Мацей Дудзяк – Томек на Аляске (страница 33)
— Браво, братец! Не знал, что ты владеешь такими словами, — Новицкий был явно доволен другом.
— Глупцы! — прошипел Черный, а Уильямс добавил: — Право, жаль, сэр Вильмовский, что эта история закончится так печально.
— Посмотрим, для кого, — бросил на прощание Томек.
Некоторое время все, кто был за частоколом форта, в полном молчании провожали взглядами мужчин, исчезающих в неровностях местности. Тишину внезапно нарушили донесшиеся откуда-то снизу низкие и необычайно гортанные звуки. Несколько удивленные, они обратили взоры к их источнику. Это Кимуксунк и второй инуит затянули необычную песнь. Звуки, казалось, шли из самой глубины их гортаней, хотя губы оставались неподвижны. Песнь набирала темп, превращаясь в финале в хриплое рычание.
— Это песнь смерти людей льда, — произнес Большая-Вода, незаметно встав за спиной Томека.
— Давайте решать, что делать, — Вильмовский был предельно серьезен.
— Думаю, следует воспользоваться спесью и самонадеянностью Блэка. Он ведь не знает, каким количеством людей и каким оружием мы располагаем, — начал Новицкий.
— Верно, — подтвердил Большая-Вода.
— Предлагаю расставить стрелков в нескольких точках форта, чтобы охватить огнем всю округу. Пока мы в форте, мы в относительной безопасности, — добавил Красный Орёл.
— У нас двадцать человек…
— Двадцать один, — вмешался Джек. — Можете на меня рассчитывать.
— Двадцать один, — поправился Томек. — В случае прорыва частокола нашей последней цитаделью будет здание тюрьмы. Только оно нам и останется…
— И молитва Богородице, — тихо закончил Новицкий.
Задачи были распределены, а защитники разделены на пять отрядов, занявших лучшие стрелковые позиции.
Томек, Новицкий и Красный Орёл сидели, прислонившись спинами к бревенчатому частоколу.
— Боишься, братец? — спросил моряк.
— Единственное, чего я боюсь, — это что могу больше не увидеть Салли, — грустно ответил Томек. — Она непременно хотела сказать мне что-то важное.
— Еще успеет! Мы справимся! — Боцман поддерживал друга. — Мы и не из таких передряг выбирались.
— Пожалуй, это самая серьезная ситуация, в которой мы оказывались, Тадек, — серьезно произнес Томек. — Кстати, что должно твориться в голове у такого человека, как Черный, чтобы он тешил себя фантазиями о создании в двадцатом веке нового государства? И где? Здесь?! На территории Соединенных Штатов?!
— А ты помнишь недавние англо-бурские войны?[136] — бросил Новицкий.
— Это другое. Там местные африканеры восстали против английского владычества, — неуверенно ответил Вильмовский.
— Да! Но игра началась с золота, найденного в местных горах! — Новицкий не сдавался. — Ха! Видишь, братец! Не только ты у нас ходячая энциклопедия!
— Тут ты прав. Опять дело в золоте, потому что…
— Внимание! Начинается! По местам! — Это был Большая-Вода, который все это время наблюдал за передвижениями русских.
Они поспешно схватились за оружие. Томек проверил, исправно ли работает затвор его скорострельного ремингтона. Он посмотрел на товарищей по оружию. Все сосредоточенно целились. Со стороны нападавших донесся громкий приказ к атаке. Они ринулись вперед. От частокола их отделяло не более шестидесяти метров. Бежали быстро, но не держали строй, характерный для регулярной армии. Не прятались.
— Ждать моего сигнала! — крикнул Томек. Он не знал огневой мощи своего отряда, не знал их меткости.
Они застыли, крепче сжимая в руках деревянные приклады карабинов.
Сорок метров. Уже без бинокля были видны черты лиц нападавших. Они были разного возраста: от юнцов до уже довольно пожилых людей.
— Еще нет! — повторил Вильмовский.
Нападавшие с каждой секундой были все ближе. Всего двадцать метров от частокола, меньше двадцати… Томек посмотрел на Новицкого. Струйка пота стекала по его виску.
— Теперь! Огонь! — наконец рявкнул он.
В тот же миг заговорили все стволы. Грохот выстрелов раздался почти одновременно, разорвав застывший в тишине воздух вокруг форта. Светлые облачка дыма над головами стрелков на мгновение заслонили обзор. Но легкий порыв ветра быстро открыл картину последствий всего одного залпа.
Перед фортом лежало двадцать одно тело. Некоторые из них корчились от боли после более или менее тяжелых ранений, другие замерли в одно мгновение. Опустошение, вызванное этим огнем, должно было произвести впечатление. Оно ужаснуло нападавших, а защитников наполнило гордостью — после минутного молчания вдоль всего частокола разнесся пронзительный победный клич, вырвавшийся из глоток тлинкитов.
Вильмовский снова некоторое время наблюдал за противником в бинокль. Он разглядел Черного, который с недоверием смотрел на поле боя, подсчитывая потери.
— Ну и всыпали мы им, братец! — Новицкий был явно удивлен результатом первого столкновения. — Видно, молодцы наши не хуже тебя глаз имеют!
— Я бы не слишком радовался, Тадек. У них по-прежнему преимущество как минимум четыре к одному, да и наверняка есть что-то в запасе, — охладил его оптимизм Томек.
— Задали мы этим русским перцу, только пыль столбом! Я бы на их месте, имея таких противников, как мы, от следующей атаки отказался, — продолжал торжествовать моряк.
— Вы не знаете Черного. Он злопамятен, коварен и изобретателен, — вмешался в разговор Джек Нильсен, опираясь на ствол своего карабина.
— Джек прав. Не будем забывать, что мы только что встали Блэку на пути к осуществлению его больной мечты о собственном разбойничьем государстве, — заметил Вильмовский.
— Пусть мой брат посмотрит туда! — внезапно произнес Красный Орёл, указывая на все еще покачивающийся у причала небольшой пароход.
Томек приставил бинокль к глазам.
— А чтоб его! Смотри, Тадек!
Новицкий поспешно перехватил у него бинокль. Он увидел, как русские, используя наскоро сколоченную тележку, перекатывают с парохода два орудия не слишком большого размера.
— Ну, вот и проблема. На мой взгляд, это пушки калибра около пятидесяти миллиметров. Вроде бы немного, но для деревянного частокола хватит, — заключил моряк.
— В укрытие! — крикнул Томек и, обращаясь к навахо, Новицкому и Большой-Воде, добавил: — Когда падут ворота, уводите людей в бастион.
Слова были излишни. На закопченных от выстрелов лицах Томек увидел сосредоточенность, решимость и волю к борьбе. У каждого из них здесь были свои счеты. Притаившись, согнувшись или лежа, они ждали развития событий. Секунды превращались в минуты. Нервы были натянуты до предела…
Через вырезанную в частоколе бойницу Томек зорко следил за каждым движением. Орудия были установлены точно напротив форта. По действиям канониров Вильмовский заключил, что опыта в обращении с ними у них не много.
«Наше счастье!» — Он с надеждой улыбнулся.
Вдруг где-то над его головой раздался выстрел. Он тут же навёл бинокль на нападавших и заметил, что один из канониров схватился за плечо. Он посмотрел наверх. Это Красный Орёл сделал точный выстрел, притаившись на крыше въездных ворот. Томек поднял большой палец в знак признания — все-таки с такого расстояния, ну и ну! — а навахо лишь едва заметно улыбнулся.
И расстояние, и меткий глаз Красного Орла, должно быть, произвели на русских впечатление: мгновение спустя, осыпая защитников форта ругательствами, они с трудом передвинули свои орудия.
Наконец, после долгой наводки, орудия рявкнули, извергнув из себя в облаках дыма два снаряда. Один из них со свистом пролетел прямо над частоколом, второй же ударил у самых ворот и пробил в них брешь. А затем, взорвавшись в нескольких метрах, поджег одно из строений поменьше. Со стороны нападавших разнесся торжествующий клич, несколько приглушенный очередным метким выстрелом Красного Орла.
Недолго думая, Томек крикнул:
— Огонь! Цельтесь и стреляйте во все, что там движется!
Частокол ожил огнем. Пули засвистели над головами, укладывая на землю все новых несчастных. Орудия русских снова ответили залпом, на этот раз куда более точным. Ворота содрогнулись на могучих петлях, но взрыв выдержали. Второй снаряд оказался действеннее. Его взрыв с легкостью подбросил в воздух двух тлинкитов.
— Это вопрос минут, братец, и ворота рухнут! — быстро говорил Новицкий с горящим взором.
— Все в бастион! Все! — крикнул Томек.
Орудия ударили еще раз, пробив в частоколе две бреши рядом друг с другом, достаточные, чтобы в них мог пройти взрослый мужчина. Торжествующий рев русских слишком красноречиво говорил о трагическом положении, в котором оказались защитники. Поодиночке и небольшими группами они стали покидать стрелковые позиции и отступать к каменному бастиону.
Томек еще раз окинул взглядом поле боя. Он заметил нападавших, выглядывавших из-за скал и ям. Без колебаний он вскинул карабин к плечу. Грянул выстрел, и один из перебегавших ближе всех рухнул как подкошенный.
— Ради всего святого! Братец! Быстрее! — крикнул взволнованный Новицкий, увидев, что друг все еще стоит на частоколе.
Томек без слов сбежал по деревянным ступеням и выбежал на главный двор. Красный Орёл как раз спускался по заранее приготовленной веревке с крыши башни, с которой так метко поражал врагов. До бастиона их отделяло около тридцати метров.
— Всего мгновение! Бегом, брат! — крикнул Томек навахо.
Вдруг рядом раздался мощный взрыв, обрушивший деревянную сторожевую башню почти прямо на Вильмовского и Красного Орла. Оба рухнули, придавленные огромной балкой. Новицкий, уже стоявший в дверях, хотел было вернуться, но Большая-Вода и Джек силой удержали его и втащили внутрь.