Маурин Ли – Счастливый билет (страница 53)
Ральф Лейтон еще не стал таким же популярным, как Лоуренс Оливье или Чарльз Лоутон, как он некогда надеялся, но в своем последнем фильме, «Дикая ярость», сыграл главную роль.
— Студия настояла, чтобы я приехал на британскую премьеру, — сообщил Ральф Лизе после того, как она усадила его в кресло. — И я хочу, чтобы ты пошла со мной. Не возражаешь? Премьера состоится в следующий вторник.
— Возражаю ли я? Попробуй только не взять меня с собой! — глядя на Ральфа сияющими глазами, ответила Лиза.
— Тебе понадобится вечернее платье. Я куплю его тебе в подарок.
Она принялась услужливо суетиться вокруг него. Он же сослался на усталость после долгого перелета из Калифорнии.
— Хочешь перекусить? — спросила Лиза.
— Нет, но я с удовольствием выпью чашку чаю. — Ральф поудобнее устроился в кресле. — Знаешь, для красивой молодой женщины это странный комплимент, но ты делаешь лучший в мире чай, Лиза. Именно этого мне по-настоящему не хватало в Голливуде.
Днем во вторник Лиза впервые в жизни посетила салон красоты. Затем, прихватив с собой новое платье, туфельки на шпильках и взятый напрокат норковый палантин, она отправилась в номер к Ральфу. Он остановился в «Кларидже», и она собиралась переодеться у него. В половине восьмого за ними должен был заехать лимузин, чтобы отвезти их в кинотеатр на Лестер-сквер.
Когда Лиза, полностью готовая к выходу, вышла из ванной комнаты, Ральф изумленно ахнул:
— Мой бог, да ты настоящая красавица!
Лиза уже знала об этом. Сияющая женщина, которая смотрела на нее из зеркала в ванной Ральфа, приятно поразила ее. Она буквально светилась от счастья и даже показалась себе какой-то нереальной. Неужели это та самая Лиззи О’Брайен с Чосер-стрит? Ее глаза, умело подведенные черным карандашом, стали еще больше, а яркая помада оттеняла золотистые искорки в них. И что, ради всего святого, сделали в салоне красоты с ее волосами, отчего они струятся и переливаются, стоит ей хотя бы немного наклонить голову?
Платье из красного шифона без бретелек выставляло напоказ ее грудь, приводя Лизу в смущение, и плотно облегало бедра, расходясь ниже многослойным воланом искрящейся ткани. Она была уверена в том, что выглядит неприлично, но, к своему удивлению, вдруг поняла, что ее это нисколько не смущает. Откровенно говоря, это чувство даже пришлось ей по вкусу. «А ты эффектная штучка, Лиззи О’Брайен, — с довольной улыбкой сказала она себе. — Если бы мама видела тебя сейчас, с ней случился бы сердечный приступ!»
К ней подошел Ральф и коснулся ее руки.
— Ох, Лиза, когда я смотрю на тебя, то так жалею о том, что я… что я… — Он нахмурился и покачал головой.
Лиза погладила его по щеке.
— Я тоже жалею об этом, Ральф, очень жалею.
У входа в кинотеатр уже бурлила толпа, состоящая главным образом из женщин. Они истерически завизжали, когда из автомобиля показались Ральф с Лизой и ступили на тротуар, застеленный красной ковровой дорожкой. Перед тем как войти в фойе, Ральф обернулся и помахал рукой, и поклонницы вновь ответили ему истерическими воплями.
— Какой ужас, — сказала Лиза, когда они оказались внутри. — Они бы разорвали тебя на куски, если бы смогли дотянуться.
— Ничего, ты быстро привыкнешь к этому, — беззаботно отозвался Ральф.
Она игриво ткнула его локтем, вне себя от восторга.
— Ральф! Здесь Джилл Айрленд[67] с Дэвидом Маккаллумом[68], а вон там стоит Диана Дорз. Святая Дева Мария, Дирк Богард[69] смотрит
Ральф обнял ее за плечи.
— На тебя смотрят
«Дикая ярость» оказался не слишком хорошим фильмом. Вспоминая выдающуюся игру Ральфа в «Пигмалионе», Лиза не могла отделаться от ощущения, что в этой роли он не раскрыл и десятой доли своего таланта. Хотя по окончании фильма она спросила себя, а не упустила ли она чего-нибудь важного, поскольку, когда в зале вспыхнул свет, на Ральфа обрушилась буря аплодисментов.
— Великолепно! — говорили зрители один за другим. — Высший класс, Ральф. Лучший триллер, который я когда-либо видел.
— Лжецы! — воспользовавшись минутным затишьем, сказал Ральф. — Они ненавидят этот фильм.
— Откуда ты знаешь? — изумленно поинтересовалась Лиза.
— Потому что я знаю, что картина дрянь, — с ухмылкой ответил он. — Единственное, что в ней хорошего, — это деньги, которые мне заплатили.
Было уже далеко за полночь, когда кинотеатр наконец опустел.
— Вся толпа идет праздновать к Доннелли, — сообщил Лизе Ральф. — Хочешь присоединиться?
— Конечно! Я хочу, чтобы эта ночь не кончалась никогда.
Доннелли Уэстовер написал роман, по мотивам которого и была снята «Дикая ярость». Это был худощавый невысокий жизнерадостный мужчина лет шестидесяти. Ральф и Лиза оказались в одном такси вместе с ним и его женой, когда направлялись в их квартиру в Западном Кенсингтоне. Она находилась на последнем этаже, под самой крышей, и, когда они приехали, в длинной комнате с низким потолком было уже полно народу.
— Вся эта банда не получила приглашения на премьеру, — пояснил Доннелли. — Так что они развлекаются здесь уже несколько часов.
Оказалось, что под развлечением он имел в виду выпивку. Двадцать или тридцать гостей пребывали в разной стадии веселья, а крики, которыми они приветствовали вошедших Ральфа и Доннелли, казалось, едва не сорвали крышу с выкрашенных в черное потолочных балок.
Лизу сразу же принялись осаждать вопросами о том, в каких фильмах она снималась, и ей пришлось признаться, что до сих пор она появлялась на экране лишь в эпизодах.
— Мои роли столь малы, что, моргнув в неподходящий момент, вы пропустите их, — сказала она. — Здесь я всего лишь как друг Ральфа.
Почти моментально ее разлучили с Ральфом. Друзья Доннелли, как мужчины, так и женщины, приняли Лизу без лишних вопросов. Один из них написал пьесу, и, по его словам, роль главной героини идеально ей подходила.
— Вы должны сказать мне, где живете, — произнес он, — и если я когда-нибудь соберусь поставить ее, то непременно свяжусь с вами.
Женщина рядом с ним рассмеялась.
— Не обращайте на него внимания, Лиза. Это все его грязные штучки. Так мой супруг пытается исподволь заполучить ваш адрес. — И они начали добродушно спорить о достоинствах пьесы.
Остальные же жарко дискутировали о Суэцком кризисе[70].
— Черчилль никогда не позволил бы нам впутаться в это недоразумение, — провозгласил кто-то. — Энтони Иден[71] заслуживает хорошего пинка под зад.
— Что? Да Черчилль просто сбросил бы на них атомную бомбу! — воскликнула какая-то молодая женщина. — Если бы у власти находилось правительство лейбористов, мы занимались бы собственными делами. В конце концов, Суэцкий канал нам не принадлежит.
Лиза поспешила отойти в сторонку, опасаясь, что кто-нибудь пожелает узнать ее мнение. О Суэцком кризисе она слышала лишь краем уха и даже не знала, закончился он или нет.
Она подошла к другой группе, где предметом обсуждения были космические полеты. Доннелли Уэстовер возбужденно размахивал руками.
— Ну, кто готов держать пари? Ставлю сотню фунтов на то, что русские еще до конца года запустят человека в космос.
— Я бы заплатил тысячу, — с горячностью заявил молодой человек рядом с Лизой, — чтобы присутствовать при запуске со своим фотоаппаратом.
Она повернулась, чтобы взглянуть на него, в то самое мгновение, как он обратил на нее внимание. Он был хорошо сложен и высок, выше шести футов, с копной светлых волос, волной ниспадавших ему на шею. На молодом человеке были джинсы и свободный коричневый свитер, надетый поверх клетчатой рубашки «апаш». Он показался ей странно знакомым.
Молодой человек, нахмурившись, тоже внимательно смотрел на Лизу.
— Мы с вами не встречались раньше?
— Я задаю себе такой же вопрос, — ответила она, хотя и была уверена, что наверняка бы запомнила его, если бы это действительно было так.
— Нет, мы не могли встречаться, — серьезно ответил он, — иначе я бы запомнил вас.
— Я подумала о том же.
Они смотрели друг на друга со смешанным любопытством и удивлением. Кто-то протиснулся между ними, чтобы присоединиться к кругу спорщиков. Еще через мгновение Ральф коснулся ее руки.
— Здесь есть один человек, с которым я хочу тебя познакомить, — сказал он.
Постаравшись скрыть разочарование, Лиза последовала за ним в угол комнаты, где Ральф представил ее продюсеру, намеревавшемуся поставить в Нью-Йорке мюзикл по мотивам романа «Гордость и предубеждение».
— Я еще не начал кастинг. Позвоните мне в офис через пару месяцев, мы что-нибудь придумаем.
Он дал ей свою визитную карточку, и, сунув ее в сумочку, Лиза обвела взглядом комнату, высматривая молодого блондина. Их глаза встретились, и она подумала, а не наблюдал ли он за ней с того самого момента, как Ральф отвел ее в сторону. Молодой человек улыбнулся Лизе с другого конца комнаты, и она улыбнулась в ответ. У нее перехватило дыхание.
— Ты произвела впечатление на Эрика, — прошептал Ральф. — Думаю, он даст тебе шанс.
— На Эрика? — рассеянно переспросила Лиза.
— Это продюсер, который только что вручил тебе свою визитную карточку, — терпеливо пояснил Ральф. Он проследил за ее взглядом. Молодой человек по-прежнему не сводил с них глаз. — Ага, кажется, тебя сейчас занимают вещи поважнее. — Ральф легонько пожал ей руку. — Удачи.