Матвей Курилкин – Защитник (страница 6)

Сообщать дяде о своих мыслях на этот счет я, конечно, не стал. Прекрасно, что он тоже собирается мстить чистым, не буду ему мешать. Ведь куда лучше, когда к какой-то цели стремится не один человек? Тогда вероятность ее достичь вдвое выше. Еще лучше было бы объединить усилия, но, думаю, дядя пока не настолько высокого обо мне мнения, чтобы всерьез рассматривать меня как партнера. Нужно сначала встать на ноги, встроиться в местное общество, а потом посмотрим.

Отлеживался я не слишком долго. Несколько дней действительно валялся в кровати, изредка знакомясь с новыми родственниками, но и в остальное время не бездельничал. Дядя ненавязчиво предложил «освежить свои знания по некоторым наукам», чем я и занялся, сосредоточенно постигая тонкости этикета, риторики, и прочие, менее важные предметы. Кажется, доминус Маркус очень опасался, что учиться я не захочу, и потому с большим облегчением воспринял мою покладистость. Взамен мне удалось напроситься так же в ученики к доминусу Флавию. Не сразу, конечно, а когда достаточно окреп. В поместье нашлись и снаряды для тренировки, и небольшая полоса препятствий, и даже тир, а сам начальник охраны оказался дивно опытен как в обращении с оружием, так и в методах «приведения легионера в кондицию», как он выразился, так что скучать мне не приходилось.

А вот с развитием дара дядя помочь мне не смог.

— Прости, малыш, я просто не знаю, как тебе помочь. Очень уж далеко ушел твой дар от родового. Ортесы всегда что-то изменяют — Винсенте мог возвращать предметам целостность, твой брат превращает воду в вино, а я могу связывать предметы так, что они будут повторять изменения, происходящие друг с другом. Проклятия — это совсем другая область…

— Но есть же какие-то общие методы подготовки, которые подойдут для начала любому? — дядя слегка поморщился, когда я его перебил, но ответил:

— Не думаю, что там есть что-то, чего ты уже не освоил самостоятельно. Библиотека для тебя открыта полностью, и я предупрежу тамошнего служащего, что для тебя нет закрытых тем, так что ты можешь поискать что-нибудь, но я бы на твоем месте не слишком надеялся на положительный результат. Для развития твоего дара нужен учитель, нужен кто-то, у кого он хоть немного похож на твой, но ты ведь знаешь, таких нет. Последних проклинателей истребили задолго до твоего рождения. И, знаешь, Диего, на твоем месте я бы не слишком стремился развивать этот манн. Он создает для тебя опасность одним своим существованием, тем более теперь, когда наличие манна в принципе не принято афишировать. Церковь не одобряет манны, они же от «ложных» богов, так что сейчас в обществе не принято хвастаться своей силой.

Немного подумав, дядя продолжил:

— Вообще, почему бы тебе не подумать о каком-то мирном занятии? Откровенно говоря, мне не очень нравится твое стремление превратить себя в идеального убийцу! Эти твои тренировки с Флавием… Неужели ты не видишь для себя другой жизни? Пойми, месть от нас никуда не уйдет. Но стоит ли посвящать ей всю жизнь?

Я заверил дядю, что непременно подумаю, чем хочу заняться, и что, конечно же не собираюсь ограничиваться только местью. В первой части фразы даже не соврал — мысль о том, что мне нужен собственный заработок уже давно болталась в голове. Стабильный источник дохода необходим. Награда за свою казнь только кажется крупной суммой — деньги имеют свойство заканчиваться очень быстро.

Дядя моими заверениями удовлетворился, и на этом разговор закончился. Стало очевидно, что развивать манн придется самостоятельно. Дядя, может, и мог бы как-то помочь, но, вот беда, совершенно не желает этого делать. Думаю, будь его воля, он бы и занятия с Флавием запретил, вот только слово опрометчиво дано, и менять свое решение слишком непедагогично. Тем более, доктор Кастул, в отличие от дяди, мои занятия горячо одобрил: «Motus est anima et vita est motus!»[3], как он выразился.

Неумение пользоваться собственными способностями меня ужасно раздражало. Я чувствовал, что несчастные случаи — это далеко не все, что я могу, вот только как использовать манн по-другому, так и не придумал. И помочь пока было некому. Даже Кера, когда я догадался спросить, только пожала плечами, и объявила, что с этим мне бы лучше к Гекате — это явно ее подарок. Отличный совет, особенно если учесть, что Геката нынче бродит бесплотной и беспамятной тенью где-то в недрах Тартара.

Глава 4

В остальном учеба и выздоровление шли своим чередом. Очень спокойно, очень комфортно и сытно. Я бы быстро заскучал, но, как я уже упоминал, я познакомился с родственниками, коих оказалось гораздо больше, чем я ожидал. Род Ортес, очень многолюден, и, собственно, фамилию Ортес носит только главная семья. Есть еще множество более-менее близких и дальних родственников, которых я изо всех сил старался запомнить с первого раза. С кем сложностей не возникло, так это с юной доминой Акулине, моей двоюродной сестрой. Этого демона в образе юной девицы не запомнить невозможно. Впрочем, ее матушка, домина Аккелия тоже достойна всяческого уважения и восхищения. И не только своей красотой — как я впоследствии убедился, мало найдется женщин, способных сравниться с ней мудростью и умом.

Орлица, в отличие от волчицы[4], яркой внешностью пока похвастаться не могла, но уже было видно, что маму она в дальнейшем переплюнет. Трудно ожидать большой красоты от четырнадцатилетней девочки. Впрочем, это все ерунда, не во внешности дело. Утро третьего дня в поместье Ортесов я встретил диким воплем боли. Кто-то не слишком аккуратно потыкал пальцем мне в раненую грудь.

— Круууто! — услышал я сквозь звон в ушах от боли. — Мам, глянь как этот парень расписан! Да все отметины свежие… Сдается мне, что папочка нам лапшу на уши вешает. У кельтов жизнь не такая веселая.

— Домина Акулине, что за поведение? Кто вам позволил врываться в спальню к мужчине, да еще причинять ему боль, тыкая в раны! Кроме того, срывать с обнаженных мужчин одеяла и рассматривать их вульгарно!

— Знаешь, мама, срывать одеяла с обнаженных женщин совсем не интересно, так что лучше я побуду вульгарной. К тому же он мой брат, не вижу ничего предосудительного.

— Здравствуйте, очень рад знакомству, вы не будете против, если я верну одеяло на место? — я, наконец, продышался от боли достаточно, чтобы говорить.

— И мы тоже очень рады, Диего. Как ты уже догадался, я твоя тетя, а эта безумная — сестра. Прости за такое вторжение, ей не терпелось познакомиться с братом.

— Да, извини что разбудила, братик, — подскочила девчонка. — Так все-таки, где это тебя так жизнь пожевала? Выглядеть в девятнадцать на тридцать пять — это достижение! Да и дырки… Ни за что не поверю, что в варварской Британии, среди всяких пиктов и скоттов можно заполучить такие украшения!

— Выгляжу плохо потому что от ран не оправился, — обиженно буркнул я. — И такие украшения можно где угодно заполучить. Оружие, слава богам, во всех странах пока можно купить свободно любому, только деньги плати.

— Не-не-не, вот этого не надо, — отмахнулась девушка. — Я же вижу, что ты, братец, пытаешься на ходу придумать какую-нибудь убедительную ложь. Не нужно этого делать! Тем более, именно я буду менять тебе внешность, и потому желаю знать все подробности.

— Признаться, теперь, видя твое состояние, Диего, я тоже начала сомневаться в истории, рассказанной Маркусом. Я не настаиваю, но Акулине в чем-то права, и я тоже думаю, что от нас можно такие вещи не скрывать.

Безусловно, легенду на тот момент я еще освоил недостаточно хорошо, да и раны мои в ней никак не объясняются. Просто я не планировал их кому-то демонстрировать. Кроме того, ближайшим членам семьи дядя, посовещавшись со мной, решил рассказать мою историю без купюр, а всю эту мистификацию устроил с той только целью, чтобы лишняя информация пока не просочилась за пределы рода. То есть до тех пор, пока не будут тщательно перепроверены все слуги и работники. И все равно было немного обидно, что легенда рассыпалась с такой легкостью.

— Я не от вас скрываюсь, — пояснил я. — Это дядя попросил, временно. Так что думаю, вам лучше поговорить с ним — когда он разрешит я расскажу.

Волчица на секунду задумалась, а потом ее лицо будто закаменело. В этот момент она так сильно напомнила мне античные скульптуры Юлии Ливии, внучки императора Тиберия, что у меня даже сомнений не возникло — не зря Доменико возводит к нему род матери.

А ведь она не просто так напряглась. Сообразила, что вся эта конспирация среди своих неспроста. И, по-моему, наличие шпиона в семейном гнезде ее расстроило гораздо сильнее, чем мужа. Впрочем, возможно, Маркус просто лучше сдерживал эмоции.

— Что ж, об этом я действительно лучше поговорю с Маркусом, — отмерла женщина. — Причем прямо сейчас. Прости, Диего, мне кажется, то, о чем ты умалчиваешь я действительно должна знать. Мы с тобой еще познакомимся поближе, хорошо?

— Конечно, тетя, — как я мог не согласиться? Когда такая женщина вежливо просит, лучше не перечить.

Дамы вышли, но буквально через пару минут в комнату, опять без стука, ворвалась Акулине.

— Меня прогнали! — возмущенно воскликнула девушка, плюхаясь на кровать.

— Эмм… сочувствую. Откуда прогнали? — спросил я из вежливости.