Матвей Курилкин – Опасный Нижний (страница 21)

Народ послушался, и Валерка стремительно пронёсся в душ, где быстро раздел Алису, стараясь ни на что не отвлекаться, тщательно намылил ей волосы, ополоснул. Девушка начала приходить в себя, но никаких действий не предпринимала, зато поглядывала на Валерку из-под опущенных ресниц хитро и ожидающе.

— Вот эт дело! — раздалось довольное ворчание домового. — Вот эт по-нашему! И что, что сомлела девица? Нашему делу это не помеха! Что, небось, сопротивляться стала? Дура, счастья своего не понимает. Правильно ты её приморил! Но умолкаю. Как бы ни было — счастье, что решился, наконец! Моё тебе уважение, князь. Время только странное выбрал — уж больно народу много, но тут я с пониманием. Вкусы у каждого разные, кто так и прилюдно это дело любит. Это всего лишь вариант нормы, вот. Я в этом вашем интернете вычитал.

— Слушай, суседушко, — Птицын с трудом сдерживался, чтобы не начать искать домового. С совсем нехорошими целями. — Если ты будешь комментировать каждый раз, когда я остаюсь с Алисой наедине, то, о чём ты так мечтаешь, вообще никогда не случится. И не смей больше подозревать меня во всяких извращениях! Заруби себе на носу — у меня совершенно традиционные вкусы. Банальные даже. И вот что, заканчивай уже по в интернете всякие непотребства смотреть, они тебя плохому учат.

Парень тщательно вытер Алису, завернул в полотенце, отнёс к себе в спальню. Сбегал за аптечкой — всё-таки вычитал, что при отравлении нужно кормить пострадавшего активированным углём.

— Так, сколько в тебе весу… ну, не больше пятидесяти килограмм. Или сорок? Ладно, без разницы, больше — не меньше.

— Валера! Ты что, хочешь меня отравить⁈ — возмутилась Алиса, когда парень начал отсчитывать таблетки. До этого молчала и только следила, и даже когда домовой принялся отпускать комментарии, промолчала. Хотя цвет лица исправился — девица тогда покраснела как помидор, всем телом — уж это Валерка рассмотреть успел.

— Почему отравить? — замер Птицын. — Разве уголь для оборотней — яд?

— Он просто несъедобный! Для всех! Это же уголь, Валера!

— А, не переживай. Он зато всякую гадость из крови вытягивает!

Парень всё-таки заставил Алису выпить угля, а потом ещё три стакана воды. Хотел больше, но яломиште упросила остановиться.

— Я сейчас лопну! Что сегодня за день такой, все над бедной маленькой Алисой издеваются! Демьян отравил, Валера пытается утопить, все остальные шумят, как оглашенные, а домовой вообще гадости говорит! Злые! И вовсе я не сопротивлялась!

— Ну всё, всё, — Птицин погладил девушку по голове. — Теперь лежи, отдыхай, а мы с Демьяном ещё бензина привезём.

Парень всё-таки не удержался, и поцеловал надувшуюся Алису. Целомудренно, в нос. Потом ещё в щёки. Потом в губы, а потом как-то сами собой руки потянулись к ней под одеяло. Девушка отвечала с большим энтузиазмом, хотя и неумело. В дверь тихонько постучали.

— Князь, ну как она? — раздался снаружи шёпот. Вроде бы это был Третьяк.

— Определённо, нужен напалм. Как можно больше напалма.

— Валера! — Алиса явно была ужасно смущена, да и радости оттого, что их прервали не испытывала, но всё-таки бросилась защищать соклановца: — Он же не со зла! Зачем ты его так!

— Да я и не для него. Просто очень хочется, чтобы в доме было поменьше народа.

— Это да, — мечтательно вздохнула Алиса. — Желательно, чтобы совсем никого. И особенно, одного вредного домового.

За дверью действительно оказался Третьяк, который явно сообразил, что постучался не вовремя, но и уйти не мог — слишком переживал. Птицын даже злиться перестал. Объяснил, что с Алисой ничего страшного не случилось, скоро выздоровеет, но пока её лучше не беспокоить.

— А ты с нежитью идёшь сражаться, князь? А можно с тобой? И зачем Андрей Иваныч с друзьями железо пилит?

— Это не железо, а алюминий. Зачем точно не знаю, но для напалма нужна алюминиевая пыль, — объяснил Валерка. — А ты чего у него сам не спросил?

— Он меня прогнал и сказал, что эти вещи мне знать ещё рано. А что такое напалм?

— Я тебе потом объясню. И с нежитью я воевать не собираюсь. Я собираюсь её жечь. Так что в другой раз, дружище. Лучше возьми пару своих ребят — мы, когда вернёмся, нам помощь может понадобиться. На ту сторону будем не из дома переходить — там, поблизости. Ну и обратно — тоже. Так что на месте нужен контроль.

Вообще-то Птицын не собирался привлекать Третьяка, но тот так стремился помочь, что лучше было направить его энергию в мирные цели. А то как бы сам чего не придумал. С трудом отделавшись от упырёныша, Валерка самым постыдным образом сбежал из дома и направился в сарай, где Андрей Иванович в компании с несколькими вурдалаками точили треклятый алюминий. «И что меня за язык дёрнуло про напалм рассуждать? С пацаном, у которого самый возраст, когда хочется всё жечь и взрывать!»

Сам Птицын как и каждый мальчишка, чьё детство прошло на улице, рецепт самодельного напалма знал. И даже делал как-то из интереса. Однако сейчас, будучи взрослым, понимал: шрамы от ожогов на ногах — это очень скромная цена за такие развлечения. Вспоминая те свои эксперименты, парень понимал — могло закончиться гораздо хуже. Просто потому, что в детстве о смерти не думаешь и в неё не веришь. «С другой стороны… от всего не оградишь. Нужно будет нормально объяснить технику безопасности, показать, как правильно, и как не надо. И почему. Тогда и проблем не будет. Но потом — сейчас действительно некогда!»

Бензина в итоге набрали литров четыреста. Изготовление конечного продукта Валерка отдал полностью в руки Андрея Ивановича и вурдалаков и те не подвели — уже к полуночи всё было готово.

— Ну что, пойдём? — предложил Демьян. — Раньше начнём — раньше закончим. Да и не нравится мне, что эта штука в доме. Народу полно, кто-нибудь обязательно либо разольёт, либо того хуже.

— Согласен, — кивнул Валерка. Ему и самому было как-то неуютно от такого соседства.

Алису будить не стали — девчонка всего за полчаса в бензиновой атмосфере по-настоящему отравилась, а сейчас им предстоит нечто гораздо худшее. Птицын представил запах, который скоро поднимется, и содрогнулся от ужаса. Перешли на тёмную сторону всей компанией — Валерка с Демьяном, и вурдалаки.

Ночью лес тёмной стороны Ляхово отчего-то вызывал гораздо меньше негативных эмоций. Должно быть, внешний вид в темноте больше соответствовал внутреннему содержанию. Валерка по-прежнему чувствовал неизбывную злобу мёртвой дряни вокруг, но теперь эта ненависть не казалась такой неестественной. Да, мрачно. Да, того и гляди, обгорелая земля вокруг начинает шевелиться — мертвечина просыпается и готовится к очередной бессмысленной попытке напасть и уничтожить. Впрочем, были и отличия. Птицын не сразу почувствовал разницу, но чем дольше находился на тёмной стороне, тем отчётливее чувствовал: нет больше этого холодного сквозняка. Едва ощутимый, он пронизывал не тело, но душу. Вымораживал, подтачивал силы, заставлял сильнее пугаться неожиданностей, вызывал мурашки по спине.

— Похоже, сработало дивье колдовство, — прошептал парень. — Интересно, кто ж там такую пакость на кладбище наколдовал? Не просто же так тот покойник там висел!

— Что говоришь, князь? — бодро переспросил Демьян. — Ты просто так видом любуешься, или по делу?

— Всё-всё, сейчас помогу, — встрепенулся Птицын.

Вурдалаки под руководством Андрея Ивановича уже разливали густую жидкость из канистр по земле — методично и спокойно, только время от времени стряхивая с ног наползшую гадость. Запах поднимался крайне специфический. Даже удушливый. Валерка порадовался, что он в респираторе — это же какой ужас будет, если его снять? «На месте мёртвых насекомых и прочей гадости я бы сдох от одного амбре!» Но тем всё было нипочём. Темнота для Птицына давно перестала быть проблемой, и теперь он наблюдал, как к центру обгоревшего пятна, которое деловито поливает горючей жидкостью команда, стягивается мёртвая дрянь.

Без поддержки от «плохого» места, пакость оказалась чуть более медленной, вялой, но оставалась всё такой же целеустремлённой. Под ногами то и дело хрустел хитин или косточки, всё чаще приходилось стряхивать с себя гнус. Сапоги и одежда начали покрываться крохотными дырочками — иногда насекомые успевали прокусить ткань или кожу прежде, чем их стряхивали и давили. Борцы с нежитью терпели.

Затрещал, заскрипел лес, над макушками сосен грозно воздвигся леший. Двинулся к суетящимся разумным.

— Нда, беспокойный какой, — хладнокровно заметил Демьян. — Я-то думал, пока огонь не зажжём, он не появится.

Будто услышав слово «огонь» леший протяжно и очень недовольно закричал на разные голоса, завыл волком, закуковал кукушкой, зарычал медведем. Деревья затрещали сильнее, существо двинулось к нарушителям ещё скорее.

Валерка тяжко вздохнул. Он всё-таки надеялся, что духу хватит соображалки, чтобы не мешать, но нет. Этот явно не собирался позволять снова жечь у себя в лесу огонь, тем более теперь, когда основная опасность устранена.

— Я слышал, есть какой-то способ их усыплять, — нервно прокомментировал Демьян. — Старые рассказывали, когда лес для постройки города с холмов сводили, колдуны как-то ухитрялись ввести местных леших в сон. А когда те просыпались, поздно было барагозить — это место уже принадлежало людям.