Матвей Курилкин – Богоборец (страница 14)

В голове кружилась тысяча вопросов. Богиня уже спускалась на второй этаж, не оглядываясь и не замедляя шага. Правда, и не ускоряя — шла в обычном темпе усталого человека. Неохотно.

Я вернулся к своим. Наша компания дружно уставилась на меня вопросительными взглядами. Доминус Флавий уже куда-то умчался. Впрочем, недалеко — я слышал, как он громко переругивается, кажется, с дядей Маркусом.

— Доменико, — позвал я. — Пойдём, поговорим с дядей Маркусом. Петра… Ты ведь слышала, что советовала Кера? — я обвёл взглядом остальных спутников. — Вы все слышали. Вот и двигайте вниз. Она же ясно сказала, что не нам противостоять чистому богу.

— А ты что собираешься делать? — подозрительно уточнила Петра.

— Для начала хочу убедиться, что дядя и доминус Флавий не станут напрасно посылать людей на смерть. А то с них станется и богине не поверить. А потом тоже пойду вниз. И, к слову, встретишь Конрута — передай ему этот ножик, ладно? Думаю, ему будет в самый раз, — я без особых сожалений отдал керину драгоценность Доменико. Всё равно я никогда не умел драться ножом. Да что там, я едва освоил револьверы, что уж тут о холодном оружии говорить. А вот Конрут этой штукой может много проблем принести. Я даже улыбнулся хищно, представляя себе, что будет творить убийца, когда к нему попадёт эта штука. Я её и сам после Молоха побаиваться начал — очень уж ощутимо от ножа веяло жаждой крови. Даже для меня ощутимо.

Уговаривать дядю не пришлось. Собственно, все, кто оставался на поверхности и кто смог добраться до спусков под землю уже были здесь. Доминус Маркус, после небольшой ссоры с Флавием всё-таки продавил необходимость подождать возможных выживших ещё час, но весь этот час выходы старательно минировали. Как оказалось, динамита у нас не просто много, а очень много. И сейчас дядя готовится отрезать любые пути на землю. Ну, кроме одного — того, который связан с Великой Клоакой. Как известно, отчаянные времена требуют отчаянных мер, и дядя, кажется, достаточно серьёзно отнёсся к угрозе, чтобы не побояться практически отрезать нас от поверхности. Возможно, это действительно поможет подольше задержать чистого.

Моё появление доминус Маркус воспринял с недоверием. Кажется, он приготовился отговаривать меня от того, чтобы идти на поверхность, и здорово растерялся, когда я даже не подумал туда рваться.

Наконец, все дела были закончены. Почти все. Я помог Петре и Акулине собрать самое ценное, и проводил девушек. Мы все помогли, просто остальным собирать было особо нечего. Тартарцы ещё не успели обрасти вещами, Доменико тоже только прибыл, и большого багажа особо не имел. Вообще наша спонтанно образовавшаяся компания так и продолжала пока держаться вместе.

— А теперь рассказывай, — велел Доменико, — Что ты задумал. Слишком у тебя загадочный вид. И этот нож… Вряд ли ты отдал бы его мне вот просто так.

Ну да, глупо было бы надеяться, что никто не заметит. Да и не собирался я ничего скрывать. Это было бы нечестно по отношению к остальным.

— Кера собирается спуститься в Тартар, — коротко объяснил я. — Может быть, уже спустилась, хотя… — я прислушался к своим чувствам. — Нет, пока ещё здесь. И я пойду с ней.

Петра ахнула, зажала рот руками. Остальные тоже выглядели удивлёнными.

— Она сказала, что теоретически оттуда можно вернуться. И привести помощь. Я хочу ей помочь.

— Я с тобой! — тут же сказал Доменико. — Почему ты отказываешь мне в праве тоже пойти? За той, кого я люблю!

Он успел первым, но остальные, кажется, тоже хотели задать подобный вопрос в отношении себя.

— Доменико, вспомни, как ты себя чувствовал, когда мы стояли на последнем этаже. Как вы все себя чувствовали.

Брат понял первым и грязно выругался.

— Вот. А у меня таких проблем не возникло. Мне там нормально было. Поэтому я и не предложил. Я бы даже Петре не отказал, — видел, как она сверкала глазами, готовясь спорить. Какой смысл? Мне кажется, лучше умереть в Тартаре, чем оставаться здесь и ждать, когда придёт чистый. В Тартаре останется хотя бы душа или бесплотный дух, в то время как чистый своим врагам такой милости не окажет. Я сам чувствую себя беглецом. Чувствую, что оставляю вас тут в опасности… Но если у нас с Керой получится, то у всех появится шанс. Так что вы уж тут продержитесь, ладно? А я пойду уже, ладно? А то там Кера думает, что я её одну отправлю.

Кажется, я нашёл правильные слова. Прощание из душераздирающего превратилось просто в грустное. Когда мы спустились на последний этаж, застали там Керу, сидящую на коленях и задумчиво разглядывающую тьму.

— Хорошо, что вы пришли, — сообщила богиня. — Я никак не могу решиться. Понимаю, что времени мало, но просто боюсь.

Девушка как-то жалобно пожала плечами.

— Ой, да ладно, — отмахнулся я. — Не понимаю, чего ты переживаешь. Тут делов-то, туда и обратно. Щас быстренько сбегаем, и вернёмся. Как думаешь, кого будем вытаскивать?

Забавно было видеть лицо Керы, когда она осознала, что одну её отправлять в Тартар никто не собирается. Да и потом, когда Доменико, набравшись решимости, её поцеловал, тоже было весело. Впрочем, мне за ними особо наблюдать было некогда — я прощался с Петрой, которая изо всех сил старалась не показать, как ей страшно, а потом ещё утешал плачущую Акулине. Кажется, сестра больше не обижается — ну, хоть одна хорошая новость.

Расставаться всегда страшно. Когда-то, ещё в прошлой жизни, мне говорили, что стоит сделать первый шаг, и то, к чему ты стремишься, станет для тебя главным, а тоска по близким уйдёт на второй план. Вот только это путешествие оказалось каким-то слишком странным. Любимая и друзья не остаются в безопасности, и где-то на краю сознания болтается подленькая мыслишка — мы ведь можем и не успеть. Как я буду жить, если мы вернёмся с помощью, а здесь уже некого спасать? Честно говоря, эта мысль едва не заставила меня повернуть. Даже когда чёрная, будто вязкая темнота скрыла меня по грудь, я метался в сомнениях. Может, стоило пойти одному? Кера, думаю, была бы здесь полезна. Что с того, что я ничего не знаю о Тартаре? Она ведь тоже не знает!

А потом тьма достигла глаз, я сделал ещё шаг, и понял, что сомневаться поздно.

Не знаю, сколько времени прошло в блужданиях. Темнота и тишина были полными, всеобъемлющими. Я почти не чувствовал даже давления, которое оказывают мои ноги на поверхность, по которой шёл — складывалось впечатление, что я просто переставляю ноги, никуда не двигаясь. Единственное реальное ощущение, которое позволяло сохранять присутствие духа — это холодные пальцы Керы, которыми она до боли сжимала мою ладонь. Я пытался говорить что-то, но не слышал собственного голоса, вытянул из кармана зажигалку, но она не загорелась. Честно говоря, я едва не запаниковал. Возникла чёткая уверенность, что это и есть посмертие — теперь мы будем почти вечно бродить в темноте. До тех пор, пока она по капле не растворит нас в себе, и даже тогда продолжим носиться здесь же. Самое паршивое, что я не чувствовал времени. Его просто невозможно было отследить. Кажется, мы шли очень, очень долго. Но с другой стороны, я не чувствовал голода, не чувствовал усталости. Сколько прошло? Час? Год? А может быть, всего несколько секунд?

Свет появился резко, как будто кто-то включил свет. Я обнаружил себя стоящим на красноватой, поросшей выгоревшей сухой травой, равнине. Бесконечно простирающейся во все стороны, конечно. А как иначе?

— И как мы будем возвращаться, если что? — сразу забеспокоился я.

— Насколько я понимаю, как только мы сделаем то, для чего сюда пришли, проход появится, — объяснила Кера. Она явно больше не боялась — вырвала у меня из пальцев свою ладонь, и теперь активно осматривался. — А если мы тут сдохнем или облажаемся, то и прохода не появится. Ты как пока, помирать не собираешься?

— Да вроде нет, — пожал я плечами. — Если только от тоски. Очень уж тут пейзажи непривлекательные.

Пейзаж действительно не радовал. Красноватая равнина, красноватое, пыльное небо над головой, полное отсутствие облаков или светил. А ещё… в какой-то момент я понял, что не вижу горизонта. Небо не сходится с землёй. Кажется, эта равнина бесконечна. Ну, или как тот самый последний этаж — повторяется. Но почему-то сейчас я был уверен, что никаких уловок с пространством здесь нет. Это место действительно такое бесконечное, как кажется.

— Лучше не шути так, — серьёзно взглянула мне в глаза богиня. — Здесь слова могут иметь силу. В смысле даже большую, чем там, наверху.

Глава 9

Никогда бы не подумал, что мифический Тартар может оказаться настолько скучным и унылым местом. Первое время я всё ждал, что что-нибудь начнётся. Кто-то на нас с Керой нападёт, или встретится ещё какая-то опасность. Однако мы шли, шли и шли в произвольно выбранном направлении, и ничего не происходило. Пейзаж не менялся. Обитатели Тартара не встречались. Сначала я спрашивал богиню, не нужно ли что-то делать. Может, хотя бы поменять направление?

Кера только огрызалась.

— Я знаю почти столько же, сколько и ты! — говорила девушка. — Что ты от меня хочешь?!

Мы меняли направление и шли в другую сторону, но это ничего не меняло. Постепенно монотонный пейзаж, монотонные шаги и монотонное дыхание ввело меня в какое-то подобие транса. И не только меня. Сколько прошло времени с тех пор, как мы оказались в этой тягомотине? Не знаю. Мне становилось всё равно. Мне уже и не хотелось никуда добираться, потому что это было удивительно комфортно. Ни о чём не думать, ни о чём не помнить. Видеть этот красноватый однотонный пейзаж с выгоревшей травой, и просто переставлять ноги. В какой-то момент Кера вдруг спросила не своим голосом: