Маурин Ли – Счастливый билет (страница 117)
— Мне нужно было найти работу, и потому я приехала в Лондон, но за все это время я лишь на пару недель устроилась в одно место с испытательным сроком. Похоже, рынок труда приказал долго жить.
«Это неправда», — подумала Лиза. На рынке труда уже давно наблюдается стабильность. Скорее уж дело в том, что никто не желал брать на работу особу, которая выглядит, как Джекки. Лиза повернулась к зеркалу и принялась наносить повседневный макияж, краем уха слушая болтовню Джекки.
— Вчера, направляясь в агентство, я проходила мимо театра и увидела афишу с твоей фотографией. Я сразу же узнала тебя — за все эти годы ты ни капельки не изменилась. Все такая же красивая, — с восхищением заключила она.
Несмотря на изменившуюся внешность, в душе Джекки оставалась такой же, как прежде — жизнерадостной, веселой. В ее голосе не было зависти. Она искренне радовалась тому, что ее старая подруга сумела сохранить стройную фигуру, чего нельзя было сказать о ней самой. На мгновение Лизе даже показалось, что если она сейчас повернется, то увидит прежнюю Джекки, с ярко-синими тенями вокруг глаз и острыми ресницами, со светлыми волосами, каскадом обрамляющими нежное личико. В целом свете не было никого, кого она встретила бы с большей радостью, чем свою старую подругу. Она могла бы рассказать ей о шишке, и Джекки поняла бы ее страхи и проявила бы искреннее сочувствие. Но было что-то гнетущее в этой расплывшейся женщине, которую дети бросили на произвол судьбы и которая жила теперь одна в убогой комнатенке. Лиза невольно содрогнулась, надеясь, что Джекки ничего не заметила.
— Мы с Лоуренсом не могли позволить себе ходить в кино, — продолжала Джекки. — Иначе я бы еще много лет назад догадалась, кто ты такая. Полагаю, все дело в том, что я снова живу в Лондоне, но в последнее время я все чаще вспоминаю нашу старую квартиру. Господи, как хорошо нам было тогда, правда, Лиза?
— Это точно.
Славное было времечко! Много смеха и грусти. Те годы ознаменовались свободой и весельем, которых Лизе так и не удалось обрести в дальнейшем. Почему она не может настроиться на волну Джекки, почему не может обнять и расцеловать ее, раскрыть ей объятия и вновь принять ее в свою жизнь?
В гримерной вновь повисло неловкое молчание. Лиза не могла придумать, что сказать, а Джекки, похоже, осознала, что поддерживает разговор за двоих, и тоже умолкла.
— Что ж. — Она с явным трудом вытащила свое тело из кресла. — Мне, пожалуй, пора.
Лиза с облегчением вскочила на ноги, и бывшие подруги обменялись рукопожатием.
— Может, как-нибудь пообедаем вместе? — предложила Лиза. — Оставь мне свой номер, и я перезвоню тебе.
Джекки вырвала страничку из еженедельника и нацарапала номер своего телефона.
— Это общий телефон, поэтому попроси пригласить меня, Джекки Мюррей. — В ее глазах была печаль, и она с вызовом взглянула на Лизу, словно говоря:
Вот уже несколько месяцев Лиза отвергала одну роль за другой. Она больше не хотела иметь ничего общего с театром, да и со всем прочим тоже — она сосредоточилась на том, чтобы избавиться от опухоли. Ведь человеку полагается контролировать свое тело, чтобы
— Вода, — лихорадочно размышляла она однажды утром. — В ней полно фтора и прочих химикатов. Неудивительно, что опухоль никуда не делась!
С этого дня Лиза стала галлонами покупать воду в бутылках.
На Рождество была назначена свадьба дочери Нелли, Натали. Лиза приехала в Ливерпуль, и на этот раз здесь оказался и Патрик, такой же высокий и красивый, как и все мальчишки О’Брайенов, хотя загар и непринужденная легкость манер выделяли его среди братьев. Он привез с собой красавицу-жену, англоиндианку Питу.
— Я помню, как ты сидел за кухонным столом, делал уроки и кричал, что мы мешаем тебе сосредоточиться, — сказала ему Лиза, которой очень хотелось, чтобы он вспомнил только это и ничего больше.
— Да уж, мы были беспокойной семейкой, — с грустью согласился Патрик. — А помнишь тот скандал, что учинил отец, когда ты сдала экзамены на стипендию, а он не отпустил тебя в школу для одаренных детей?
Лиза содрогнулась.
— Разве такое можно забыть? — Ей вдруг стало интересно, а не хранит ли он в самом потаенном уголке сознания воспоминания о ночи с Лизой, девушкой, которая сначала вошла в его жизнь, а потом таинственным образом исчезла? Глядя на Патрика, на его светлые волосы, до белизны выгоревшие на жарком солнце, в его улыбающиеся синие глаза и на длинные трепетные пальцы, Лиза говорила себе, что не чувствует ничего. Да и разве могло быть иначе? Ведь он — ее брат.
В Феррис-Холле миссис Мэйсон с обеспокоенным видом обратилась к ней:
— С вами все в порядке? Я и представить себе не могла, что вы можете похудеть еще сильнее, но вам это удалось.
— Я ведь не выгляжу больной, верно? — с тревогой поинтересовалась Лиза.
— Нет, и это странно. Вы буквально излучаете здоровье, хотя если вы и дальше будете совершать пробежки по утрам и есть корм для кроликов, то превратитесь в пушинку и вас унесет первым же порывом ветра.
Тони, наверное, удивлялся тому, что Лиза продолжает приезжать в его дом. Если он спросит ее об этом, что она ему ответит? «Потому что мне здесь нравится и в Броксли я чувствую себя, как дома. Потому что я владею фабрикой и когда-нибудь, когда у меня пройдет эта проклятая опухоль, намерена инвестировать деньги в новое оборудование, и ты узнаешь, что
Теперь они почти не разговаривали друг с другом. Собственно, Лиза всячески избегала Тони, хотя по-прежнему находила новые счета на своем туалетном столике и безропотно их оплачивала.
Осенью ей позвонил Басби. Лиза была так рада его слышать, что расплакалась.
— Любимая, что случилось? — В его голосе звучало такое неподдельное участие, что Лиза зарыдала еще сильнее.
— Ох, Басби, кажется, я умираю!
Ну вот, она призналась ему в своих страхах. Невероятно, но ей стало легче.
— Что случилось? — продолжал настаивать он. Его голос в трубке звучал так отчетливо, словно он находился на соседней улице, а не за тысячу миль отсюда, в Лос-Анджелесе.
— У меня опухоль в груди, — сказала Лиза сквозь слезы. — И чертова шишка не исчезает, что бы я ни делала.
— Хочешь, я прилечу? Первым же рейсом?
— Нет, лучше я прилечу к тебе. Ты не возражаешь? Или ты сейчас занят?
За прошедшие годы Басби приобрел солидную репутацию и теперь снимал масштабные фильмы с бюджетом в десятки миллионов долларов. Его последняя картина шла широким прокатом в кинотеатрах Лондона и уже успела получить прекрасные отзывы.
— Нет, у меня сейчас перерыв в съемках. Но это не имеет значения, даже если бы я и был занят. Ты же знаешь, что ради тебя я готов бросить все. Черт побери, Лиза, почему ты не рассказала мне об этом раньше? Когда ты хочешь прилететь?
— Скоро — через несколько дней. — Впервые за много месяцев ее охватило радостное волнение. — Дорогой, я так соскучилась!
— А ты не хочешь узнать, почему я позвонил? Я решил построить дом, но строители пока не начали работу. И я подумал: нельзя ли мне арендовать на какое-то время «Тимперлиз»?
— Конечно можно. — Лиза живо представила, как Басби сидит у бассейна в окружении своих друзей. — Но я бы не хотела туда ехать. Во всяком случае не теперь.
— Как насчет Нью-Йорка — того отеля, в котором мы провели свой медовый месяц? Там сейчас как раз бабье лето, так что будет жарковато, но весело. Помнишь, как говорил доктор Джонсон: «Устать от Нью-Йорка — значит устать от жизни».
— Думаю, что ты перепутал города, но, по-моему, он и впрямь говорил нечто в этом роде.
— Значит, договорились. С нетерпением буду ждать тебя в Нью-Йорке.
— Дорогой, я хотела сказать тебе еще кое-что, — осторожно начала Лиза. — Не могли бы мы — как бы поточнее выразиться — сохранить платонические отношения? Видишь ли, сейчас я не в настроении заниматься такими вещами.
Басби рассмеялся и, кажется, ничуть не обиделся.
— Я недавно прочитал такие строчки: «Мужчина еще не старик, когда волосы его поседели, мужчина еще не старик, когда зубы его сгнили. Но мужчина близок к вечному сну, когда его разум дает обещания, которые тело уже не может выполнить». Думаю, они исключительно точно описывают Басби Ван Долена в его нынешнем состоянии.
В Нью-Йорке