Матвей Курилкин – Разборки в Пандемониуме (страница 37)

Девушка, как и положено, если ты в мундире, опустилась на колено, следом за ней, с небольшой задержкой, поклонились Влад с Александром. Им на колено вставать не следует, они не на службе, и не служили. Но земляне и кланялись неохотно. Никак не привыкнут — в их культуре от поклонов давно отказались полностью, более того, они теперь считаются чуть ли не унижением. Так что земляне это правило хоть и приняли, но приняли неохотно.

— Интересные вы персонажи, — сообщил император. По лицу его ничего нельзя было сказать, но знаменитое императорское «обаяние» очень чётко показывало, что ему действительно очень интересно. А ещё он слегка раздражён. — Итак, Касиодорра, дочь Энкратоса. Я слышал, твой отец нынче сидит в тюрьме. Пошёл по стопам дочери — пирата, как я понимаю.

— Я уверена, это ошибка, государь, — Позволять кому-то за глаза обвинять в чём-то отца девушка не собиралась. Даже если это сам император. И с его стороны было крайне невежливо сразу начинать с обвинений. — И мой отец оказался там по подложному обвинению. Он всегда был законопослушным подданным, и никогда не позволил бы попастся так глупо.

— Между тем документы однозначно утверждают, что он зачем-то изощрённым образом осуществил нападение на полицейского.

Влад рядом едва слышно хмыкнул. Он явно не рассчитывал, что его услышат — император смотрел на Каси, а звука почти не было, скорее, лёгкий выдох. Но император услышал. Его взгляд впился в землянина. А давление воли усилилось скачком, многократно. От других просителей послышались шепотки, сдавленные восклицания — им тоже досталось от способности императора. Каси стало трудно дышать и очень захотелось брякнуться на колени. Владу, судя по тому, как он напрягся — тоже. Но он даже не дрогнул.

— Тебе смешно, пришелец? — Спросил император. — Ты находишь смешными мои слова?

— У нас просто анекдот такой на Земле есть, — Влад голосом никак не выдавал, насколько ему трудно.

' — На теле обнаружено сорок восемь ножевых ранений в спину.

— Какое зверское самоубийство!'

Я нахожу эту ситуацию очень похожей.

— Уверен, значит, в своей правоте? — Сказал император. — И ничего не боишься. Это хорошо, что не боишься… Представься.

— Влад Лопатин, — сказал землянин, и, спохватившись, добавил: — Государь.

Каси едва не поморщилась. Слишком большая пауза. Как будто он высказал пренебрежение.

— Что же. Ты, Влад Лопатин, тоже не безгрешен, как я знаю. И список прегрешений, в которых тебя обвиняют, куда длиннее, чем у Энкратоса.

— Полагаю, они такие же правдивые, как те, что предъявлены господину Энкратосу.

От императора повеяло уже не раздражением даже, а гневом. Он пока сдерживал его, но стало ещё тяжелее. Кажется, кто-то из дам возле стены рухнул в обморок — Каси не могла оглянуться, чтобы убедиться достоверно.

«Что-то у нас разговор куда-то не туда идёт», — Слегка паникуя, подумала девушка. — «Очень-очень сильно не туда!»

Глава 21

Каси предупреждала его, что характер у императора тяжёлый буквально физически, но такого Влад всё же не ожидал. Стоило только ляпнуть что-то не слишком почтительное, просто не согласиться, и по голове как будто пыльным мешком вмазали. Все силы куда-то испарились, захотелось повалиться на пол и умолять о прощении. Стоять на месте было физически тяжело. В первый момент, от неожиданности, он едва удержался на ногах, а потом сам разозлился.

«Да какого хрена? — Оформленная мысль с трудом пробилась через туман в голове, и он ухватился за неё, как за соломинку. — Не буду я тут перед ним пресмыкаться, и всё тут! И вообще — свинство это, так давить на собеседника. С чего бы? Просто потому, что можешь?»

— Ты смеешь мне перечить, человек? — Император ронял слова, как капли расплавленного свинца. — Ты ведь понимаешь, то я могу уничтожить тебя на месте. Раздавить, как насекомое.

«Ой, да пошло оно всё», — подумал Лопатин. Мышцы дрожали. Казалось, что даже суставы крошатся под давлением недовольства его величества. Ещё и мысли текли как будто он залпом бутылку водки всадил — приходилось очень сильно концентрироваться, чтобы хоть что-то соображать. Но где-то на самом краю сознания оставалась маленькая, здравомыслящая часть. И сейчас эта часть очень сильно разочаровалась в государе. Все эти угрозы, ругань, выглядели ужасно беспомощно.

— Нет, — Медленно ответил Влад. Язык не ворочался. — Я лишь высказываю несогласие с обвинениями, которые даже не озвучены. А раздавить ты меня, конечно, можешь, государь. Дурное дело нехитрое. Только я-то что раздавитый, что нераздавитый, всё одно невиноват буду.

Император вдруг издал короткий смешок. Как будто ветка треснула. Влад поднял глаза, и не увидел в глазах самодержца ни капли того гнева, какой чувствовал всей кожей, всеми фибрами души. Только бесконечную скуку, чуть-чуть скрашенную искрой любознательности.

— А ты — проблема, да, человек? Вы все такие, или ты выделяешься? Не отвечай, это риторический вопрос. Что касается претензий. Ты, человек, обвиняешься в причинении беспорядков в Кузнице Бездны, коя является вассалом Светлого Токлиана. Ты обвиняешься в убийстве граждан Светлого Токлиана, а так же в похищении светлорождённой аристократки, а так же большого количества гномов. И, чтобы дважды не повторять. Касиодорра Розмор, ты так же обвиняешься в похищении светлорождённой аристократки, пиратских нападениях на корабли Светлого Токлиана и пиратском рейде на город Заводской, что находится на краю гномьего материка. Ты! — демон ткнул во Влада. — Есть что ответить на обвинения?

— Насколько мне известно, государь, имперские граждане имеют право на самозащиту в любых ситуациях. Это соответствует закону и духу империи. А я, всё-таки, тоже имперский гражданин, если не ошибаюсь, — ответил Влад. Стоять под взглядом императора по-прежнему было невыносимо тяжело, но Влад больше в его гнев не верил. Ни капли. Тот взгляд, который он перехватил… он ведь явно ему не предназначался. Не должен он был этот взгляд заметить. И теперь Владу казалось, что всё это недовольство, гнев, готовность его уничтожить — это просто фикция. Представление. Неизвестно только, для кого оно разыгрывается. А ещё ему начало казаться, что он попривык к этому давлению. Даже какие-то посторонние звуки начал слышать, а не только глас императора. — Я слышал, защищаться нам можно даже от подданных иных государств. И я это право использовал, поскольку меня похитили и заковали в эльфийское серебро. Да, мне приходилось убивать, но лишь потому, что я не хотел находиться в плену.

— Ну-ну. Твои слова, против слов эльфийских послов, которые утверждают, что ты был приглашён и согласился на это приглашение.

— Меня одурманили пыльцой фей, — Пожал плечами Влад. Давление императорской воли слегка уменьшилось, и парень чуть расслабился. — А потом надели изящные кандалы, которые не дают удаляться от хозяина дальше определённого расстояния и блокируют способности. После чего предложили поделиться секретом установки по добыче гелиотропа, которую мы с Александром и здесь отсутствующим Борком изобрели. Мне пришлось изобразить покорность и дурить им головы, пока не представилась возможность сбежать.

Где-то в стороне кто-то резко выдохнул. Так громко, что даже возле трона было слышно. И не только Влад обратил внимание — император на мгновение перевёл взгляд на нарушившего тишину, и Влад воспользовался этой секундой, чтобы тоже посмотреть. Остроухий. Лицо искажено благородным гневом.

«Это чего, они до сих пор были уверены, что я им настоящую установку что ли строил? — Не понял Влад. — А теперь обижаются на обман?»

— Утверждаешь, что владеешь столь ценным знанием? — Император не стал надолго задерживать взгляд на светлорождённом, и продолжил допрос. — И при этом не выдал его посторонним?

— Если бы выдал, вряд ли прожил бы долго, — пожал плечами Лопатин. — Не хочу говорить, что все эльфы — коварные и злобные типы, но те, что взяли меня в плен, были именно таковы. Они обещали мне брак со светлорождённой в качестве награды. В числе прочего.

Каси рядом закаменела, и от неё повеяло жаждой убийства. Не так, как от императора, но тоже вполне ощутимо.

«Ну да, я ж до этого не рассказывал в подробностях, чем именно меня хотели купить. Сказал, что мне всякого хорошего обещали, а что конкретно — не говорил. Но сейчас-то что злиться?» — Подумал Лопатин.

— Если всё так, то тебя действительно ждала смерть, — Согласился император. — Светлорождённые не отдают своих дочерей инородцам даже ради выгоды. Но твои слова против слов уважаемых светлорождённых…

Видимо предполагалось, что Влад начнёт доказывать, что его слова ничем не хуже, чем слова эльфов, но он решил промолчать. Вопроса никакого не задано, а оправдываться не хотелось. Да и вообще особо разговаривать не хотелось. Император уже почти не давил, отчего тело наполнилось диким облегчением. Казалось, стоит подпрыгнуть — взлетишь. Какие уж тут разговоры!

— Вернёмся к тебе, Касиодорра, — перевёл взгляд император. — Как будешь оправдываться ты?

— Мне не в чем оправдываться, государь, — Каси тоже не собиралась давать слабину. — Я действовала так, как считала правильным. Моего товарища, близкого человека и партнёра по делу украли и взяли в плен. Я посчитала правильным его вызволить.