Матвей Курилкин – Звезданутые войны (страница 51)

Разведчица больше не сомневалась в победе. Это не значит, что ей не было страшно. Бой лёгким не будет, и Тиана очень опасалась потерь. Возможно, победа будет горькой, но кальмары из системы не уйдут.

За время боёв киннары очень чётко научились определять расстояние, с которого головоногие могут засечь ликсов. Как только рубеж был достигнут, ликсы ускорились до предела. И одновременно начал Охотник, который давно находился внутри скопления планетоидов. Работа искина вызывала зависть и восхищение. Защитные поля вокруг планетоидов начали гаснуть одно за другим.

Надо отдать им должное, кальмары быстро сообразили, что бежать поздно. Всего через несколько секунд, за которые уже три планетоида лишились защиты, они начали сбрасывать скорость. Тиана злорадно подумала, что это тоже дело не быстрое. Устройства, обеспечивающие защиту от ускорения у них слабые, поэтому быстро остановиться планетоиды не могут. За это время Охотник успел сбить поля ещё с сорока противников. А, главное, киннарский флот тоже успел беспрепятственно подойти на дистанцию поражения.

Ликсы заранее рассредоточились по выбранным секторам, и начали посылать ядерные мины в своих противников. Даже органам зрения ликса было непривычно видеть столько ярких вспышек одновременно. Не больно — о какой боли может идти речь, если тихоход может без вреда для себя находиться в солнечной короне? Просто непривычно. Это никак не помешало Тиане запускать свои мины и следить, как там дела у других.

Вот теперь девушка на себе прочувствовала слова Максима о том, что боезапаса может быть либо очень мало, либо мало, но больше не унести. Она тогда ещё удивлялась, зачем он так плотно забивает все грузовые полости транспортника наёмников этими минами, да ещё и в трюмы к Поняшке и Кусто подкладывает. Теперь было очень неприятно чувствовать, как быстро расходуются мины. Каждый взрыв, который произошёл слишком далеко от кальмаров, отзывался дикой досадой — и так ведь не хватает!

Кальмары сопротивлялись отчаянно. Они ещё не успели затормозить достаточно, чтобы выпустить свои истребители, но всё равно попытались. Крохотные машины начали вспыхивать одна за другой от столкновения с камнями, но в основном они всё равно рвались к ликсам. «Всё равно уже поздно», — довольно думала девушка. Две трети планетоидов уже повреждены и не скоро восстановят свои защитные поля, а где-то позади к собачьей свалке уже летят на всех парах десантные корабли.

29. Герман Лежнев, командир десантной партии

«Эх, как серьёзно всё закручивается…» — эта мысль крутилась в голове непрерывно, повторяясь раз за разом. «Последний и решительный» начался как-то неожиданно. Можно сказать, с корабля на бал. Лежнев изо всех сил старался не показать окружающим, но на самом деле он слегка растерялся. Уже, вроде бы, можно было привыкнуть, но в таких масштабных боях парень ещё не участвовал, поэтому никак не мог вернуть привычное пофигистическое настроение.

Нельзя сказать, что Герман боялся. Было слегка неуютно переходить на медленный, да ещё неживой транспортник, но с этим смириться оказалось неожиданно легко. Ну, да, впервые от него вообще ничего не зависит — они с товарищами сидят в пустоватом трюме, как обычные пассажиры какого-нибудь лайнера, и ровным счётом никак не могут повлиять на ситуацию. Причём доверять приходится не Тиане и Кусто, в которыхпарень уверен больше, чем в самом себе, а какому-то неизвестному пилоту. Тут бы запаниковать, но Лежнев неожиданно спокойно принял собственную беспомощность.

А вот осознание ответственности бесило. И ещё сомнения. Может, разумнее было бы поучаствовать в бою на Гаврюше? По идее, как только они высадятся на планетоиде, дело будет, считай, закончено. Достаточно активировать установку искусственной гравитации, о сопротивлении можно будет забыть — и ребёнок справится. Тиане там придётся гораздо сложнее — они должны прикрывать транспортники и десантных ликсов до последнего, до тех пор, пока последняя десантная команда не высадится, и все беззащитные корабли не уберутся на безопасное расстояние.

«С другой стороны, я не настолько доверяю солдатам киннаров, чтобы с лёгкостью поверить, что они всё сделают правильно. Вот вроде бы и нечего бояться, но не хочется, чтобы кто-нибудь случайно запорол всё дело из-за своей нерешительности. А грамотных командиров у них действительно не хватает». Себя Герман к грамотным командирам причислять не собирался, но хотя бы был уверен, что совсем идиотских решений принимать не станет. «Хотя забыть об установках гравитации — это, конечно, да. Дивный, просто дивный образец дебилизма, ничего не скажешь».

Лежнев покосился на спутников. Ни одного знакомого киннара — все опытные в других командах. Дин и Далил даже удостоились «чести» работать без руководства наёмников, как и ещё несколько офицеров. Лежнев их даже не видел после возвращения, только успел выяснить, как у друзей дела. Теперь вот приходится сидеть в коробке в компании с полутора сотнями испуганно таращащихся на своих командиров десантников. Вот как они ухитряются выглядеть такими испуганными? Ведь не смерти боятся, а того, что что-то не получится. «Самые опытные солдаты, блин».

На него косились — даже через забрало скафандра замечал. Это Герман тут никого не знает, а вот личность командира для подчинённых явно сюрпризом не является. «Опасаются, видать» — Лежнев даже не улыбнулся. Понимал, что надо бы как-то подбодрить подчинённых, но боялся сделать только хуже. Успел уже услышать своё прозвище — кровавый палач. Вряд ли человек с такой репутацией может вдохновить солдат. Вот запугать — очень может быть. «Вот и не будем их разочаровывать, — Герман хмыкнул, вызвав очередную волну переглядываний. — Мне с ними детей не крестить. Главное — дело сделать, а получится это благодаря страху или ещё чему-то, совершенно не важно!»

Первые полчаса транспортник шёл ровно. Почувствовать, что он ускоряется, было нельзя, благо в десантный отсек были выведены мониторы, на которых указывалась текущее скорость и ускорение, а также картинка с внешних камер. Впрочем, последней лучше бы не было — очень уж напряглись бравые десантники, когда на экранах появились тучи мошкары. Мошкарой они казались на маленьких экранах, а на деле это были те самые истребители, которые отчаянно пытались уничтожить нападающих. И ещё очень много вспышек. Герман понимал, что большая часть этих вспышек — это результат работы мин производства Максима, но выглядело всё равно страшно. Солдаты вовсе начали жаться друг к другу, как испуганные утята.

Дальше было только страшнее, потому что транспортник добрался-таки до зоны активных боевых действий. Вспышек стало гораздо больше, перед камерами то и дело проносились вражеские истребители. Причём близко! Стало очень не хватать ширины обзора. Промелькнёт чужак и исчезнет, а что с ним случилось дальше — неясно. Может он сейчас безнаказанно расстреливает корму, за которой прячутся мягкие беззащитные люди.

Лежнев на это внимания не обращал, он всё пытался найти взглядом Кусто, хотя понимал, что это совершенно невозможно. Точнее, очень может быть, что тихоход на экране появлялся, но был ли это Кусто, или ещё кто-нибудь, понять было нельзя. Тем более, транспортник и сам начал активно маневрировать, да так резко, что системы не могли полностью компенсировать ускорение. Пока терпимо — личный состав надёжно закреплён в специальных креслах. Не слияние, конечно, но тоже очень приличная защита. Кажется, пилот пытался оставить между собой и основной массой врагов десантного ликса, в паре с которым шёл. Неизвестно, правда, насколько успешно. Судя по тому, что экраны внешнего обзора один за другим начали гаснуть — не очень. С другой стороны, пробоин пока не наблюдалось, да и корабль продолжал маневрировать всё так же бодро, так что никаких к пилоту претензий у Лежнева не было.

Десантникам же, наоборот, стало совсем жутко. Настолько, что кто-то даже решился обратиться к командиру:

— Командир, разрешите обратиться? Скажите, почему вы так спокойны? Нас же вот-вот убьют, и мы не выполним свою задачу.

— Ну, во-первых, я как-то уже устал бояться, — честно признался Герман. — Столько раз приходилось готовиться к смерти, что уже и не страшно. А во-вторых, в этом нет никакого смысла. От нас что-то зависит, солдат? Нет. Ну, так и о чём беспокоиться? Беспокоиться нужно, когда ты можешь что-то сделать, и боишься облажаться, а сейчас это только напрасная трата сил и нервов.

Вряд ли успокоил, но, по крайней мере, его команда постаралась принять чуть более бравый вид. Застыдились, что ли?

Пару раз их транспортник всё-таки получил попадания. Тут Герман и сам бы, пожалуй, не постеснялся заорать от ужаса, но поздно. Раз уж взялся изображать из себя невозмутимого пофигиста, пришлось и дальше продолжать в том же духе.

— А тебе, смотрю, доводилось сидеть в десантном отсеке, а, землянин? — связался с ним один из двух других командиров. — Больно спокойный.

— Ты знаешь, нет, — ответил Герман. — Вот именно такое — в первый раз. Но вообще, конечно, всяко бывало, так что сейчас вполне терпимо, да.

— Ты ж вроде из руководства — как с нами в одной труповозке оказался?

— Хах, труповозка — это вы так десантный транспорт называете? — рассмеялся Лежнев.