Маурин Ли – Счастливый билет (страница 74)
— Бедный Басби, — сказала Лиза.
— Бедный Басби, — эхом откликнулся он. — Может, ты слышала, что я продал собственную компанию. Теперь я просто снимаю фильмы. Все, точка.
— Я знаю, — ответила Лиза. — Ты говорил мне об этом в прошлый раз. — Кто посмел бы бросить в него камень? Басби вложил душу и сердце в восемь фильмов, которые Америка почти не заметила.
— Теперь всем заправляют воротилы в дорогих костюмах. Они безжалостно режут мои картины на кусочки, выбрасывая то, что я считал лучшими кадрами.
— Я знаю, — повторила Лиза и ласково добавила: — Но когда-нибудь ты вновь начнешь снимать свое кино. Я не сомневаюсь в этом.
— Правда? Правда, Лиза? — Голос у Басби внезапно охрип. — Господи, как мне тебя не хватает! Почему мы должны быть вдали друг от друга? — Не дожидаясь ответа, он продолжал: — Только вчера я подумал: если бы мы не встретились тогда в Ливерпуле, полюбил бы я тебя, когда ты вошла в тот чертов отель?
— Не знаю, дорогой, — искренне ответила Лиза. Она взяла подушку и подложила ее под спину.
Басби говорил таким тоном, словно он уже настроился на один из своих телефонных марафонов.
— У тебя есть кто-нибудь? — внезапно поинтересовался он.
— Нет. — И опять Лиза говорила правду. — После тебя у меня никого не было. — После его ухода у нее не было ни малейшего желания начинать с кем бы то ни было романтические отношения. В последнем номере журнала о ней было написано, что она «ведет затворнический образ жизни» в Беверли-Хиллз.
— Мне показалось, что у тебя что-то было с Гэри Мэддоксом. Мне то и дело попадаются на глаза ваши фотографии на премьерах и прочем.
Сейчас был не самый подходящий момент, чтобы напоминать Басби о том, что его это больше не касается, поскольку они давно перестали быть мужем и женой.
— У нас с Гэри один и тот же агент, — мягко пояснила Лиза. — И нас обоих устраивает то, что нас видят вместе. Хотя, откровенно говоря, он мне не нравится.
— Понятно, — удовлетворенно отозвался Басби. Он провисел на телефоне еще час, рассказывая ей о движении против войны во Вьетнаме, активным участником которого он являлся. — Кеннеди никогда не позволил бы нам вляпаться в это дерьмо, — мрачно заключил Басби. Сейчас он принимал участие в предвыборной кампании: Роберт Кеннеди собирался стать кандидатом от Демократической партии на следующих президентских выборах.
По сравнению с новостями Басби новости Лизы выглядели более чем прозаично. Она купила несколько новых картин — главным образом репродукции импрессионистов.
— Все вполне традиционно, — сказала она. — Моне, Сезанн, Ренуар. И еще я научилась водить машину. Теперь у меня «шевроле-универсал».
— «Шеви», — поправил ее Басби. — Никто не говорит «шевроле».
Наконец он повесил трубку. В его голосе вновь звучало отчаяние. Лиза встала с постели, приготовила себе чашку чая и закурила сигарету. Звонок бывшего мужа вызвал в ее душе смутное беспокойство. Она чувствовала себя виноватой в том, что сделала Басби несчастным.
— Боже мой, — прошептала Лиза. — Если бы только мы могли быть вместе!
Но этого никогда не случится. Всего несколько недель назад она увидела Басби в ресторане, в котором обедала вместе с Карен Зорро. И его поза, и движение плеч, и отблески света, падающие на стекла его очков, моментально пробудили у нее в памяти ужасы того дня в Саутпорте. Лиза почувствовала, что ее тошнит. Она раздавила окурок в пепельнице и сразу же закурила новую сигарету.
— Ты проклятая ханжа и лицемерка, Лиззи О’Брайен, — сердито сказала она себе. — Тоскуешь о мужчине, которому с самого начала наставляла рога. Может быть, ты и самая подходящая женщина для Басби, но он — уж точно не самый подходящий для тебя мужчина, и пора бы тебе это уразуметь.
Через несколько дней, воскресным утром, к Лизе пожаловал неожиданный посетитель. Проигрыватель был включен, и Лиза негромко подпевала музыке «Лауры» Чарли Паркера[85], когда раздалась мелодичная трель дверного звонка. Окна были распахнуты навстречу бледному мартовскому небу. Ночью прошел дождь, и кусты и деревья были еще влажными. Капельки воды переливались под лучами слабого, лимонно-желтого солнца.
Лиза в тревоге вскочила на ноги, завидев в дверном проеме незнакомую фигуру. Перед ней стоял невысокий мужчина в кожаной летной куртке и шлеме. Очки с толстыми стеклами были сдвинуты на лоб. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы узнать в незнакомце Джозефа Дента, отчего ее тревога только усилилась. Лиза молча уставилась на него, слишком удивленная, чтобы говорить. Наконец она выдавила из себя:
— Где вы посадили самолет?
— Я приехал на Бесси.
Она заглянула ему через плечо, ожидая увидеть там лошадь. Но на подъездной дорожке стоял лишь старый мотоцикл.
— Вы пригласите меня войти? — У него хватило наглости изобразить обиду.
— Когда оправлюсь от шока, — ответила Лиза. Она глубоко вздохнула. — Теперь можете войти.
— Благодарю. — Дент быстро перешагнул порог и с интересом огляделся по сторонам. — Славное у вас здесь местечко.
— Вы не оригинальны и не умеете вести светскую беседу, — сообщила ему Лиза.
— Я стараюсь, — парировал Дент. Он начал расстегивать ремешок шлема. — Этот Ренуар — настоящий?
— Раз я тоже его вижу, значит, настоящий.
Дент быстрыми, резкими движениями высвободился из кожаной куртки, после чего просто поставил ее на пол, где она и осталась стоять, как будто половина его все еще пребывала в ней. Его одежда, сплошь черного цвета, свитер с высоким воротом под старым залоснившимся костюмом, лишь подчеркивала его сходство с постаревшим дьяволом.
— Вы понимаете, что я имею в виду, — раздраженно заявил Дент. — Он настоящий или поддельный?
— Это копия. — Почувствовав, что взяла верх в перепалке, Лиза жестом предложила гостю пройти к бассейну, где и усадила его на стул. — Что будете пить? — поинтересовалась она. — Кофе, чай или что-нибудь покрепче?
— Что-нибудь покрепче, — ответил Дент. — Все равно, что именно.
Она налила виски «Джек Дэниэлс» в два стакана. Один нужен был ей самой, чтобы оправиться от шока, вызванного появлением Джозефа Дента в ее доме. Когда Лиза вышла наружу, он встал со стула и стал расхаживать вдоль бассейна, прищелкивая пальцами. Звук получался настолько резкий и громкий, что Лиза нисколько не удивилась бы, заметив летящие во все стороны искры.
— Я перейду прямо к делу, — сказал Дент, когда она села. — Я хочу, чтобы вы снимались в моем следующем фильме.
У Лизы от удивления отвисла челюсть.
— Вы, должно быть, шутите. Я не стала бы больше работать вместе с вами, даже если бы разорилась и умирала с голоду.
Дент ухмыльнулся. У него были на удивление ровные и белые зубы.
— Вы всегда говорите то, что думаете.
— Можно подумать, вы — нет, — язвительно парировала она. — Точнее, вы всегда орете о том, что у вас на уме.
— Хорошо сказано, — признал Дент. — Однако я пришел не за тем, чтобы обмениваться с вами оскорблениями. — Он сунул руку в карман и вытащил оттуда кучу газетных вырезок, соединенных вместе ржавой скрепкой. — Это — отзывы о вас, — сказал Дент. — Все до единого. О вас одобрительно отзывались еще тогда, когда вы работали с Басби Ван Доленом, но с тех пор единственный хороший отзыв вы получили только за «Великолепную аферу». За последние три года у вас не было ни одной стоящей роли. Тот фильм, в котором вы снимались в Риме, забыл его название…
— «Апрельские цветы», — подсказала Лиза.
— …был одним из худших, которые я видел в своей жизни. Сколько он стоил? Миллион, два? Какой бы ни была сумма, она была потрачена зря.
— Фильм получился не слишком удачным, — согласилась Лиза.
— Он получился отвратительным. — Внезапно Дент подошел ближе и перегнулся через стол. В его черных глазах сверкал энтузиазм. Сейчас Дент походил на огромного скворца, только что сожравшего вкусного червяка. — Это книга, на которую я только что получил права, «Покаяние», футуристический триллер с запутанным сюжетом и неожиданным концом. — Из другого кармана он достал книжку в потрепанной бумажной обложке. Лиза уже ждала, что за ней последует кинокамера и Дент начнет снимать. — Я привез вам один экземпляр. Прочтите и дайте мне знать, что вы о ней думаете.
— Даже если это лучший из когда-либо написанных триллеров, я не хочу больше работать с вами, Джозеф! — с горячностью воскликнула Лиза. — Откровенно говоря, я никогда не забуду кошмара, который творился на съемках «Великолепной аферы», и не желаю его повторения.
Она знала, что ведет себя непозволительно грубо, но ей было все равно. Дент не придавал ни малейшего значения чувствам других, так почему она должна заботиться о его переживаниях? «В любую минуту, — думала Лиза, — он может взбеситься, и тогда я столкну его в бассейн». Однако вместо того, чтобы разозлиться, Дент опять ухмыльнулся. Лиза еще никогда не оставалась с ним наедине и сейчас поражалась тому, что он так спокоен и даже… э-э…
— Прежде чем вы скажете «нет»…
— Я уже сказала «нет», — быстро вставила Лиза.
Дент пропустил ее слова мимо ушей.
— …прочтите вырезки и подумайте о том, для чего вы приехали в Голливуд. Штамповать никому не нужное барахло или делать хорошее кино? Если первое, тогда я в вас ошибся. Если вас интересует хорошее кино, тогда давайте снимать его вместе. Согласен, иногда нам приходилось нелегко…