойной блеф, — кивнула Рурк. — Так ты думаешь, это месть? Но почему Амстердам?

— Я знаю, что одна группа голландских политиков выдвинула против него сразу кучу обвинений, — вмешался Михей, — может, в этом дело? Вообще–то уволили его года три назад, но, видимо, он из тех, кто обид не забывает.

— Я бы не удивился, если у старого мерзавца где–то припрятан список всех, кто ему когда–то насолил, — с ожесточением в голосе подтвердил Дрифт, — и, бог свидетель, он достаточно осторожен, чтобы подождать год–другой, пока все не будет тщательно спланировано, а потом уж действовать. К тому же вряд ли даже ему так легко обзавестись ядерной бомбой.

— Из–за увольнения разнести целый город? — недоверчиво переспросила Цзя. — Как–то чересчур, вам не кажется?

Михей поморщился.

— Я с ним никогда не встречался, но если судить по тем приказам, которые мы получали в пограничной охране, то могу сказать — Николас Келсьер «пропорциональностью реакции» особенно не заморачивается.

— Для него всегда на первом месте была эффективность, а на втором — действенность, — сказал Дрифт. — Сопутствующие потери его не очень–то беспокоили, лишь бы то, чего он хочет, было сделано — иначе бы Круз у него долго не проработал. Я вполне готов поверить, что Келсьер способен снести ядерным взрывом целый город, чтобы убрать двух–трех человек. Кроме того, если бы он действовал более избирательно, кто–нибудь, вероятно, стал бы допытываться, кто что–то имел против этих людей, и следы могли бы вывести на него.

— Так ты говоришь, у тебя есть план, как прижать этого типа? — спросил Куай, и в голосе его так и слышалось недоверие.

— Есть… наметки кое–какие, — ответил Дрифт и, к собственному изумлению, вдруг понял, что это чистая правда.

Он указал на Чангов, Михея и Апирану.

— Сначала главное: вы четверо идите и поспите. Мы все слишком долго были на взводе.

— Есть, капитан! — с благодарностью выкрикнула Цзя и развернулась к выходу. — Я буду у себя в каюте. И попробуйте кто–нибудь меня разбудить, если только не надо будет куда–то лететь, — лучше сразу прячьтесь.

Она моментально исчезла. Остальные трое повернулись следом, Апирана и Михей — усмехаясь, а Куай, кажется, все еще искал глазами что–нибудь подходящее, чтобы пнуть.

Дрифт обратился к Дженне:

Ты тоже устала, я знаю, но мне нужно, чтобы ты вышла в Спайн и посмотрела, нельзя ли как–нибудь сбить со следа поиски. Там уже должна быть сто одна теория о том, кто это сделал, от террористов до инопланетян, так что попробуй как–нибудь придать убедительности тем, в которых не фигурирует шаттл класса «Кархародон». А потом тоже придави подушку — думаю, ты нам еще понадобишься.

Дженна устало кивнула и направилась в кабину. Дрифт с Рурк остались вдвоем.

Рурк скрестила руки на груди:

— Ну? Должна сказать, я заинтригована — что там у тебя за план?

Дрифт секунду обдумывал ответ.

— Что ты знаешь о Человеке, который смеется?

Лицо Рурк стало совершенно непроницаемым даже в сравнении с обычным ее выражением.

— Человек, который смеется? Он же Маркус Холл?

— Если только второй такой пока не появился, — неловко пожал плечами Дрифт. — Он был с Келсьером в качестве личного сторожевого пса, когда тот выследил меня на Кармелле.

— Ты уверен?

— Он мне свой электат показал, — ответил Дрифт и помахал перед лицом рукой. — Или кто–то еще додумался сделать себе такой же, в точности совпадающий с описанием, или…

— На это никто бы не решился, — рассеянно проговорила Рурк, и взгляд у нее стал блуждающим.

Дрифт знал эту ее привычку и называл ее «режим планирования»: все ее органы чувств механически отмечали, нет ли где угрозы или жучка, пока мозг приступал к обдумыванию проблемы. Она рассеянно облизнула губы.

— Ну что ж, теперь хотя бы понятно, почему ты так испугался.

— Я не… — Дрифт увидел выражение ее лица и умолк. Ну ладно, испугался немного. Слушай, я не то чтобы не собирался другим о нем рассказывать, просто хотел сначала с тобой поговорить.

— И что ты надеялся узнать? — спросила Рурк, почесывая кончик носа. — Уверена, ты слышал все те же истории, что и я. Кое–что в них, разумеется, невозможно физически, но в любом случае это означает, что мы должны быть вдвойне осторожны и что у Келсьера в распоряжении имеются достаточно серьезные ресурсы. В каком–то смысле это может даже облегчить нам работу. Чем крупнее след, тем легче на него выйти. Если Келсьер в состоянии обзавестись ядерной бомбой и нанять Холла…

Дрифт неопределенно хмыкнул в знак согласия, но отметил про себя, что Рурк не ответила на его вопрос. К этому, вероятно, придется еще вернуться. А сейчас нужно разобраться с другой проблемой — с загадкой по имени Тамара Рурк. Она оставалась такой же непроницаемой, как обычно, но теперь он по крайней мере заметил трещинку в ее броне. Понадобилась ядерная бомба на борту, чтобы Рурк позволила себе открыться, и то совсем чуть–чуть. Люди и их характеры всегда чрезвычайно занимали Икабода Дрифта, потому–то он и научился так мастерски ими манипулировать при необходимости, и теперь его интерес к женщине, стоявшей напротив, вспыхнул с новой силой. Может быть, он даже забудет о том, что она сделала недавно, хотя это скорее зависит от того, насколько она сама готова к сотрудничеству в дальнейшем.

— Есть еще кое–что, — решился он. — Мне кажется, у нас с тобой возникают некоторые сложности.

— Это со мной–то сложности? — фыркнула Рурк, словно не веря своим ушам. — Это нс я…

— Я не о работе говорю, — перебил ее Дрифт, подняв руку, — я говорю об экипаже. Я могу еще оправдать Апирану на первый раз — все знают, что он заводится с пол–оборота и рано или поздно взорвется, такой уж у него характер. Но ты — другое дело: за все восемь лет, что ты на корабле, эмоций у тебя было замечено примерно столько же, сколько у самого холодного астероида. И, однако же, именно ты при всех наставила на меня бластер и держала меня на мушке. Это бунт.

Рурк моргнула.

— И у тебя хватает совести обвинять меня в бунте?

— Эй! Капитан вот он, перед тобой. — Дрифт ткнул себя большим пальцем в грудь. — От меня можно не ждать, что я подниму новый бунт, потому что мне не против кого бунтовать. Это мой корабль, черт побери, и всем, кто на борту, положено знать: они должны делать то, что я прикажу, всегда, а не только пока ты не держишь пистолет у моей головы! Понятно, я не могу указывать Цзя как пилотировать, или Дженне — как слайсить, или Куаю — как поддерживать двигатели в рабочем состоянии, или Михею — как стрелять, но… — Он вскинул руки. — Поэтому я и нанимаю профессионалов. Мое дело — сказать им, чего я хочу, а они пусть думают, как лучше это сделать.

— Ну да, Цзя так уж точно признаёт твой авторитет, фыркнула Рурк.

— В конце концов она всегда делает то, что я ей говорю, правда, в процессе доводит меня до инфаркта. — Дрифт махнул рукой. — Все равно. Если я велю кому–то из экипажа что–то сделать, они должны сделать это тотчас же, не оглядываясь и не ища еще чьего–то одобрения, потому что иногда минутное колебание может нас погубить. И если ты намерена идти с нами против Келсьера, ты должна с этим считаться.