Мацнева Евгения – Дочки+матери=любовь (страница 11)
Идею с десятилеткой Валентин отмёл сразу: зачем корпеть лишние два года за школьной партой? Отец давно и очень внушительно, даже требовательно говорил лишь об одном варианте: надо окончить химический техникум, который когда-то он окончил сам.
Удивительная штука – родительское убеждение, что лучше, а что хуже для их детей.
Конечно же, Валентин искренне верил, что копирование его жизненного пути – это хорошо. Да, он рассуждал со своей колокольни, и его такой вариант жизни вполне устраивал.
Сейчас мне даже кажется, что Валентина просто пугало погружение женщины в карьерную канитель. Ведь Женечка надорвалась в своё время – значит, и дочь может так же надорваться…
Выходит, Валентин пытался по-своему защитить Леночку, обезопасить? Однако странная позиция, эгоистичная.
Так или иначе, но, как только Лена получила аттестат об окончании восьми классов, Валентин сам отвёл её в техникум:
– Будешь жить, как люди живут, – констатировал он.
Мама Лены – Женечка – рассуждала бы совершенно иначе.
Но, как я уже писала, родители Лены были из разного теста.
По отцовской логике, следовало быть «реалистом»: отучиться, пойти на завод, получать стабильную зарплату на хлеб с маслом. А артисты – так вон их уже сколько в телевизоре.
Лене, разумеется, такой жизненный уклад претил. Всё-таки деятельная материнская кровь побеждала в ней отцовскую осторожность.
Но тогда ей пришлось подчиниться. И Лена стала учащейся техникума.
Это заведение она так и не полюбила. Четыре года занятий слились в одну серую рутину, от которой хотелось поскорее избавиться.
Однако были и приятные моменты: общие выезды на уборочные работы, а за это платили уже вполне ощутимо, не так, как было в школьный период.
Когда Лена впервые получила несколько заработанных в колхозе купюр, её осенило. Свобода вытекает из самостоятельности, а самостоятельность зависит от заработка!
Мысль ей понравилась. Стало понятно, что пора обретать независимость от навязанной ей семьи. Возможно, именно об этом и думал Валентин, когда говорил, что надо максимально сократить путь от парты до зарплатной кассы завода.
Свою первую получку за сельхозработы от техникума моя мама запомнила очень хорошо.
Вытягиваются подростки быстро, в год может смениться два размера. Лена поизносилась к тому моменту, некому было её баловать, следить за гардеробом. Никто давно не интересовался: добротно ли, тепло ли она одета.
Поэтому заработанные деньги она решила потратить на обновку. Немудрено, девчонка – всего-то шестнадцать лет!
В примерочной Лена оторвала этикетки. Оплатила на кассе. И вышла из магазина при полном параде.
Помчалась домой, то и дело забегая в продуктовые магазины по пути – надо же и к столу что-то прикупить.
Славик привычно «дежурил» в её дворе. Сидел на скамейке у песочницы и болтал с подругой Лены – Надей. Удобная диспозиция: мышь не проскочит, видно всех входящих и выходящих.
…Лена вошла во двор, и Славик замер на половине фразы. Ещё бы. Нарядная, красивая – как модель с обложки журнала.
– Салют!
От Лены, конечно, не ускользало то, как смотрел на неё Славик. Что ж, всем нам, девочкам, приятны мужские пылкие взгляды!
Однако, понимая, что именно чувствует Славик, Лена не придавала значения его влюблённости: мальчишка.
Он был её ровесником, тоже ушел из школы после восьмого класса. Видно, и ему хотелось побыстрее окунуться во взрослую жизнь – Славик имел страсть к машинам.
– Отличный костюмчик, – слегка завистливо сказала Надя.
Лена покрутилась перед друзьями – женское кокетство всегда было естественной частью её натуры: стопроцентная женщина!
– Нравится?
Славик одобрительно цокнул языком, что означало: нравится и даже очень.
– Такой наряд выгуливать надо, – сказала Надя. – Завтра суббота, может, сходим на танцы?
Надя была на год старше Лены и жила в том же подъезде, этажом выше. Вероятно, если б не это обстоятельство, заставляющее их пересекаться довольно часто, близкими подругами они бы не стали. Но как-то незаметно сошлись, часто ходили на танцплощадки в городском парке или ДК.
Танцы – самое доступное удовольствие молодёжи того времени. Билет стоил пятнадцать копеек – цена нарезного батона. Однако билет – ерунда, а вот газировка-мороженое, без которых на тусовке не обойтись, котировались уже как крупные траты. Но откуда у девчонок деньги?
– На тебя мальчишки как на мёд липнут, – сказала однажды Надя.
Они тогда впервые решили пойти на городскую танцплощадку, и вопрос наличных возник сам собой.
– Ты просто улыбайся, остальное беру на себя. – И подруга подмигнула Лене.
Дело выгорело: в первый же танцевальный вечер весёлых улыбчивых подруг беспрестанно угощали то напитками, то сладостями. Неудивительно: Лена мальчишкам нравилась, была в ней особая, данная от природы, манкость.
Славик про походы на танцы моментально прознал. И тут же вызвался сопровождать Лену и Надю на все развлекательные мероприятия. Собственно, они не были против.
Парень на полном серьёзе уже месяц или два считал Лену «своей» девушкой. А кем он был для Лены на самом деле? Другом, просто другом – не больше. Это понимали абсолютно все. Даже молчаливый Паша. Он давно перестал бить Славку – просто не считал соперником. Пропускал его во двор, оглядывая с головы до пят взглядом строгого таможенника и грозно сплевывая себе под ноги.
Так что с развлечениями у Лены теперь проблем не было. В свои шестнадцать она чувствовала себя совсем взрослой.
– Так что, пойдём завтра на танцы? – спросил Славик у Лены.
– Конечно!
Надя перевела взгляд с одного на другого, усмехнулась. Что-то тёмное мелькнуло в её глазах.
Ревность… С этим чувством мама сталкивалась на протяжении всей своей жизни. Странно, но ей оно было не свойственно. Ущемлённая гордость, обида, досада – да, было, и не раз. Но ревность – нет. А вот её ревновали – и к ней ревновали тоже.
…С тех пор как Лена ушла из школы, Славик ежедневно торчал у подъезда дома, где жили Лена и Надя. И Наде бы это нравилось, если б Славик так откровенно не демонстрировал, что все его помыслы лишь о Лене.
Он был готов исполнить любой её каприз, а танцы – это так, мелочи. Кстати, деньги у Славика водились всегда – он устроился учеником в гараж, где ремонтировали автотранспорт.
– Значит, с тебя билеты, – напомнила Надя Славику. – И мороженое.
– А это, девушки, само собой, – кивнул тот.
Да, Наде Славик нравился. Очень. Лишь когда она поняла, что Лене он безразличен, смогла сдружиться с ней по-настоящему. Головой-то она понимала, что ничего между Славкой и Леной не будет. Однако наблюдать, как беззаветно он в неё влюблён, порой было довольно непросто.
…В тот вечер новый костюмчик Лены домашние не оценили. Или сделали вид, что не заметили обновку. А вот купленные продукты оказались кстати.
Лена прошла в свою комнату. Разделась. И, сидя на полу в темноте, стала думать о будущем, почему-то испытывая незнакомый ей внутренний трепет.
Ночью ей приснился какой-то очень приятный сон, жаль, выветрился поутру.
Субботний день прошёл, как обычно: завтрак, помощь по хозяйству, обед. Но приятное волнение не покидало.
Состояние Лены не ускользнуло от Валентина и Натальи. Всё же Лена почти никогда не улыбалась дома, а сейчас ходила задумчивая, улыбчивая. Старшие посматривали на неё, а спросить, от чего она светится, не решались.
Если бы и спросили – что могла бы им ответить Лена?
Ею овладела эйфория, которой нет названия. Наверное, в таком же состоянии собиралась на свой первый бал Наташа Ростова из романа «Война и мир».
Предчувствие первой любви – вот как это называется.
***
Вообще-то девочки начинают «навечно» влюбляться лет с тринадцати: возраст Джульетты. Но Лене в тринадцать было совсем не до романтики.
Пока она ощущала материнское присутствие в соседней комнате, с происходящим вокруг ещё можно было мириться. А когда Евгении не стало, Лену охватила тоска.
И стоит ли удивляться, что сейчас, чувствуя себя такой одинокой в родительском доме, она стала испытывать какую-то непреодолимую тягу.
Но к кому, к чему? Этого она пока не понимала.
А тяга эта была естественным для любого человека стремлением заполнить пустоту любовью. Ведь без любви жить трудно, невозможно, тем более – когда ты молод.
Конечно, у Лены хватало подруг. Она была уверена в себе – как все красивые от природы люди. А уверенность привлекательна. Так что мальчишки тоже всегда были готовы виться рядом.