Матвей Курилкин – Будни имперских диверсантов (страница 33)

- Ладно, объяснять долго. – Я решил, что это может подождать. – Сейчас надо их усыпить, да и меня тоже, чтобы вам спокойнее было. Но как-нибудь так, чтобы ничего не заподозрили. И имейте ввиду, там еще десятники Дромехаю докладывают – они тоже под контролем.

-Тебя усыплять не буду, - отмахнулся Свенсон. – Сдается мне, ты опять как-то ухитрился сохранить разум там, где любой другой его бы потерял. У тебя с магией вообще странные отношения. Но присматривать все равно буду!

- Да ради всех богов! Согласился я. Только, если можно, побыстрее – руки болят просто зверски.

- Может, все-таки усыпить его? – тут же встревожилась леди Игульфрид.

- Думаю, не стоит, - с сомнением покачал головой тролль. – Сарха ведь, насколько мне известно, искали родственники? Боюсь, с таким украшением на голове, - он явно хотел указать рукой, но, заметив внимательные взгляды разведчиков, сдержался, - даже если уже и не ищут, стоит ему заснуть, как непременно найдут. Слишком сильная связь. А еще – не рассчитывайте на меня в деле усыпления. Одно дело – в кругу, как положено, да по одному – и совсем другое, вот так, не заметно. Придумайте что-нибудь еще.

Сонное зелье нашлось у леди Игульфрид. Точнее, она его приготовила в оперативном порядке, пока все остальные разжигали костры и кипятили воду для каши в котелках – мы успели вернуться как раз до завтрака. Накормить снотворным разведчиков оказалось не сложно – они, против обыкновения не разбредались, предпочитали держаться вместе. Так что достаточно было высыпать результат ведьминых трудов в костер, и дело сделано. Десятников пришлось брать жестко – они все еще докладывали Дромехаю и шефу с Ханыгой. Все трое совершенно растерялись, когда мы с отрядом диверсантов ввалились в палатку и принялись вязать двух младших командиров.

- С одной стороны, вроде бунт и восстание, а с другой – нас не трогают, - выдал наконец шеф, дождавшись, когда возня прекратится. – Уважение, что ли оказывают?

- Что, драть вас тридцатью великанами, здесь происходит? – Дромехай высказался более лаконично.

- То, что эти парни уже два часа льют вам дезинформацию в уши, - пояснил я. – Причем сами не понимают, что творят, потому что заколдованы.

Столь краткие объяснения никого из присутствующих не устроили, пришлось объяснять подробно, благо, теперь торопиться было некуда. Ну и снимать заклятие решили, естественно, начиная с меня. Потому что терпеть ломающие боли в руках становилось уже просто невыносимо.

Забавно было наблюдать за работой некроманта не со стороны, а будучи, так сказать, объектом воздействия. Я не испытывал любопытства – честно говоря, к тому времени мне уже было неинтересно ничего, кроме боли в конечностях. И все равно проняло. Кажется, только теперь я понял, что фраза «смерть стоит за его плечом» - это вовсе не метафора. Я чувствовал ее взгляд. Благожелательный, спокойный, изучающий. Каждой клеточкой чувствовал. И могу сказать, что это по-настоящему жутко – знать, что тебя понимают полностью. Никогда, ни в какой момент жизни даже я сам не мог понять себя целиком, а та, что смотрела на меня глазами Свенсона, не затратила на это хоть сколько-нибудь ощутимого усилия. Она знала мое прошлое, настоящее, мои чувства и мысли, то, как работает мой организм вплоть до самых сложных и мелких деталей. Не потому, что ей было все это интересно, ей просто лень было отделять что-то конкретное. Проще было изучить меня сразу и полностью. А самое ужасное, что объект изучения тоже неизбежно узнает что-то об изучающем. Этого знания я бы с удовольствием избежал, слишком оно было огромно. В нем легко было потерять себя и навсегда остаться где-то там, в невообразимой глубине хтонической сущности, что соизволила бросить на меня мимолетный взгляд. Я никогда не персонифицировал смерть, и, как выяснилось, напрасно. Она действительно есть. И она неизмеримо более реальна, чем я сам и все те, кого я знаю и даже мог бы когда-нибудь узнать. Ужасно. А еще… На какое-то мгновение я представил, что ее взгляд перестанет быть снисходительным. От этой мысли я чуть не оконфузился самым позорным образом, на глазах у всей почтенной публики.

Боль ушла незаметно и не оставила после себя никаких воспоминаний. Будто и не было ничего. Даже не знаю, как передать это ощущение. Обычно, если где-то болит, то на самом краю сознания ты еще долго чувствуешь какие-то отголоски, остатки неприятных ощущений. Сейчас ничего такого не было. Тело совсем не помнило боли, и это было странно.

- Моей госпоже было интересно, - улыбнулся Свенсон. – Ты ей понравился.

- Знаешь, дружище, я вот совсем не уверен, что рад этому обстоятельству. - Признался я, все еще пытаясь осознать произошедшее. – Это, конечно, здорово, что я не вызвал у нее неприязни, но лучше бы она и вовсе не обратила на меня внимания. Приятно нравиться леди, но, боюсь, как бы ее интерес не оказался чисто исследовательским. Ну там, например, как далеко я улечу, если меня сильно надуть через трубочку, вставленную в задницу.

Свенсон хохотнул, и мне показалось, что где-то на самом краю сознания я услышал отголоски другого смеха. Тот голос был женским.

- Не переживай, такие развлечения ее не интересуют.

- И все-таки, чем мне грозит такой интерес? Веришь ли, я себя прямо очень неуютно почувствовал, когда на меня обратили внимание.

- Какие все нежные, - хмыкнул тролль. – Со мной такое постоянно происходит, и ничего. В смысле на твоем месте я бы особенно не опасался. Да и вообще внимания не обращал. Ну интересно госпоже, да и пусть.

У некромантов вообще очень своеобразные отношения со смертью, так что Свенсону происшедшее во время ритуала действительно не казалось чем-то необычным. Я решил последовать совету приятеля и выбросил из головы дурные размышления.

- Все остальное-то как прошло? Успешно? Судя по тому, что руки мои больше не болят – да.

- Да нормально все, - отмахнулся Свенсон. – Они на тебе закрепились, а воздействовать не вышло, твои травмы мешались. Но травмы, конечно, жутковатые. Ты здорово попортил себе каналы, все перекручено и пережато, да еще запуталось так, что не вдруг и разберешься. Там теперь грязь копится в диких количествах. Еще немного и полыхнуло бы. Я почистил, но это паллиатив – через некоторое время снова накопится. Что с этим делать, я убей не знаю, все-таки я не лекарь, такими вещами они должны заниматься. Ничего страшного, вообще-то, но чистить нужно периодически – не забывай об этом. Леди Игульфрид я тоже научу, на всякий случай. Но когда вернемся в империю, обязательно навести лекарей, понял?

Я легкомысленно пообещал, даже не собираясь об этом думать. Вернемся в империю, тогда и займусь собственным магическим здоровьем, а пока не до того. Что имел в виду некромант, когда говорил, что может «полыхнуть», я тоже, конечно, не уточнил. Зачем, если сейчас это уже не опасно?

С остальными ребятами все тоже прошло гладко. Свенсон без особого напряжения избавил их от вредных заклятий – видимо, они еще не успели в достаточной степени закрепиться в мозгах пострадавших. Правда, разведчики забыли вообще все, что происходило с ними после посещения проповеди. Как и саму проповедь, к слову.

Глава 16

Теперь можно было в относительно спокойной обстановке обсуждать увиденное, и решить, наконец, что делать дальше. Шеф и Ханыга ратовали за немедленное возвращение в империю. Дорога врагу туда теперь открыта. Каждый день тысячи разумных минуют созданный проход. Неизвестно, каково сейчас положение в стране и какая часть территории занята противником, но помощь боеспособного отряда лишней не будет.

Дромехай резонно возражал, что у нас задание. Мы должны оставаться в тылу противника и устраивать диверсии на коммуникациях, мешать подвозу продовольствия и устраивать беспокоящие нападения на группировки противника. Все это как-то не предполагает возвращения в империю, так что в случае, если мы переберемся через границу и линию фронта, нас вполне могут обвинить в невыполнении приказа и повесить по законам военного времени.

Шеф, в свою очередь, ничуть не греша против истины напоминал, что обстоятельства изменились, линия фронта уже, считай, внутри империи. И в любом случае, старые приказы утратили силу, а новых можно и не дождаться – неизвестно еще, есть ли вообще возможность отправить к нам нового курьера, и не забыли ли о нас вовсе. В целом, военный совет уже грозил вскоре перерасти в дружеский мордобой – так сильно горячились собеседники.

- Ребята, давайте как-нибудь поспокойнее, - рискнул я вылезти со своим мнением. – Мы же, вроде, должны план составить, а не лица друг другу побить.

- Так может, ты, раз такой умный, скажешь что-нибудь по делу? – тут же высказался шеф. – А то молчишь, на нас смотришь как на детей голопузых, которые из-за палки в луже ссорятся, а сам дескать такой умудренный. Думаешь, мы не замечаем?!

- Я просто думаю, что бы мы ни решили, надо это делать побыстрее. И по большому счету не важно, что именно, потому что пока мы тут думаем, враг продвигается дальше. Сами же ругаете имперскую канцелярию за то, что пока они проснутся, их уже до трусов разденут, а они и не заметят. Думаю, даже ошибочные действия будут лучше, чем никаких. А вообще я склоняюсь к мысли, что нужно тоже перебираться через границу. Основная каша сейчас будет в империи вариться, здесь мы особой пользы не принесем. Только сначала хорошо бы укусить альянсовцев так, чтобы им было не слишком вольготно.