Матвей Белов – Неб Нер (страница 7)

– Они должны быть готовы всегда! – рявкнул толстый правитель.

– Прошу прощения. – ошибка мешала говорить твёрдо.

– На сколько увеличились ряды армии по сравнению с прошлым годом? – фыркая продолжил Боров.

– Нм... м… – промедлил слуга, листая свои записи. – Более чем на тридцать процентов, повелитель.

– Прикажи бойцам собрать, что нужно и отправляться после завтра на сборы.

– Не придерживаться плана сборов чревато...

– Ты мне возражаешь?

– Не в коем случае.

– Вот и славно. Нам нахватает ресурсов. Появимся неожиданно. – успокоился император.

– Но как же соглашение и закон пяти доминатов? Золотые обладают сильной армией, а Сэргаты сочтут это безмерной дерзостью. – задал вопрос советник.

– Сэргаты могут считать что угодно, а доминатовский коммунизм, рано или поздно уничтожит всех нас. – еле заметная искра блеснула в глазу Борова.

– В таком случае, война неизбежна.

– Да. Как гласит глава первая, пункт первый: сбор дани каждые полгода, осуществляется равным количеством военных лиц из каждых трёх государств и служит напоминанием о заключённом мире. Нарушение пункта влечёт за собой введение санкций против нарушителя, в том числе и в форме войны. – процитировал документ император, задумчиво вглядываясь в люстру из кристаллов, немного покачивающуюся на ветру, дующего с балкона.

– Наших сил не хватит против двух могущественных государств. Мы сможем победить только если ваш таинственный покровитель поможет нам. – проговорил советник.

– Он придёт в нужный момент, а пока ступай. – хрипящим голосом сказал Боров.

– Как скажете. – старший советник умолк и направился к двери.

– Пришли сюда двадцать наложниц и пять молодых мальчиков, опробую своё новое устройство. – предвкушая давно позабытое удовольствие сказал император.

Боров раскусил орех металлическим зубом и его пухлые щёки упали вниз.

– Хорошо, ваше превосходительство. – немного улыбаясь шепнул советник, закрывая дверь.

В это время, в северной части города, что была выше южной на семь метров, проходила ритуальная казнь около обрыва, достигавшего в глубину двадцати четырёх метров. По дну глубокого рва текла кровавая река, берущая начало в других частях государства. Из её толщи виднелись черепа и свежеотрубленные головы, обволакиваемые остывшей кровью.

На обрыве северной стороны, находилась площадь, где стояли солдаты. Барон или герцог закрепляли виновного в колодке на гильотине с лазерным резаком. Народ собирался на южной стороне и наблюдал за действом.

– В наседание всем, кто пойдёт против нашего императора, послужит река крови, обвивающая нашу страну, подобно краповой змее. – громогласно произнёс герцог, убрав свой плащ, с пагона на пиджаке.

С этими словами, резак со свистом устремился вниз, и голова несчастного полетела в расщелину. Лишь отзвук шлепка о гладь реки донёсся до людей.

–

Прошло несколько месяцев с прихода Неб Нера, но Увирг до сих пор горел желанием пообщаться с человеком, которого считал живой легендой. За это время, Неб и несколько тактиков поселения придумали куда более изощрённый план защиты от армейских хапуг могущественных государств, чем тот, что был раньше. Подготовка шла полным ходом.

Лучший воин давно хотел задать Неру один, животрепещущий вопрос, но нужный момент никак не подворачивался. Однако всё меняется. Подойдя к Небу, заколачивающему скобы в основание фортификационного заграждения для укрепления, Увирг начал разговор:

– В твоём мире мечи из реб-якн’ия были редкостью?

– Пожалуй, можно так сказать. – не желая отвлекаться от работы, Нер даже головы не повернул в сторону собеседника.

– Они красивые, в особенности, когда раскалены… кстати, об этом... Как они остаются острыми после нагревания? у них не меняется кристаллическая решётка?

– По сути, реб-якн’ий металлом назвать нельзя, но кто-то из нашедших сравнил его с ртутью. Он является некой божественной материей из мифологии Тэрдов. – ответил Неб.

У Увирга оставалось много вопросов, но их пришлось отложить из-за упавшей балки. Нер начал возвращать её в исходное положение и применил телекинез, однако сил не хватало. нуроер схватил канат, обмотал им лагу, а за тем потянул. Подбежали рабочие и помогли.

День своими событиями напоминал другие, но в то же время чем-то отличался, будто был связующей точкой, предвосхищающей две или более вариации грядущего. По пояс оголённый, Неб Нер сидел на плоской кровати, стоявшей возле стены, находящейся слева от входа, перпендикулярно большому круглому окну. Капли пота стекали по блестящему прессу, а уставшие плечи тянулись к голове. Глаза Неба смотрели в одну точку на противоположной стене ища смысл во всём, но озарения не было. Лишь туманные пророчества мелькали то там, то здесь.

Близилась ночь и в скором времени Нер лёг спать. Тут же его голову заполонили видения.

В тёмных, безжизненных пещерах не было ни твёрдой поверхности, ни чувства стеснённости. По полу, потолку и стенам текли ручейки жидкого тёмно-серого камня, слегка поблёскивающие розоватым светом. Неб осмотрелся вокруг и глянул на свою одежду, что приняла форму той, которую он носил, будучи Кнаром-ле’оем. Удобные штаны со вставками напоминали о былых временах. В воздухе летали синеватые, светящиеся шарики, не больше пяти миллиметров в диаметре. Около своеобразного алтаря, сформированного жидкой галькой, стояла чёрная, массивная и высокая фигура. Чей-то голос прошептал:

– Смотрите внимательнее, Щётэ’т Пай’. Зрить, не значит увидеть.

Дедушка? Задал сам себе вопрос Кнар. Тёмная фигура повернулась.

– Ты разочаровал меня, Таевас! Твоего становления приверженцем Птэр никогда не должно было случиться!

– Чья эта воля? – спросил Кнар.

– Моя! Во всех мирах бесконечной мультивселенной, тебе дарую имя я. – прошипел через респиратор Амб’уласин.

«Желание дедушки превыше всего.» Говорилось в давнишнем видении Кнара-ле.

Рука Щётэ’та потянулась к рукояти, висевшей на поясе. Повернув круговой активатор на ручке, из неё вырвался жидкий реб-якн’ий, тут же принявший плотную форму, став клинком.

Кнар тянуть время не решился и вытащил меч из ножен. Амб’уласин Кайло – лучший фехтовальщик. Как мантру повторял про себя Кнар-ле’ой.

Напряжение возросло. Внук стоял в неимоверном напряжение, дедушка же выглядел безмятежным. И вот, первый выпад сделал Щётэ’т. Его рубящий удар чуть не отсёк Кнару левую руку. Второй выпад. Два раскалённых, красных клинка скрестились. Ноги Кнара-ле подкашивались, руки еле удерживали меч, а дедушка гордо стоял, словно врытая в землю статуя, давя всем своим весом. Конец ближе, чем кажется. Подумал внук. Конец ближе, чем кажется.

Размашистые удары Щётэ’та блокировать было очень трудно. Вспотевшие руки Кнара забились, а из ослабших кистей, то и дело выскакивала рукоять меча. На конец силы оставили внука, он встал на колени и остывающий клинок упал в пяти метрах от своего хозяина. Остриё оружия дедушки вот-вот могло коснуться горла Кнара-ле.

– Урок жизни ты пока ещё не выучил, надеюсь, выучишь хотя бы мой. Вы усе умрёте, но смерть – это только начало! – словно вынося вердикт проговорил Щётэ’т Пай’, отрубив голову Кнару-ле’ою.

– Хххх…. Ки’лд…. – донёсся шёпот из темноты. – Рождён 91-ого дня, первого цикла двух солнц, в 911 году После Рождения Тахтым-аша Второго. Править начал в 2238 яре (году) ЯВТа.

Ветер разогнал тёмный туман и перед Кнаром, внутри огненного кольца, предстал двенадцатилетний, худощавый мальчик, с большими, не моргающими глазами и поседевшими, подпалёнными волосами, сидевший около тел своих родителей и родственников, которых долго мучали, медленно убивая по очереди, а связанный по рукам и ногам, пацанёнок был вынужден наблюдать за истязаниями близких. Первыми отправились на небеса дальние родственники, за тем дяди и тёти, бабушки и дедушки, а после и мать с горячо обожаемым отцом, которого сын любил больше чем кого-либо, даже больше чем жизнь. Его оставили живым, его – последнего человека из народа Ки’и. Но за чем? Почему оставили наследие? Об этом история умалчивает.

Прошло пять лет и мальчик, сын феодалов и нойонов (князей – знать), ищущий смерть, что успокоит его жажду крови, превратился в жестокого, озлобленного правителя социопата, насильника, педофила, психопата и неврастеника. Террористическое движение, уничтожившее народ Ки’и давно почило, но глубокая рана в душе Ки’лда никак не хотела заживать.

«Пройдясь по головам» за четыре года, парень обрёл такую власть, которой не мог похвастаться ни один высокопоставленный барон галактики. Хватило несколько месяцев для того, чтобы его назвали «сыном Ада», так как жёстче чем он, с людьми никто не обращался.

Провинившийся, самую малость, слуга мог быть медленно зарезан двухдюймовым ножом своего господина и расчленён, после того как Ки’лд насмотрится в стеклянные глаза умирающего.

В городах планеты, находящейся под властью семнадцатилетнего правителя, и стар, и млад боялись выйти на улицу. Лучше быть трусом, чем избитым, гласила народная мудрость. «Сын Ада» любил вечерние рейды и мог прибыть в любое поселение. Он обладал крепким телосложением и боевым искусством, отдалённо напоминающим Вин-Чун («воспевание весны»), но куда более опасным. Правитель не сильно выделялся среди людей, имел рост в сто восемьдесят два сантиметра и вес в восемьдесят килограмм. Не смотря на это, ему недоставало особых проблем избить двухметрового громилу и тем более, переломать кости женщинам.