Матвей Курилкин – Сепаратист (страница 16)

— А я не признаю никакую ишпанскую республиканскую армию, — нагло ухмыльнулся пленник. — Мне что при сенате, что при вас жрать нечего, так какая разница? Плевал я на вас всех, а будь возможность — и пристрелил бы.

— Не слушайте его! — не выдержал кто-то из прочих бандитов. — Он рехнулся! Мы никого не убивали! Да и ограбить толком никого не получилось. Второй раз всего на дорогу вышли. Полдекады назад ходили соседнюю деревню грабить, так там уже и жителей не было, кроме двух стариков. А у них и брать было нечего… чуть не последний хлеб им отдали.

— Заткнись, Лив, — рявкнул мужчина. — Что ты перед ними стелешься? Думаешь, они — закон? Такие же бандиты, как и мы, только вооружены лучше.

— Может быть, — я счел нужным ответить. — Только мы не грабим путников, а наводим порядок. Чувствуешь разницу?

— Не чувствую. Не знаю, какой порядок вы наводите. У меня и моих людей уже месяц работы нет, и не предвидится. Так что что хоть что ты со мной делай, а суда твоего я не приму. Никто ты мне.

В общем, в легитимности нашего свежеиспеченного «правительства» народ сомневается. Ну и в нас, как его представителях, соответственно. Можно действительно расстрелять, вот только если они не врут — то пока не за что. Не успели они еще всерьез пограбить.

— Никто, так никто, — отмахнулся я. — Не навязываюсь. Ты лучше скажи, откуда вы такие бесстрашные взялись? И чего делать умеете, кроме как на дорогах проезжих тормозить. Ну и где эта деревня со стариками?

В общем, худо — бедно удалось разговорить бандитов. Выяснилось, что пойманные изначально были бригадой каменотесов и работали в шахте неподалеку от городка Эчарри-Аранас, где добывали пирит, в народе еще называемый золотом дураков. Уже полгода шахтеры работали фактически за еду, последний месяц шахта не работала, а две декады назад владелец сообщил, что работать больше и не будет, а сам он уезжает в места поспокойнее. Денег за последние четыре месяца так же можно не ждать. И без того затянувшие пояса рабочие окончательно сложили зубы на полку, и ладно бы сами — так все семейные. Когда детки со слезами просят у папы кусочек хлебушка, на большую дорогу пойдешь без особых сомнений. Однако как и в любой деятельности, в деле отъема ценностей у населения тоже есть свои нюансы. Горе-грабители не учли, что движение на дороге сейчас практически отсутствует. Попытки грабить близлежащие поселки тоже оказались обречены на провал — фермерские хозяйства процветают в основном к югу от города, а на северо-западе народ все больше на добыче работал. Чем больше я их слушал, тем сильнее уверялся, что наказывать бедолаг не за что. А уж после того, как вернулись Марк с ребятами, и подтвердили, что да, есть почти вымершая деревня неподалеку, и там в самом деле живут старики, которых подкармливают похожие по описанию на наших пленников благодетели, стало ясно, что решать надо по-другому. К тому же Доменико вспомнил, для чего используется пирит, который они добывали — это, оказывается, сырье для производства серной кислоты. То есть штука крайне полезная вообще, и для нас сейчас в частности.

— Вот что, — обратился я к предводителю бандитов, который в конце концов представился именем Пио. — Расстреливать мы вас не будем. Отпустим на все четыре стороны. И вы, конечно, можете и дальше пытаться грабить, потому что возиться нам с вами некогда, и проверять, куда вы направились — тоже. Только имейте ввиду — мы не одни тут. Сейчас всю провинцию будет патрулировать милиция, и всех, кого поймают на горячем… в общем, не получится у вас ничего. А можете вернуться к привычному делу. Большой оплаты на первых порах не обещаю… и вообще ничего не обещаю, потому что это не в моей компетенции. Однако можете отправиться в Памплону и там найти Северина — он наш лидер. С ним и договоритесь предметно. Так что решение за вами.

Ожидаемо, после короткого совещания бандиты решили попытаться вернуться к мирной деятельности, и снабженные провизией, — у нас как раз на такой случай с собой были излишки, — отправились в город, благо идти недалеко. За день как раз управятся. Ну а если обманут… Впрочем, нет, я почему-то был уверен, что эти парни обманывать не станут. Не в честности дело, просто они и сами понимают, что руки у них под кайло заточены. На все про все ушло часа четыре — затягивается поездка, неизбежно. Впрочем, на хорошее дело не жалко. Единственной, кто остался недоволен финалом этой истории, оказалась домина Петра. Большую часть происходящего она пропустила, проспав в кабине грузовика, а когда проснулась, и узнала, что ее обидчики ушли безнаказанными, принялась громко и ужасно назойливо возмущаться. Положение спас Рубио, который до этого участия в происходящем не принимал:

— Домина Петра, только скажите, и мы их догоним. Только обещайте, что стрелять в них будете вы лично — в конце концов, это же ваши обидчики!

Петра, сгоряча явно готова была согласиться, но уже набрав в грудь воздуха, резко выдохнула:

— Ну, может, не расстреливать, но компенсацию за увечья и испорченную машину с них стребовать было необходимо!

— Боюсь, вам тогда пришлось бы вспоминать наши старые традиции, и брать их в рабство, потому что больше ничем компенсировать ваши потери они не смогут.

На этом скандал прекратился, потому что у Петры аргументов больше не нашлось, и мы, наконец, вернулись к тому вопросу, на котором остановились сразу после встречи.

— Мне действительно нужно в Бургос, — упрямо твердила девушка. — И как можно быстрее. По делам семьи. У меня там назначена встреча с братом, и я не собираюсь отступать от своих планов. — И даже ногой притопнула в сердцах, отчего тут же побледнела и скривилась от боли. Рубио галантно подхватил под руку пошатнувшуюся даму, не дав ей упасть.

— Мы вполне можем передать вашему брату от вас весточку. Вы даже можете написать письмо — я непременно передам. Уверен, он поспешит приехать либо сам, либо организует вашу безопасную доставку. — Увещевал Доменико, которому пришлось еще объяснять предысторию. — Вы серьезно пострадали, вам нужен покой и лечение!

Не договорились. Домина Петра упорно настаивала на своем и не собиралась менять решение, даже будучи бледна от боли и тошноты. В какой-то момент я даже пожалел, что оказал ей помощь, потому что даже это она использовала, как аргумент:

— Вы неплохо меня подлечили, Диего! Дорогу я перенесу, а там можно будет и лечиться, уже на месте. Еще раз говорю, я поеду так или иначе. Если понадобится, я пойду пешком! Я уже поняла, что вы считаете меня обузой — что ж, ваше право. Но я и не напрашиваюсь! Я вообще не понимаю, к чему мы ведем эту утомительную беседу! Позвольте поблагодарить за спасение. Будь у меня возможность, непременно оказала бы вам ответную услугу. До свиданья квириты и доминусы. Продолжайте свой путь.

Взгляд, которым ее наградила молчаливая спутница, был красноречивее слов. В нем смешалось и сомнение в умственных способностях подруги, и ужас, и возмущение, и еще куча всевозможных оттенков негативных эмоций, однако переживала компаньонка зря. Совместным решением было постановлено, что госпожа Петра дальше путешествует с нами. Паровик поставили на колеса и проверили — он оказался вполне работоспособен, пусть и помят. Осталось только заменить простреленные колеса, благо у предусмотрительной девушки нашлись аж два запасных, и можно ехать.

Мне, честно говоря, было уже все равно. Ну хочет она ехать с нами — пускай едет. Дурное дело нехитрое. Очень уж не хотелось возвращаться, не успев толком выехать. И без того ведь задержались — день клонится к вечеру, а мы едва ли на сорок миль от Памплоны отъехали. Теперь хотя бы до Васконы добраться.

Вообще, сколько-нибудь крупные города мы планировали объезжать по широкой дуге — слишком велика опасность попасть в неприятности. Нам ведь неизвестно, какая там власть, и что вообще творится. Если в каком-нибудь поселке, буде он окажется враждебным, просто не хватит населения, чтобы нас задержать, то в городах другое дело. Нас могут просто зажать в узких улочках, и никакой пулемет не поможет. Да и патроны для него не бесконечны. Тем не менее, с появлением домины Петры планы изменились. Девушке требуется лечение. Если с сотрясением мозга местные доктора ничего и не умеют делать, а рану на лбу я вроде бы зашил достаточно качественно, то с рукой было необходимо что-то делать. Осмотрев ее еще раз, я почти уверился в том, что она слегка изогнута, а, значит, кости сместились. Петра вроде бы была готова терпеть до Бургоса, но мне доводилось ломать руку — представляю, как ей сейчас больно. Вон, Кера от нее не отходит — наслаждается. К тому же Рубио отвел меня в сторонку и вполне прозрачно намекнул, что лучше бы нам не держать девушку в ежовых рукавицах, потому что ее папаша, когда узнает, может и осерчать. Вот именно поэтому мне и не хотелось иметь с ней никаких дел! Мы теперь должны вокруг нее скакать только потому, что ее батюшка столь влиятелен, что может устроить дополнительные проблемы всем повстанцам. А дочурка, соответственно, давно привыкла, что с ней все обращаются как с хрустальным цветочком, какие бы безумства она не совершала. Вот и у нас от нее проблем прибавилось, стоило только познакомиться.