Матвей Дебров – Звездный странник-2. Тропы миров (страница 8)

И тут Людомиру в голову пришла еще одна идея - испытать чужака. То, что он в драке мастак, то Могута ему докладывал. Вон как Калле злобой исходит, сверкая разбитым и опухшим носом. Видать, если будет принято решение сохранить чужаку жизнь и как только закончится допрос - потребует хольмганг за свою кровь.

Посланный за кузнецом кметь, управился быстро.

- Приветствую Ратибор! Этого чужака зовут Кир. Говорит, что владеет кузнечным делом! А ну ка поспрашай его, да скажи свое мнение! - гулким басом, по привычке прищурив глаз, сказал конунг.

- Здавь будь конунг! Поспрошать то я могу, но самая лучшая проверка - это работа! Она то и покажет, кто молотом стучать может, а кто только рядом стоять и горн раздувать - не взирая на молодой возраст парень отвечал степенно и вдумчиво. - Я как раз на сегодня, бронзу на литье задумал. Так что можем хоть сейчас приступить...

Прав кузнец, да уж больно рисково. Ратибор, хоть и сильнейший мужчина в селении, но не воин. Ежели случится что - риск потерять единственного толкового кузнеца был огромным. Немного работать с металлом могли многие, а вот так, с нуля и до готового изделия только он.

Скрипя сердцем, Людомир хотел было уже отдать команду рубить чужака...

- Ну литье, то дело нехитрое, главное металлы нужные правильно подобрать и смешать, расплавить, в форму залить, да обработать. С железом, для зброи воинской пригодным, куда как сложней работать. Правильно греть да ковать его надо, о закалке то вообще отдельный разговор... - сильным и приятным голосом сказал, все еще стоящий в окружении воинов Кир.

- И ты что же - знаешь как? - эмоциональным от волнения голосом, задал вопрос Ратибор. Он хоть и старался вести себя солидно, но молодость дала о себе знать.

- Знаю, но ты кузнец правильно сказал, слова - это пустой звук, о кузнеце говорит только его работа!

От этих слов Людомир, тяжело и судорожно вздохнул. Если чужак не соврал, то он, как кузнец, способный работать с железом будет для поселения очень ценным приобретением.

В свое время, общаясь с еще живым Деяном, конунг знал, что нормальное железо на островах редкость. Его основную массу привозят из проклятых земель, но оно абсолютно разное. В подавляющем большинстве - ковать невозможно - греется, но не куется или же от удара по дереву изгибается, да бронзовым ножом режется. Эхх... придется Калле без поединка обойтись - если Кир на деле докажет свои слова.

Видать, это понял и обиженный гридень. Какой бы не была дисциплина в дружине, но кровная обида - никогда и никому не прощалась! Поэтому срывающимся на рык голосом он прокричал!

- Конунг! Я требую хольмганг с чужаком, за мою пролитую кровь! Хочу взять с него виру жизни! Бьемся любым доступным оружием!

Ну что же - слова сказаны и даже у него - конунга, нет власти что-то изменить...

Вместе с тем, от острого взгляда Людомира, не укрылся взгляд Могуты, брошенный на Калле - с сочувствием, а на Кира - с интересом и предвкушением.

Так, так. В вопросах боя, конунг всецело доверял как Снорри, так и Могуте. Интересно. А раз так, то...

- Кир! Готов ли ты сразиться с нашим воином до смерти? Ты можешь отказаться, но в этом случае станешь презираемым нидингом.

- Готов. Мне хватит палки, чтобы его побить... Но требуя моей смерти, значит ли это что и я могу забрать его жизнь? - спокойным и, казалось бы, даже скучающим голосом сказал Кир.

- Условия поединка священны и равны для обоих бойцов. Так что - можешь!

- Воины! Освободите тинг и дайте место противникам! Путь Перун узрит схватку, а Один - решает принять ли павшего в Вальгаллу.

Глава 4.

Неизвестная планета.

Архипелаг островов.

Поселение варянгов.

Мой противник вел себя достаточно уверенно и при этом очень агрессивно - разбитый нос, а также штаны на заднице, выпачканные в навозе, в кучку которого я его усадил - давали о себе знать.

Впрочем, атаку он сразу не кинулся, а прикрывшись щитом, стал двигаться по кругу, достаточно грамотно пытаясь развернуть меня лицом к солнцу. Ну, ну...

Уровень местных бойцов я успел уже оценить, поэтому спокойно ждал, держа в руках топор и щит, которые по кивку Людомира протянул мне один из воинов. Оружие должно быть равным!

Как только солнце стало светить мне в лицо - мой противник, прикрывшись щитом, ринулся в атаку, нанося рубящий удар зажатым в правой руке топором, наискось в мое левое плечо. Вернее, будет сказать, пытался нанести.

Мы начали движение практически одновременно. Выдумывать я ничего не стал, и просто действовал на опережение - скорость позволяла (даже пришлось сдерживаться, дабы не раскрыть все свои возможности...). Пока топор в замахе не пошел вниз, я резко шагнул вперед и быстрым ударом кромки щита, находящимся в левой руке, нанес удар по топорищу. Сила удара вывернула руку противника и отбросила ее в обратном направлении. В это же мгновение, бородкой своего топора зацепил край щита противника, я рванул его вправо и вниз, открывая корпус.

С разведенными в стороны руками, открытым корпусом и выпученными от неожиданности глазами, мужик представлял заманчивую мишень для добротного удара ногой, в каратэ именуемый мае-гери - что, в общем, я и проделал...

Однако, поскольку мне в ближайшее время тут предстояло жить, то свой первый день решил начать без убийства. Поэтому, получив четко дозированный пинок в солнечное сплетение и пролетев всего пару метров, противник хлопнулся на землю в позе эмбриона со сбитым напрочь дыханием. На площадке повисла напряженная тишина - никто не ожидал, что все закончится таким образом, так быстро и с таким результатом.

Видя, что если не помочь, мужик просто задохнется от невостановившегося дыхания, я отбросил находящееся у меня в руках вооружение и подошел к нему. Первым делом оттолкнув валяющийся рядом топор противника (во избежание), потом схватил его за ворот рубахи (доспех перед поединком он снял - суд богов и все должно быть равным) и поднял с земли, поставив на гнущиеся и трясущиеся ноги. Ну а дальше, заставил мужика приседать, комментируя свои действия.

- Выдох (на приседании)! Вдох (на подъеме)! Выдох! Вдох!

Как только он чуть пришел в себя, опустил на землю и глядя в глаза вождю поселения по имени Людомир четко и достаточно громко сказал:

- Негоже гостю, пусть и нежданному, в дом хозяина со смертью приходить! Нет в том правды... Ну а обиды - пустое то...

На площадке повисла тишина и только сиплое дыхание моего бывшего противника его нарушало. Спустя десяток секунд вождь ответил.

- Достойный поступок и слова! Быть по сему! Суд богов решил - вира крови от Калле - снята! - после чего, оглядев всех собравшихся на площадке, продолжил.

- А теперь, когда нет более помех, я хотел бы просить тебя показать свои навыки работы с металлом! Ну и вечером, быть гостем за моим столом! Не гоже и нам забывать заветы предков!

Повинуясь нескольким жестам, основная масса присутствующих на площадке разошлась. Хотя в кузницу мы шли достаточно большой группой: сам Любомир, его помощник или скорей всего телохранитель (если судить по повадкам и пластики движения), кузнец и тройка воинов. Поймав мой взгляд, брошенный на последних, Людомир спокойно и не отводя глаз сказал.

- Мера предосторожности, сам должен понимать...

Я все прекрасно понимал, но при этом знал, что в данном составе, помешать мне в случае чего, никто не сможет, даже с учетом моей 'ослабленной' формы. Вот если бы их было десятка три-четыре, хорошо экиперованных и обученных плотному строю - тогда да - могли зажать, задавив массой и количеством. Однако я не настолько глуп, чтобы такое допустить - а отступление, не признак трусости.

Кузница меня разочаровала - низкое строение, неудачный сыродувный горн 'реннофен', с плохой вытяжкой и грубая, неудобная наковальня. Единственное, что было нормальным - меха, большие и достаточно грамотно устроенные. Литейную даже смотреть не стал - там все до примитивного было просто и незатейливо - тигель, ухваты и глиняные формы для заливки.

Еще на земле, когда я учился в старших классах, то приходил к деду на работу. Он у меня был так сказать - начальником 'транспортного цеха' на автоколонне и отвечал за техническое состояние, обслуживание и выпуск машин на линию. Это транспортное предприятие, создавалось еще в Советском Союзе, было оно старым и заслуженным. Как водится, с тех времен - в механических мастерских всегда располагалась кузница. Вот туда, начиная с восьмого класса я и прибегал после школы...

Работал в кузнице старый и опытный, с большой буквы Мастер - Игнатий Кузьмич. Первое время я лишь смотрел, за тем как греется металл в печи, как от ударов пневмомолота железо и сталь мнется будто тесто, как светлячками разлетается окалина - это завораживало. Никогда не забуду, когда увидел, как Мастер сделал из металла розу, в которой была видна каждая мелкая деталь, начиная от заворота лепестков цветка и заканчивая прожилками на листиках. В дальнейшем, ваза, стилизованная под букет из семи штук таких роз, была преподнесена главбуху автоколонны на юбилей.

После десятого класса, на летних каникулах, Мастер уже допускал меня к самостоятельной работе, хотя я и чувствовал с его стороны постоянный пригляд. За неделю до первого сентября, он даже назвал меня подмастерьем, чем я очень и очень гордился!