Матвей Дубравин – Туманные острова (страница 4)
– Но как? Что мы им скажем?
– Думай! Это твоя забота. Недаром же ты возглавляешь Союз Врагов Идеи!
– Мы даже не сможем связаться с ними. В Союз Свободы нам тоже путь закрыт.
– Тебе правда нужно все разжевывать? – злобно спросила сущность. – Если ты через минуту не дашь мне ответ на простейший вопрос: как попасть в Союз Свободы незамеченным, то я сниму с тебя свое покровительство. А ты же знаешь, чем это тебе грозит?
Верховный Жрец сильно испугался. Пот выступил с новой силой. Нужно было придумать что-то как можно быстрее. Темный фантом явно упивался происходящим и ждал, когда его слуга сможет сказать хоть что-то. А пока он жадно пил его страх так, будто бы это был крепкий ароматный чай.
– Я знаю! – вдруг сказал старик. – Связаться с ними проблемно, но вполне реально. Наши люди смогут это сделать.
– Да, – согласился фантом, уже успев прочитать мысли Верховного Жреца. – Ты совершенно прав. Именно это я и имел в виду. Можешь ведь, когда захочешь. А теперь настало время закончить ритуал. Пар крови должен преодолеть преграду, возведенную Идеей, и впитаться в мое естество!
I. Книга прощания
Эти книги писались мудрейшими людьми. Да, они не абсолютно достоверны. Но едва ли в нашем мире есть что-то более достоверное, чем эти книги. Однако нельзя забывать и про внутреннее чутье.
Название: Союз Мира (слово «Мир» используется и в смысле всеобщей территории, и в смысле отсутствия войны).
Островов, входящих в Союз: 15.
Место в мире по территории: первое.
Граница со Стеной Льда: длинная, вдоль северного и западного края.
Выход к всемирному океану: относительно небольшой.
Жителей: 7 500 000 человек.
Правит: Президент.
Летоисчисление: от Изгнания Врагов.
Девиз: «За совершенство!»
Официальная религия: отсутствует (светское государство).
Имеющиеся религии: учение Идеи и незначительные секты.
Священная книга учения Идеи: «История Мира» (северная редакция).
Глава 1. Около дубовых дверей
450 год от Изгнания Врагов Идеи
и 450 год от Начала Уединения (в Союзе Врагов Идеи)
Немногие продолжали верить в старинные легенды, повествующие о великом и утраченном прошлом этого мира. И все же у старика Софуса хватало смелости верить, что эти сказания совершенно правдивы. Именно поэтому он и был служителем Идеи. И именно поэтому он был приглашен на встречу, которая должна была на века войти в историю. Настолько она была важна для всех пяти Союзов.
К своему стыду, Софус курил. Он знал, что это вредно для здоровья и что каждая порция душистого табака вытягивает из него драгоценные минуты жизни. Но ничего поделать с собой он не мог и, кажется, уже смирился с дурной привычкой. Стоило ему начать волноваться о чем-нибудь или просто глубоко задуматься, как одна его рука уже нащупывала трубку, а вторая искала в карманах мешочек с табаком. Религия, к которой он относился и служителем которой являлся, негативно относилась к курению, но это правило не было обязательным к исполнению. Софус давно простил себя за дурную привычку и надеялся, что великая Идея тоже будет на него не в обиде, когда он предстанет перед ней. В конце-то концов, почему курение было запрещено? Потому что оно укорачивает жизнь и затуманивает разум, что мешает постижению Идеи. Но оба эти эффекта действовали настолько слабо, что Софус не придавал им значения.
Ну не мог он побороть волнение одними лишь молитвами. Ему помогала трубка. И сейчас для него как раз наступила минута волнения. Он тяжело дышал, сердце колотилось, а спина была мокрая от пота. Софус стоял у двери в дубовый кабинет, где проходила историческая встреча: послы из Союза Великого Императора впервые за всю историю существования Союзов посетили с дружеским и деловым визитом Союз Мира. Разумеется, деловая сторона встречи существенно перевешивала дружескую.
Еще никогда Союз Великого Императора не сотрудничал ни с кем. На то была серьезная причина: власти панически боялись второго раскола, которого их Союз уже не пережил бы. К тому же они еще не смирились с первым расколом, а ведь с той поры минуло целых двести тридцать лет. Чтобы не допустить раскола, власти пришлось полностью отгородиться от всего внешнего мира. Теперь жители Союза Великого Императора понятия не имели, как живется в других Союзах, и могли только надеяться, что в них живется хуже или так же, как у них на Родине. Да и священные правила, установленные первым Императором перед смертью, препятствовали общению с иностранцами. Да, еще первый правитель понимал, к чему это приведет. Он был вовсе не глуп.
И вот – о чудо! – первый визит за все время, пока длится власть Императора. Его послы прибыли именно в Союз Мира. Когда-нибудь это должно было произойти: Императоры, сменившие первого, понимали, что Союз медленно загибается и умирает от бедности. Только взаимовыгодная сделка с другим Союзом могла бы продлить им жизнь.
Софус, как и всякий, кто был священником и служил Идее, не имел права вмешиваться в политику. Не может один и тот же человек служить и высшей Идее, и идеям людей. Но сегодня был иной случай.
Император обещал построить в своем Союзе первый за всю его историю храм, который бы не был посвящен Императору. Он был бы посвящен Идее. И именно в этом деле ему требовался кто-то из служителей, которых было особенно много в Союзе Мира. Но открытие храма было делом десятым, поэтому Софус долго ждал приглашения войти за дубовые двери.
Рядом с ним стоял его верный ученик Квес. В отличие от пожилого Софуса, Квес был молод и энергичен. Он находился в предвкушении и волновался куда больше, чем учитель. Они оба были облачены в черные мантии. Мантия Квеса была полностью черной, а в одежде Софуса имелись вертикальные золотые полосы.
– Ох, сколько же можно! – проворчал Квес. – Они издеваются. Могли бы и попозже нас позвать, честное слово! А то, получается, мы должны стоять тут невесть сколько и не сметь отойти. А ведь мы тут уже… – Он стал задирать рукав мантии, чтобы посмотреть на наручные часы.
– Не смотри! – настойчиво сказал Софус. – Это не принесет тебе облегчения. Все равно ты не можешь повлиять на то, как скоро нас позовут. Да, мы стоим тут долго, но когда речь идет о судьбе двух Союзов, то пожертвовать парой часов своей жизни – это еще ничего! К тому же им надо обсудить столько вопросов, прежде чем они дойдут до храма. Храм для них, в сущности, неважен.
– Как по мне, так это самое важное.
– Ты максималист, – кивнул Софус. – Да, это будет первый храм Идее на территории Союза Императора, но я, хотя и уважаю Идею, не вижу в этой затее ничего хорошего. Мы с тобой это уже обсуждали, мой друг.
– Обсуждали, – устало кивнул Квес. – Но я все же хочу верить, что вы заблуждаетесь, учитель. Может, в этот храм все же будут ходить люди. Ходить и беседовать с Идеей и мудрыми наставниками.
– Ну, мечтать не вредно, дружочек! А я говорю тебе: туда не будут пускать никого, кроме тех, кто будет в нем работать. Если, конечно, там вообще будет кто-то работать. Это только дружеский жест со стороны их правителя.
– Ох уж эта дипломатия! – Квес сжал кулаки. – Они хотят сделать из храма витрину для своих дел. Но нельзя же так использовать Идею! Не для того она к нам являлась.
– Они об этом даже не думают, мой друг, – протянул Софус. – Даже и не помышляют. Но делать нечего.
– А я в сотый раз повторю: можно было отказаться.
– Тогда сорвалась бы вся сделка.
– Ну и пусть бы! В конце-то концов…
– Не будь так радикален! Мы с тобой это уже обсуждали. Умеренность – вот, что угодно Идее. Дружба наших Союзов может стать началом прекрасного преображения Союза Императора из места мучений в нормальную страну. Я в это верю.
– Допустим! – кивнул Квес. – А может, это только наши мечты…
– Попробовать-то надо. И самое главное: когда мы с тобой поплывем к Императору, в самую сердцевину его страны, то не смей высказывать ничего в таком духе. Иначе вся сделка сорвется. А что будет с нами – я даже и представить боюсь.
– Там-то я буду тих, – приуныл Квес. – Но пока я стою здесь, на земле Союза Мира, я уж позволю себе высказаться.
– Нет! – отрезал Софус.
– Воля ваша, учитель! – согласился Квес.
Они продолжили стоять молча, но их все не вызывали. Наконец Квесу стало скучно.
– Софус, скажите, вам страшно плыть к ним в Союз?
– Мне – нет, – улыбнулся Софус. – Я плыву с благой целью. А благо угодно Идее. Если что, Идея не даст меня в обиду, а если даст… То кто я такой, чтобы ей сопротивляться. Если меня спросят, то сама Идея должна говорить через меня.
– Я не верю, чтобы Идея проявлялась настолько явно. Это преувеличение.
– Смотря как рассуждать. Я считаю, что энтузиазм – это и есть дар Идеи. А он у меня всегда возникает в трудных ситуациях и позволяет мне говорить от чистого сердца. А сердце – место, где живет Идея.
– Но это уже метафора, – вставил Квес. – На самом деле сердце просто качает кровь.
– Да, вот это уже метафора, – кивнул Софус. – Знаешь, мой друг, что самое сложное в нашем учении?
– Разобраться с датировками? – спросил Квес.
– Нет, нет. С ними, конечно, тоже разобраться не просто, но зачем вообще над этим голову-то ломать? Самое сложное – это понять, где в нашем учении метафора, а где прямое указание…