Матвей Дубравин – Крик потревоженной тишины. Книга 2 (страница 15)

Фолок снял с себя всю одежду, чтобы не мочить её, и голым бросился в воду. Вода оказалась словно густой воздух. Человек не может плавать в воздухе – он упадёт. Так и тут – Фолок едва держался на поверхности. Будь она ещё чуть более разреженной – Фолок бы сразу утонул. И тут его осенила страшная мысль: «Это не вода!»

И правда, вода куда плотнее. И потом, вода не светится сама по себе. Присмотревшись, Фолок заметил в воде какие-то мелькающие тени. Словно гигантские мурены кишели на дне этого озера. Ослабевший Фолок понял, что пора пересмотреть кодекс чести. Проще говоря, нужно убираться отсюда. Он повернулся к берегу, от которого едва успел отплыть, – и с ужасом обнаружил, что от берега его отделяют метров тридцать. Соответственно, плыть до острова получалось ближе, чем к берегу, а силы были уже на исходе. Выход оставался один: добраться до острова, отдышаться и плыть обратно.

С превеликим трудом он добрался до острова и почувствовал, что его тело мокрое не от наполнявшей озеро жидкости, а от пота. Он очень устал и расслабленно вытянулся на влажной земле острова. Зато она была твёрдой. Туман над поверхностью усиливался. Берег теперь был едва различим, что усложняло задачу доплыть до него. Фолок мог взять курс по кривой, а по такой разреженной воде и по прямой-то проплыть было почти невозможно. А туман стал уже настолько плотным и густым, что линия берега пропала вовсе. Фолок остался в странном мире, состоящем из маленького острова и сероватой полосы светлого тумана, который светился, потому что был из той же субстанции, что и в озере.

Фолок смотрел на стену тумана и чувствовал себя полностью беззащитным. Он не мог ничего сделать. Он даже не удивился бы, если бы вся вода превратилась в туман, по которому вовсе нельзя плыть. Но и дно озера явно готовило много сюрпризов. И тут в голову Фолока закралась страшная мысль: он понял, что уже никогда не выберется с острова. Никогда.

Фолока охватило странное чувство. Он был опустошён, потому что теперь ему уже было абсолютно нечего терять. Он словно обнулил все ставки. Даже всепоглощающая тревога отступила куда-то на задворки его разума. Фолок плавно встал и решил осмотреть остров. Тут и правда росли два дерева, которых Фолок раньше никогда не видел. Человек, который бывал в тёплых местах, узнал бы в них низкие пальмы. Сам остров был покрыт рыжеватым песком. Фолок взял в руки горсть песка и развеял его. Это был самый обычный песок.

Оставалось осмотреть беседку и плиту. Фолок подсознательно чувствовал: это будет последним, что он сделает в своей жизни. Но это также было единственным, что ему оставалось. Он понял, что с ним на чувственном уровне разговаривает Закон, призывая успокоиться и не волноваться перед неизбежным.

Фолок окинул взглядом беседку. Она отливала жилистым мрамором и представляла собой конструкцию из четырёх столбов, на которых держался мраморный круг вместо крыши. А в центре была плита. Фолок понимал, что теперь всё, что он может, – только осмотреть плиту. Нужно только опустить глаза и посмотреть. Однако это было страшно.

– Лучше я буду смотреть вверх, налево, направо, вперёд и назад, чем вниз, – проговорил он. Но непреодолимое желание тянуло его посмотреть вниз, на плиту.

Однако Фолок вместо этого подошёл к воде, а вернее, к стене пара. Затем он нагнулся и пощупал воду. Она оказалась ещё более рассеянной, словно густой пар. И она была до жути холодной. Это точно была не вода. Вода давно превратилась бы в лёд. Никогда Фолок не ощущал такого холода. В испуге он выдернул руку из воды и посмотрел на свои посиневшие пальцы, которыми даже не мог пошевелить. Фолок обхватил руку другой рукой, чтобы согреть её. Замёрзшая рука не почувствовала тепла, а вот другая ощутила пронзающий холод и тоже начала синеть.

Фолок ощущал двойственные эмоции. С одной стороны, ему было страшно. Но с другой стороны, этот страх был где-то на заднем плане, а на переднем плане было ясное ощущение неизбежности и осознание, что теперь отступать некуда и нужно подчиниться участи. Фолок хотел перед тем, как посмотреть на плиту, заставить свою кисть ожить. Она не двигалась и ничего не чувствовала. Фолок ударил ей о пальму. Результата не было. Даже удара он не ощутил, хотя на руке лопнула кожа. Но кровь не пошла из неё. Едва ли в его кисти осталась хоть крупица жизни.

Фолок с трудом проглотил слюну, сжал в кулак здоровую руку и вошёл в беседку. Осталось только посмотреть вниз. Глубоко дыша, Фолок опустил голову и на мраморной плите прочитал:

Здесь нашёл свой последний приют Фолок из мерзкого селения. Он не первый, он и не последний!

Как только Фолок прочитал эти слова, он почувствовал, как земля проваливается из-под ног. Вмиг остров осыпался прямо в холодную жидкость, и его не стало. Не в силах сопротивляться, Фолок с головой ушёл под воду, слегка подрагивая телом от холода. Так же внезапно, как и осыпавшийся остров, жидкость заледенела, оставив тело Фолока в прозрачной глыбе льда. Пар осел. Озеро приняло свой обычный вид.

Глыба льда с Фолоком ушла под своей тяжестью под рыхлую землю дна озера. Сверху глыбу накрыла мраморная плита.

Так Фолок нашёл свой последний приют.

Глава 4. Гарп идёт в недра

Линва, находясь от предвкушения своей чёрной радости, осторожно приоткрыла дверь в сарай, где находился Гарп.

– Пусть он окажется спящим, – молила Линва, сама не зная кого. – Тогда всё будет проще.

Когда щель оказалась достаточно широкой, чтобы в неё можно было просунуть голову, Линва, стараясь не шуметь, посмотрела на Гарпа. Тот лежал и вроде как спал. Линва прокралась в сарай и прикрыла за собой дверь. Та не издала ни звука, но Гарп рывком сел на матрасе и уставился на Линву. Девушка вздрогнула, дёрнулась и даже чуть не уронила бутылку и еду, которую несла. Несколько капель яда пролились на землю.

– Да не дёргайся ты так! – прикрикнул Гарп. – Я не спал. Просто лежал и ждал кого-нибудь. Что происходит-то?

– Фолок должен был тебе всё объяснить в записке, – невозмутимо ответила Линва.

– Да, это я читал! – отмахнулся Гарп и бросил в воздух записку. – Много тут мусора. И доски, и гвозди, и даже газеты какие-то. «Вестник Столицы» исписанный… Но я не про это. Зачем ты мне помогаешь – я это хочу знать.

– Тебе помогает Фолок, а я… – Линва запнулась, – а я помогаю ему.

– Не переводи стрелки! – потребовал Гарп.

– Я и не перевожу, – испугалась Линва. – Просто слушай. Я всё тебе расскажу. Только перед этим выпей лекарство. Так ты быстрее поправишься.

Она протянула ему бутылку со смесью и поставила рядом свёрток с едой. Гарп посмотрел на принесённое Линвой, оценил бутерброд и, решив, что он безопаснее, чем непонятная жидкость, сначала съел его. Линва не торопила: она стояла и ждала, зная, что яд никуда не денется, а паника только вызовет лишнее подозрение.

Доев, Гарп взял бутылку и посмотрел на чуть зеленоватое содержимое.

– Я за свою жизнь опустошил много бутылок, – сказал он наконец, – но не все они были полезны. Понимаешь, на что я намекаю? – Он решил припугнуть Линву. – Объясни: зачем ты мне помогаешь, и тогда я выпью. Если твой рассказ, конечно, не окажется тупым враньём, – добавил он и с прищуром посмотрел на Линву. – Ну же? Что ты молчишь? А может, мне стоит вылить содержимое прямо сюда, в песок? Тогда и тема разговора пропадёт. – Он начал медленно наклонять бутылку, и тоненькая струя потекла на землю.

– Я расскажу, – согласилась Линва, придав голосу столько равнодушия, сколько могла. – Не трать лекарство. Второй раз я такое сделать не смогу. Даже в таком, полумёртвом состоянии ты давишь на меня!

– Это можно делать хоть при смерти, – сказал Гарп и перестал выливать жидкость. Бутылка успела опустеть примерно на треть.

Линва поняла, что вряд ли яд убьёт Гарпа, но попробовать она решила в любом случае. Терять было уже нечего. И пусть Фолок ругает её!

– Как же ты не понимаешь? – начала несколько театрально говорить Линва, желая воздействовать на эмоции Гарпа. Содержанием речи она не надеялась его убедить. – Ты проснулся здесь, живой, с зашитыми и обработанными ранами. В этом специально построенном для тебя помещении. – Она решила красиво назвать барак помещением. – Мы оставили для тебя пояснительную записку, а теперь я принесла тебе лекарство. Да уже всё это должно стать для тебя доказательством нашего хорошего отношения.

– Ближе к делу, – остановил её Гарп и немного наклонил бутылку.

Линва с тоской посмотрела, как ещё несколько капель вылилось из горлышка.

– Всё началось ещё тогда, когда ты с Илином, – Линва всхлипнула, – бился в лесу. Тогда к нам в селение пришёл служитель Закона.

– Это ещё кто такой? Не помню его. Где он сейчас? – не поверил Гарп.

– Он был у нас только один вечер и скрылся в лесу. Жуткий аскет. Но суть в другом. Он узнал, что ты дерёшься.

– От кого? – ледяным тоном спросил Гарп.

– От нас с братом. Он хотел понять, что происходит. Этот служитель – он не представился – сказал Фолоку, что нужно о тебе позаботиться, а не убивать.

– И на каком же основании? – сощурился Гарп. – Может, стоит ещё и конфетку дать?

– Про конфету он не говорил. Он сказал, что мы не любим не тебя целиком, а только твой характер. А если тебя убить, то убьём и характер, и память, и тело, и вообще всё. Он сказал, что это нераци… Не помню слово. В общем, это плохо. Правильнее будет собственным примером показать тебе, как стоит поступать, а как нет. А потом он дал почитать Фолоку «Книгу Явлений», где это подробно описано. Там на полях были и комментарии этого служителя. Фолок впечатлился этой книгой и решил воплотить в жизнь всё, что там написано.