Матвей Дубравин – Крик потревоженной тишины. Книга 1 (страница 10)

В середине палатки стоял маленький складной столик, но стул рядом имелся только один. Именно его торговец занял после своих слов, дав Ахелю ясно понять, для кого этот стул. Ахеля всегда удивляла пропасть между первым – самым низким – и прочими рангами. Такая же пропасть, как говорят, находится между десятым и девятым рангом. Вот если встречаются два человека, скажем, из пятого и четвёртого ранга или даже из второго и третьего – они общаются не на равных, но и не так, как раб с господином. Совсем другое дело – общение первого ранга со вторым. Так уж повелось, что счастливые обладатели второго ранга чувствуют себя едва ли не королями, хотя до десятого ранга, который имеет только король, им бесконечно далеко.

Ахель подошёл к столу и, включив свой ум, бегло, всего за несколько мгновений, окинул взглядом комнату. Уже на входе он понял, что для дорожной палатки тут довольно роскошно, но теперь он решил понять, что конкретно заставило его так подумать. Взгляд, как фотоаппарат, охватил всё помещение. Ахель тут же, почти бессознательно, сделал выводы. Нужно было сделать поправку, что самые ценные вещи не будут выставлены напоказ. Эта поправка дала интересные результаты. Ахель понял, что ошибся: комната только казалась богатой. Более того, мнимая роскошь легко могла ввести в заблуждение какого-нибудь простачка, но только не Ахеля! Конечно, человек, который всю жизнь видел богатства только на картинках в книгах и представлял их в своём воображении, мог клюнуть на обман. Эта комната и была, в сущности, картинкой, сошедшей с пожелтевших страниц книг. По-настоящему богатый человек только посмеялся бы над торговцем.

Ахель был рад, что имеет опыт в подобных делах и что этот опыт позволит ему так быстро проанализировать все вещи, доступные его взгляду, что купец не успеет даже поторопить его. Начать со стола: самый обычный, походный и складной, что выдавали шарниры, но зачем-то он был позолочен. Этот цвет, всеми своими переливами твердивший «я – золото», никак не вязался с походными условиями. К тому же местами краска сошла, и эти места были закрашены обычной жёлтой краской. Настоящий богач не стал бы красить такой столик в золотой цвет и смешить народ, но зато следил бы, чтобы краска не сошла.

Пол палатки был застлан ковром. Это было неудобно, потому что в ворс набивалась грязь. Богатый человек, занимающий действительно видное положение, не стал бы стелить ворсистый, пусть и красивый ковёр. Он мог бы вообще обойтись в походе без ковра.

На стене висела сверкающая сабля в ножнах. Опять же, успешный человек мыслит практично: брать такую дорогую саблю в поход смысла нет, а уж тем более глупо вешать её на стену, где любой вор легко украдёт её, зарубив в придачу владельца. Да и то время, когда сабля считалась хорошим оружием, давно прошло: теперь слово за револьвером.

Стены палатки были яркими и пёстрыми, почти как в цирке. На столике стоял красивый штоф и две серебряные рюмки.

– Что, – улыбнулся купец, – богато у меня тут?

Он хотел показаться важным, задавая такой вопрос, хотя истинно важный человек предпочитает, чтобы богатство лезло в глаза ненавязчиво: как струя воздуха, а не как газ из баллончика.

«Что-то я замешкался, – упрекнул себя Ахель. – Теряю сноровку. Пора уезжать отсюда, а то совсем загнусь!»

– Богато, – согласился Ахель только для того, чтобы не ссориться с купцом. – Итак, у меня важное дело. Я слышал, порой в округе водятся странные существа. Они явно ценятся больше рыбы. Думаю, люди не были бы собой, если бы не пытались продать их вам. В смысле не вам лично, а купцам.

– И? – только и спросил торговец.

Это «и» озадачило Ахеля: он был уверен, что вопрос уже задан, и готовился слушать ответ – но в глазах купца всё выглядело так, будто Ахель ничего не спрашивал. Это вывело Ахеля из себя.

– Что «и»? – саркастически спросил он. – Я хочу знать про этих существ. Они представляют неподдельный интерес для меня. Расскажите. Обещаю: это не пустые слова.

– Не пустые слова, – задумчиво повторил купец, слегка водя пальцами по гладкой, а вернее, протёртой поверхности стола. – Слова всегда пусты. Ими не наполнишь ящик. Вот если за ними что-то скрывается… В данном случае…

– Я сейчас не настроен на философские беседы, – оборвал его Ахель. – Мне нужна информация.

– А мне нужна конкретика, – холодно заметил торговец. – Тут два варианта: либо у вас есть это существо и вы готовы его мне продать – либо это пустой разговор, а я не хочу тратить время на пустые разговоры.

– Ах так! – возмутился Ахель. Этот разговор тем более раздражал его, что ему хотелось как можно скорее поговорить с купцом и собираться в дорогу. – То есть просто так поговорить нельзя?! А ведь я сам волен – продавать мне свой товар или нет. Допустим, он у меня даже есть, но вот не факт, что я вам его продам. Найду кого-нибудь, чей язык менее колок.

Пару секунд они напряжённо смотрели друг на друга. Купец поморщился, будто перед ним стояла назойливая тень или летала жирная муха. Его не смутило, что гость всё ещё стоит. Торговец снял крышку с графина и налил прозрачную жидкость в стакан, затем выпил её.

– Душно, – поделился он мыслями. – Это из-за влаги, я уверен. Пот так и течёт. Противный туман! У вас и рыбы-то сегодня нет, я так думаю.

– Рыбы достаточно, – улыбнулся Ахель. – Я лично её поймал.

– Да-да, так оно и было, – сказал купец с такой долей иронии, что она чуть не лилась через край чаши. – Один человек поймал рыбы на всех, и именно он пришёл ко мне от скуки, чтобы спросить о каких-то там существах. Да мне не сдались эти ваши существа: от рыбы я получаю денег куда больше!

Ахель взял себя в руки: староста уже преподнёс ему хороший урок самообладания. А купец, сам того не желая, дал ему зацепку. Теперь уж он не слезет с этого купца, нет: держись, нахал!

– Вы сказали, что получаете от рыбы куда больше денег? – переспросил Ахель. – Значит, от продажи существ тоже что-то получаете?

– Может, я сказал как-то по-другому, – пожал плечами купец. – Оставь меня: я устал от болтовни. – Он выпил ещё один стакан прозрачной жидкости и довольно чмокнул.

Ахель же, напротив, чмокнул от недовольства. Было ясно: таинственный Наблюдатель, кем бы он ни был, должен забыть о спокойствии навек. Пришло время ему показаться на свет. Ахель быстро снял череп с шеи и аккуратно положил его на стол. Это действие оживило купца, притворявшегося смертельно уставшим. Его намётанный взгляд сразу подсказал, что дело пахнет деньгами. Так Ахель, сделав всего одно движение, превратился из жалкого просителя в хозяина положения. Теперь пусть купец унижается перед ним и просит рассказать о находке. Все эти мысли пронеслись в голове у Ахеля. Примерно те же пробежали и у купца. Чего и говорить: Ахель был подобен игроку, который, играя в шахматы, долго ходил пешками, зажимая короля, а король не обращал на них внимания; и вот выступила главная фигура – дама, – и король понял, что зажат со всех сторон.

Торговец решил притвориться, что нисколько не удивлён; будто такие, как Ахель, тут каждый день ходят и от них не протолкнуться.

– Тысяча серебряных монет, – проговорил он голосом оценщика из ломбарда, который рад скорее отделаться от покупателя, мешающего разгадывать кроссворд. – Подходит?

Деньги эти были довольно большие, особенно для селения: за пять серебряных монет можно было разжиться килограммом свежей рыбы, а на тысячу можно было бы некоторое время жить безбедно. Да, каждый сельчанин клюнул бы на такое предложение без разговоров и приготовился бы распарывать матрас для хранения такой суммы. Но был во всём селении только один житель, на которого такие фокусы с щедростью не действовали. По интересному стечению обстоятельств, этим жителем как раз и был Ахель.

– Видишь ли, в чём дело, – хитро улыбнулся он, – деньги меня не интересуют. Я пришёл за знаниями, так дай их мне. Потом уже и поговорим, что и как.

Ловкая, как у кошки, рука купца, словно выстрелив своей кистью из сустава, преодолела те сантиметры, что отделяли её от черепа Наблюдателя, – и хотела вцепиться в цепочку, чтобы забрать драгоценный предмет. Этот череп, по тем сведениям, которыми обладал купец, легко можно было бы продать за десять тысяч – и речь тут не о серебряных, а о золотых монетах. Одна золотая – это двадцать серебряных: вот, прямо перед ним, на его же собственном дешёвеньком столе лежал предмет, стоивший двести тысяч серебряных монет. Покупая его всего за тысячу, он получил бы девяносто девять с половиной процентов чистой прибыли! Глаза уже заблестели от предвкушения удачи. И дело тут совсем не в жажде наживы: купец был человеком, а не воплощением алчности. Эти деньги были ему нужны не для того, чтобы положить их в сундук. Напротив, они могли воплотить в жизнь две его мечты. Он и не чаял дожить до их исполнения – и вот оно: пришло. Бедное существо, от которого остался один только череп! Но как же купец был рад этому черепу.

Купец до жути устал от бесконечных поездок по отдалённым краям через туманные, а вернее, мусорные поля. Он устал от сделок, счетов, цифр, бесконечной бюрократии и договоров. Он устал от вечного запаха рыбы и от встреч с людьми первого ранга, которых он и за людей-то не считал. Такое плохое отношение к первому рангу он имел не потому, что первый ранг – самый низкий. Напротив, раньше он был весьма толерантен, но потом влюбился в девушку третьего ранга, которая толерантностью как раз не отличалась. Только денежное состояние могло бы склонить её к нему. Торговец видел их свадьбу как нечто туманное, бесконечно далёкое, что-то из другой вселенной. А теперь вот оно – состояние: прямо перед его носом.