Майарана Мистеру – Тебя никто не спасет (страница 10)

— Я не пила! — выдохнула я, цепляясь за её руку. — Лисса, я не пила ни капли! Это он…

— Ну конечно, конечно, — она гладила меня по голове, прижимая к себе, как испуганного ребенка. — Всё хорошо. Просто тебе стало плохо. Никто не винит тебя.

Но со стороны это выглядело иначе. Раскрасневшаяся, мокрая, в нелепом кричащем платье, я бормотала что-то несвязное, повиснув на хрупкой сестре, которая героически пыталась удержать меня на ногах и оправдать мой «пьяный» дебош.

— Пьяна, — прошелестел шепот по рядам. — Невеста герцога не держится на ногах.

— Набросилась на гостя… Какой позор…

Я вскинула голову, ища глазами Кейрана. Он стоял на возвышении. Он не спустился. Он не вмешался. Он смотрел на меня с ледяным отчуждением.

Рейнар, стоявший рядом с ним, что-то тихо сказал брату, не сводя с меня тяжелого взгляда. Кейран коротко кивнул и отвернулся, давая знак.

— Уведите её, — его голос прозвучал сухо, как щелчок хлыста.

— Нет! — я дернулась, когда к нам шагнули двое рослых лакеев. — Кейран! Выслушай меня! Это долги отца! Он требовал…

— Я сама! — Мелисса властно выставила руку, останавливая слуг в шаге от нас. — Не трогайте её. Я сама отведу сестру.

Она обернулась ко мне и зашептала прямо в ухо, крепче обнимая:

— Эсси, умоляю, молчи. Ты делаешь только хуже. Они не поймут сейчас. Пойдем. Я всё объясню им потом, когда ты успокоишься.

Она подхватила меня под руку, практически взваливая на себя мою тяжесть. Я не сопротивлялась. Ноги не держали, а мир плыл перед глазами от слез и унижения.

Двери зала захлопнулись за нами, отсекая музыку и шепот. Я прижалась к сестре, благодарная ей за то, что она единственная в этом мире не отвернулась от меня, даже когда я упала на самое дно.

16

Я сидела в кресле и пыталась читать книгу. Обычно какие-нибудь трактаты по истории позволяли мне забыться. Но сегодня строки расплывались, а смысл ускользал, вытесняемый воспоминаниями о вчерашнем позоре. Стук в дверь раздался внезапно — размеренный, вежливый и абсолютно невыносимый. Хэммонд. Кто же еще.

— Его Светлость ожидает вас, — произнес он тем же тоном, которым обычно сообщают о похоронах.

На этот раз Мелисса даже не пыталась пойти со мной. Она лишь крепко сжала мою руку на прощание, и её ладонь была горячей и сухой, в то время как меня била крупная дрожь.

Кабинет герцога встретил меня могильным холодом. Камин не был разожжен, а окна были распахнуты настежь, впуская сырой, морозный воздух. Кейран стоял у стола, просматривая какие-то документы.

— Ваша Светлость, — прохрипела я. Горло саднило, словно я кричала всю ночь.

Он медленно отложил перо. Взгляд, которым он наградил меня, был лишен даже того раздражения, что я видела вчера. Теперь это была абсолютная, кристальная ледяная стена.

— Я получил отчет от лекаря, — произнес он ровным голосом. — Он осмотрел барона Ленгтона. Ушибы, порезы от стекла. Ничего смертельного, но достаточно, чтобы раздуть скандал на всю Империю.

— Я этого не хотела! — выпалила я, чувствуя, как внутри снова вскипает обида. — Он угрожал мне! Он говорил о долгах отца…

— Я знаю о долгах, — перебил Кейран.

Я замерла. Воздух застрял в легких.

— Вы… знаете?

— Я навел справки о финансовом состоянии вашего рода еще до того, как подписал брачный контракт, — он обошел стол и встал передо мной, скрестив руки на груди. — Я был готов покрыть их. Это была часть негласной сделки: титул и земли в обмен на решение ваших проблем.

— Тогда почему… — начала я, но он поднял руку, останавливая меня.

— Потому что я покупал союзника, Эстелла. А получил проблему. Вчера вы не просто устроили пьяную сцену. Вы публично унизили гостя, каким бы мерзким он ни был. Вы выставили себя неуравновешенной, агрессивной и неспособной контролировать свои эмоции.

— Я не была пьяна! — слезы брызнули из глаз. — Это Мелисса… она просто испугалась и сказала первое, что пришло в голову, чтобы защитить меня!

— Ваша сестра пыталась сгладить углы, — холодно заметил Кейран. — И если бы не она, стража вывела бы вас в кандалах за нападение на дворянина. Вы должны быть ей благодарны, а не обвинять её.

Я опустила голову. Снова. Снова Мелисса — герой, а я — неблагодарное чудовище.

— Слушайте меня внимательно, Эстелла, — Кейран сделал шаг ближе, и от него повеяло холодом, как от открытого ледника. — Это последнее предупреждение. Мне плевать на договоренности с Императором. Мне плевать на политику. Если подобное повторится — хоть одна истерика, хоть один скандал, хоть один разбитый бокал, — я разорву помолвку.

— Вы не можете… — прошептала я, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Долги… мы же погибнем.

— Тогда ведите себя так, чтобы мне не пришлось этого делать, — отрезал он. — Я отправлю вас обратно в столицу с таким позором, что ни один кредитор даже не посмотрит в вашу сторону — они просто опишут ваше имущество и выбросят вас на улицу. Выбор за вами. Станьте герцогиней, достойной этого дома, или убирайтесь вон.

Он вернулся за стол и снова взялся за перо, давая понять, что аудиенция окончена.

Я вышла из кабинета, не чувствуя ног. Меня трясло так сильно, что зубы стучали. «Разорвет помолвку». Это был конец. Это была смерть — медленная и унизительная.

Когда я добралась до своих покоев, сил держаться больше не было. Я рухнула в кресло, обхватив себя руками, пытаясь унять неконтролируемую дрожь.

Мелисса тут же оказалась рядом. Она не стала задавать вопросов — одного взгляда на мое лицо было достаточно. Она метнулась к столику, где стоял небольшой дымящийся чайник, и налила темную, густую жидкость в чашку.

— Вот, выпей, — она поднесла чашку к моим губам. От пара пахло чем-то пряным, сладковатым и земляным.

— Что это? — спросила я, стуча зубами о фарфоровый край.

— Травяной сбор, — ласково ответила сестра, поглаживая меня по волосам. — Я видела, как ты мучаешься, Эсси. Твои нервы на пределе. Я долго говорила с местным травником, подбирала рецепт специально для тебя. Это поможет. Успокоит, снимет дрожь. Пей, моя хорошая.

Я сделала глоток. Жидкость была горьковатой, но с приятным, теплым послевкусием. Я выпила всё до дна.

Почти сразу по телу разлилась тяжелая, ватная волна. Дрожь в руках утихла. Сердце, которое билось как сумасшедшее, замедлило ритм. Мысли о Кейране, о долгах, о позоре подернулись дымкой, стали далекими и неважными.

— Ну вот, — голос Мелиссы звучал словно сквозь слой воды, мягко и убаюкивающе. — Видишь? Тебе уже лучше.

Она помогла мне перебраться на кровать и укрыла одеялом.

— Спи, Эсси, — шептала она, пока мои веки наливались свинцом. — Я позабочусь о тебе. Этот чай… он творит чудеса. Тебе нужно просто расслабиться.

Я закрыла глаза, проваливаясь в темную, мягкую бездну сна. Последней моей мыслью было то, как приятно, когда страх отступает, уступая место этой блаженной, искусственной тишине. Мне нравился этот эффект. Я хотела чувствовать это снова.

17

Я проспала до самого вечера. Сон был глубоким, без сновидений, похожим на черную бархатную яму. Когда я открыла глаза, в комнате уже сгустились сумерки, разгоняемые лишь тусклым светом углей в камине.

Удивительно, но паника отступила. Руки больше не дрожали, а в голове прояснилось. Чай Мелиссы действительно сотворил чудо: я чувствовала себя странно спокойной, словно смотрела на мир через толстое стекло. Страх перед Кейраном, стыд за бал, ужас перед долгами — всё это притупилось, стало далеким и неважным.

Я села в постели, потирая виски. В этой ватной тишине ко мне пришла простая и ясная мысль: нужно поговорить.

Кейран не злодей. Он просто строгий дракон, который ценит порядок. Я вела себя… эмоционально. Но если я приду к нему сейчас, спокойная, собранная, и объясню, что перенервничала из-за переезда и давления, он должен понять. Я ведь не какая-то истеричка, я дочь маркиза. Мы сможем договориться.

Я встала, накинула шаль поверх домашнего платья и пригладила волосы. Мелиссы в комнате не было, и это даже к лучшему. Мне нужно было сделать это самой.

Коридоры замка тонули в вечернем полумраке. Я шла к кабинету герцога, и мои шаги были уверенными.

«Я всё исправлю, — думала я. — Просто объяснюсь».

У массивной дубовой двери я остановилась, собираясь постучать. Но рука замерла в воздухе, когда изнутри донеслись голоса.

— … это невыносимо, Рейнар.

Голос герцога звучал глухо и устало. Я прижалась ухом к прохладному дереву, затаив дыхание. Я знала, что подслушивать недостойно, но речь шла обо мне. Я чувствовала это кожей.

— Она разрушает этот дом, — продолжал Кейран. Я слышала, как он ходит по комнате — размеренные, тяжелые шаги. — Сначала Гретта, теперь скандал с Ленгтоном. Мне уже доложили, что по городу поползли слухи. Говорят, я привез из столицы безумную.

— Слухи всегда ползут, брат, — ответил второй голос. Низкий, ленивый, с хрипотцой.

Рейнар.

Я представила, как он сидит, развалившись в кресле, вытянув свои длинные ноги в сапогах, и вертит в руках бокал.

— Дело не в слухах, — отрезал Кейран. — Дело в том, что я не узнаю собственный дом. Она как стихийное бедствие. Я всерьез думаю о разрыве, Рей. Император будет недоволен, но лучше заплатить неустойку и пережить гнев короны, чем жить на вулкане.

У меня внутри всё похолодело. Спокойствие, подаренное чаем, треснуло. «Разрыв». Он действительно это сделает.