Маттео Струкул – Соната разбитых сердец (страница 36)

Франческа закричала, но не для того, чтобы звать на помощь, а просто чтобы услышать свой голос и заглушить все остальные — те, что постоянно бормотали что-то у нее в голове. Казалось, они принадлежат крысам или змеям, и их отвратительный писк и шипение постепенно лишали ее рассудка.

Девушка поднесла руку к волосам — на ощупь они казались спутанным мотком шерсти, перепачканным в пыли и саже. Ее пересохшие губы были в трещинах и порезах, а глаза еле открывались, впрочем, в этом и не было нужды: из-за постоянной темноты Франческа почти полностью потеряла зрение.

Внезапно за дверью кельи раздались шаги. Сначала узница приняла их за новую шутку воспаленного разума, но звук ключа, поворачивающегося в замке, был слишком четким. Железная дверь проскрежетала по полу, и кто-то вошел, по всей видимости, держа в руке масляную лампу. Зыбкое пятно света расплылось в темноте кельи.

— Ну и вонь! — раздался резкий голос. — Я сейчас поменяю вам нужник, а то к вам посетитель, а сюда войти невозможно.

Не говоря больше ничего, расплывчатая фигура — вероятно, одна из местных монахинь — быстро удалилась, оставив лампу освещать комнату.

Поначалу свет ужасно резал глаза, но потихоньку Франческа освоилась в полумраке. Наконец в келью вошел кто-то еще. Узница попыталась разглядеть лицо нежданного визитера, но все расплывалось перед глазами. Ей удалось разобрать лишь смутный силуэт, который, по всей видимости, принадлежал высокой стройной женщине. Вместе с гостьей в келью влетело облако духов, и уже за одно это Франческа была ей невероятно благодарна.

Однако, как ни старалась, она не узнавала лица женщины, стоявшей передней.

Победа была практически полной, оставалась лишь последняя деталь.

Увидев, во что превратилась юная Эриццо, графиня фон Штайнберг призвала на помощь все свое самообладание, чтобы не вскрикнуть от омерзения. Она искала ее целый год и наконец обнаружила в монастырской келье. То, насколько печален оказался удел Франчески, принесло Маргарет тайное удовольствие. Даже в самых смелых мечтах она не рассчитывала на столь великолепный результат. Графиня ненавидела эту глупую девчонку — благородного происхождения, избалованную, разрушившую свою жизнь ради пустого, ничего не значащего человека. Но особенно ее злило то, что Франческа по праву рождения уже обладала всем тем, чего сама Маргарет была лишена и о чем всегда страстно мечтала. У графини фон Штайнберг не было ни единого шиллинга, драгоценности или клочка земли, которые бы она не заработала собственным потом и кровью. Конечно, она тоже происходила из дворянского рода, но еще в совсем юном возрасте негодяй отец оставил ее одну без гроша в кармане, и высокий титул составлял ее единственное богатство. Много лет жизнь графини была пуста, как эта монастырская келья, в которую она только что вошла.

Вот почему Маргарет выбрала именно Франческу в качестве жертвы Казановы. Она продумала все до мельчайших деталей. Пари послужило не только для того, чтобы отправить в тюрьму знаменитого повесу, но и чтобы в лице юной Эриццо отомстить всем богатым девицам, наслаждавшимся счастливым детством, которого графиня была лишена.

Маргарет добилась поставленных целей, но мысль о том, чтобы лишить Франческу последней надежды, была слишком соблазнительна. Победа не была бы полной без этой маленькой детали, а потому она не пожалела времени и денег, чтобы выяснить, куда же, черт возьми, отправили эту мерзкую девчонку. И теперь графиня наконец увидела ее — настолько измученную, что у кого угодно сердце наполнилось бы жалостью. У кого угодно, но не у Маргарет.

Пока Франческа безуспешно пыталась разглядеть знакомые черты, графиня наблюдала за ней. Она поднесла клицу изящный помандер — чудесную подвеску из золота и серебра, висевшую у нее на шее. Маргарет предусмотрительно надела его в преддверии посещения монастыря и не пожалела: отвратительная вонь разложения, испражнений и плесени накрыла ее с той самой секунды, когда она переступила порог кельи Франчески.

Аромат можжевельника и камфоры, исходящий от помандера, принес некоторое облегчение. Графиня внимательно рассматривала то, что осталось от девушки, когда-то ставшей любовницей Джакомо Казановы.

Перед ней было истощенное создание с ввалившимися щеками и выпирающими скулами. Грязные рыжие волосы, сбившиеся в единый ком, еще сильнее подчеркивали нездоровую бледность кожи. Ужаснее всего выглядели глаза: когда-то зеленые, зрачки побледнели, как у слепца.

Вместо платья Франческа была одета в холщовую рубаху. Черные тараканы разбегались от нее в разные стороны, прячась в многочисленных щелях в стене.

Маргарет глубоко вдохнула ароматы помандера, крепко сжав пальцами изящную вещицу.

— Франческа, вы не знаете меня, но поверьте, я ваш друг, — сказала она.

— В самом деле? — слабым голосом переспросила девушка.

Ее слова проскрежетали в воздухе, словно лезвие по стеклу.

— Именно. Я не понимаю, как ваша семья смогла бросить вас в таком состоянии.

— Кто вы? — с трудом выдавила в ответ Франческа.

— Давняя подруга человека, который дорог вам.

Услышав эти слова, Франческа изумленно уставилась на нее широко открытыми глазами.

— Джакомо?.. — хрипло пробормотала она, словно не веря в происходящее.

— …Казанова, — закончила за нее графиня.

Глава 43

Разговоры о политике

Война и в самом деле началась. Пруссия вторглась в Саксонию, не утруждая себя официальным объявлением начала боевых действий, но, учитывая сложившуюся напряженную ситуацию, что еще оставалось делать Фридриху Второму? Несмотря на то что в первых нескольких битвах Австрия потерпела поражение, никто не может сказать, что императрица Мария Терезия фон Габсбург теряла время даром…

Пьетро Гардзони излагал аргументы в поддержку своей позиции — уверенности в скорой победе Австрии. Андреа Трон и Марко Фоскарини, в свою очередь, наперебой доказывали, как важно Венеции соблюдать нейтралитет в конфликте, который вполне может принять опасный оборот.

Троица беседовала, остановившись в середине знаменитой Лестницы гигантов Дворца дожей. Марс и Нептун — две огромные статуи из белого мрамора, которые изваял скульптор Сансовино, — казалось, посмеивались над их речами. Бог войны и бог морей будто поглядывали свысока на суетливых политиков, озабоченных лишь тем, как бы избежать участия в боевых действиях, разворачивающихся в Европе.

Но Гардзони совершенно не волновало, как они выглядят со стороны. Все, что ему было нужно, — это возможность влиять на тех, кто рано или поздно должен был проголосовать за него на выборах дожа. А учитывая состояние здоровья Франческо Лоредана, стоило ковать железо, пока горячо.

Именно из этих соображений в течение последнего года он приложил немало усилий, чтобы добиться привилегий для семей Трона и Фоскарини, благодаря своим связям в Австрии. Конечно, в его действиях не было ничего явного и демонстративного, но столь мощная монархия, как та, которую возглавляла Мария Терезия, постоянно нуждалась в оружии, снарядах, хороших тканях и прочих самых разнообразных товарах, и многие крупные заказы отдавались напрямую знатным венецианским кланам, которые, в свою очередь, — ввиду отсутствия конкурентов в этой своеобразной монополии, дополнительно усиленной новым военным конфликтом, — с радостью использовали каждую предоставленную возможность.

Погрузившись в свои мысли, Гардзони наслаждался лучами бледного осеннего солнца. Октябрь выдался странным: погожие дни чередовались с по-зимнему морозными, так что, когда температура позволяла провести время на открытом воздухе, члены Совета десяти с удовольствием покидали стены дворца.

Андреа Трон, представительный мужчина за сорок, давно вращался в высших кругах власти. Он служил послом в Вене, а в последнее время, получив мощную поддержку со стороны австрийского двора, неизменно предсказывал самое радужное будущее правлению Марии Терезии.

Что же до Марко Фоскарини, это был умудренный годами человек, пожилой, но поддерживающий себя в великолепной физической форме благодаря железному характеру.

— Положение Австрии вовсе не столь опасно, как кажется со стороны, — настаивал Трон. — Да, Фридрих Второй выиграл одно крупное сражение — при Лобозице, но будем откровенны, в целом его кампания обречена на неудачу. Это скорее похоже на засаду трех хищников, которые окружают добычу, чтобы потом разделить ее мясо между собой.

Марко Фоскарини внимательно посмотрел на него.

— Вы полагаете?

— Не просто полагаю, а полностью в этом уверен. Австрия, Франция и Россия осадили Пруссию со всех сторон, вам не кажется? — отозвался Трон.

— Конечно, лично я надеюсь, что в конце концов победит Австрия. Превращение Пруссии в державу первой величины не принесет ничего хорошего. Точнее говоря, полностью нарушит устоявшийся баланс сил. Однако, как бы то ни было, мы не должны поддерживать ни одну из сторон, сохраняя абсолютный нейтралитет, — сдержанно проговорил Марко Фоскарини.

— Мы знаем, каковы ваши убеждения, друг мой, — примиряюще отметил Гардзони, — и полностью их разделяем.

— Именно так, — кивнул Трон. — В конце концов, если судить по тому, сколько наши купцы зарабатывают на продаже оружия, можно только пожелать, чтобы конфликт продлился как можно дольше, по крайней мере, если боевые действия будут разворачиваться далеко от нашего города.