Мацей Дудзяк – Томек на Аляске (страница 30)

Некоторое время они бесцельно слонялись по обширной площади перед фортом, то громко смеясь, то зевая. Они производили впечатление совершенно беззаботных и, главное, чувствующих себя в полной безопасности людей. Все были одеты схоже, в одежду, типичную для северных трапперов, бродяг и исследователей. Но была одна деталь, которая заставляла думать, что это скорее сплоченный отряд, нежели случайное сборище северного люда. Дело в том, что у каждого на плече был отчетливо виден символ царского двуглавого орла с неразборчивой издали, даже в бинокль, надписью.

Поведение групп и группок мгновенно изменилось, когда в воротах появился невысокий, но внушающий уважение человек, по-видимому, предводитель. Черные, распущенные до плеч волосы и куда более изысканная, чем у остальных, одежда свидетельствовали о его особом положении. Его сопровождал рослый мужчина.

Двухметровый гигант окинул взглядом поляну и вдруг издал крик, переходящий в рев. При виде предводителя и при звуке этого приказа беспорядочное доселе сборище за несколько секунд превратилось в сомкнутый, выстроенный в две шеренги отряд.

Человек с длинными черными волосами говорил что-то на повышенных тонах, взволнованно, словно читал проповедь. В завершение он издал клич — непонятный с расстояния, где прятались Томек и его спутники, — который подхватил весь отряд. С этим кличем на устах, повернувшись направо, они двумя шеренгами двинулись к пыхтящему пароходу. Их провожали несколько фигур у ворот и несколько — на сторожевой башне.

Нетрудно было догадаться, что вооруженный до зубов, дисциплинированный и послушный приказам отряд отправлялся не на дружескую встречу со знакомыми.

Небо над фьордом, со стороны широких вод Залива Кука, начало менять цвет с ясно-голубого на темно-синий.

Томек подал знак Красному Орлу и Большой-Воде. Через мгновение вся четверка в полной тишине удалялась от форта на северо-восток. Вел их Кимуксунк, ловко огибая все буреломы и коварные топи.

Лишь через час напряженного марша инуит замедлил шаг и вскоре вышел на небольшую поляну. Три конусообразных шатра, расставленные в виде неправильного полукруга, производили впечатление временного лагеря.

— Ну, братец! Если ты где пропадешь, так это насовсем! — приветствовал Томека Новицкий. — Тьфу! Что я мелю, прости, братец. Просто хорошо, что вы вернулись.

— Целы и невредимы, и более того, с надеждой! — загадочно бросил Томек.

— Ну так говори же! Не заставляй ждать, — нетерпеливо сказал Новицкий.

— Спокойно, Тадек. Не проявляй чрезмерных чувств. Посмотри на инуитов и тлинкитов.

Действительно, коренные жители, хоть и осознавали всю серьезность ситуации, почти не разговаривали. На их лицах застыло каменное спокойствие. По сравнению с этой сдержанностью поведение огромного моряка можно было счесть просто взрывным, а это среди индейцев не одобрялось.

Новицкий быстро совладал с эмоциями и сел у костра в ожидании начала совета. Рядом примостилась Салли. Она была бледна, и ее губы, обычно алые, потеряли цвет. Под глазами залегли темные круги.

— Я всегда думала, что эскимосы живут в таких домиках изо льда, а тут, пожалуйста! Хоть в горах и на ледниках льда в избытке, у этих только шалаши, — полушутя произнесла она.

— Ну что ты, Салли! Во-первых, напоминаю, не используй слово «эскимос», потому что оно означает не что иное, как «поедатель сырого мяса», и попросту оскорбляет этих добрых людей. Они называют себя инуитами[134], то есть просто «человек». А во-вторых, домики, о которых ты говоришь, используются только зимой, и не здесь, а далеко на севере, откуда прибыл Кимуксунк с двумя другими инуитскими семьями, — объяснил Томек.

— Ах, Томми, и вправду. Ведь о том, что значит «эскимос», уже упоминал капитан Макгрегор, когда мы плыли на «Святой Марии».

— В Европе, к сожалению, их тоже повсеместно так называют, не имея ни малейшего понятия, что таким образом их попросту оскорбляют, — добавил Вильмовский.

— Сестра моя, ты должна знать, что, как и у наших братьев-тлинкитов, у инуитов тоже похитили женщин. В форте находится дочь Кимуксунка, — вмешался Красный Орёл. — Ее похитили далеко на севере, когда ее отец и другие охотники были на промысле. По следам они добрались до самых этих мест.

— Скоты! — возмущенно пробормотал Новицкий.

К костру подошли Большая-Вода и Кимуксунк. В их позах чувствовалось напряженное ожидание.

— Пусть мои братья садятся. Пора обсудить план, — сказал Томек. — Мы уже точно знаем, что в форте около шестидесяти мужчин.

— Они ведут себя как солдаты, — вставил Красный Орёл.

— …или, по крайней мере, как хорошо обученный отряд, — продолжал Томек. — Мы также знаем, что чуть больше часа назад в сторону Залива Кука отплыл пароход с большинством обитателей форта, что создает для нас удобный случай для освобождения всех пленников.

— А откуда мы знаем, что они там? — усомнился Новицкий.

— Большая-Вода видел их через длинный глаз, — с хитрой улыбкой ответил тлинкит.

Томек смочил языком губы и начал чертить прутиком план форта и схему действий.

— Значит, в форте осталось не больше пятнадцати человек, охраняющих пленников. Предлагаю разделиться на три группы: первая займет стрелковые позиции на скалах, чтобы в случае необходимости заставить замолчать людей в форте. Вторая войдет внутрь, когда ворота откроют изнутри, а третья эти самые ворота и откроет, — говорил Томек. Глаза его пылали в отсветах костра.

— Но как, черт возьми, ты собираешься проникнуть внутрь, братец?! — скептически допытывался Новицкий.

Красный Орёл и Большая-Вода вопросительно посмотрели на Вильмовского.

— Вот здесь! — Он ткнул прутиком в только что начерченную линию ручья.

— Но ведь это ручей! — изумился Новицкий.

— Вот именно! От его русла прорыт небольшой канал, который идет под частоколом прямо внутрь форта, — с триумфом объявил Томек.

Молчавший доселе Кимуксунк громко цокнул языком, что означало восхищение и уважение. Остальные участники экспедиции тоже с одобрением закивали.

— Ну, братец! Идея, достойная твоего почтенного батюшки и Смуги вместе взятых, — похвалил друга моряк.

Проверяли оружие и патроны. Индейцы растирали на лицах пепел от сгоревших в костре поленьев, смешанный с небольшим количеством медвежьего жира. Красный Орёл предложил Томеку сделать то же самое. Увидев минутное колебание друга, Новицкий перехватил у навахо плоскую миску с темной мазью и вычернил себе лицо, а заметив слегка удивленный взгляд Салли, бросил:

— Ну что? С волками жить — по-волчьи выть!

Больше не раздумывая, Томек тоже затемнил лицо. Он прекрасно понимал, что, помимо ритуального значения, боевая раскраска очень практична: она помогает слиться с окружением и стать почти незаметным для противника.

— Любимый, прошу тебя, береги себя, — Салли прижалась к мужу.

— Конечно. Можешь мне доверять, — ответил Томек, кладя руки ей на плечи.

— Но на этот раз будь особенно осторожен, не рискуй без нужды, — настаивала девушка и, немного подумав, добавила: — А когда все окончательно закончится, нам нужно будет поговорить о чем-то очень важном.

— Ох, Салли! Скажи сейчас, прошу, — потребовал Томек.

Девушка на мгновение замялась... И тут раздался зов Красного Орла.

— Мы готовы! Пора выступать!

— После всего, хорошо? — спросила Салли.

— Okay! — ответил Томек, целуя ее на прощание.

Они двинулись по индейскому обычаю, гуськом. Во главе шли Кимуксунк и его товарищ — они вырвались на несколько десятков метров вперед. Он лучше всех знал эти окрестности, поскольку уже несколько дней вел разведку, подбираясь к форту и выслеживая группу, которая три дня назад ушла вверх по реке на северо-запад. Инуит также подтвердил догадки Томека и Красного Орла о том, что русские умышленно подожгли лес.

Через час пути они снова оказались в непосредственной близости от форта. Небо над Заливом Кука приобрело серо-черный цвет, предвещая весеннюю грозу, а над водами залива — шторм.

Томек осмотрел в бинокль форт и побережье. Ничего не изменилось: пристань по-прежнему была пуста, а ворота форта закрыты. Они прождали в укрытии еще час. Начался дождь, и ветер со стороны залива приносил все более холодный и влажный воздух.

— Пора! — шикнул Томек. На его лице и лицах остальных дождь размазывал смесь сажи и жира, придавая им устрашающий вид. Группа призрачных фигур скользила в тени.

Задачи были распределены заранее. Каждый знал, что делать. Томек вместе с навахо должны были открыть ворота форта изнутри, а Новицкий с Большой-Водой и основными силами — незаметно подобраться вплотную к поселению. Кимуксунк, второй инуит и двое лучших стрелков занимали позиции на холме. Сигналом к решающей атаке должно было стать открытие ворот.

Томек и Красный Орёл сделали большой крюк, обойдя поселение и проделав немалый путь. Они могли бы, конечно, попытаться проскользнуть незамеченными, сократив дорогу, но тогда рисковали быть обнаруженными кем-то из форта. А это свело бы на нет весь план по спасению пленников. Дождь разошелся не на шутку, и небо то и дело прорезали молнии. Громы, отражаясь от отвесных скал фьорда, через мгновение отзывались многократно усиленным эхом и звучали, как канонада корабельных орудий крупного калибра.

Наконец, почти через полчаса ходьбы сквозь стену дождя, они добрались до ручья. Держась левого берега, с оружием, поднятым над головами, они двинулись в сторону нескольких едва различимых в полумраке огней форта. К счастью, несмотря на льющиеся с небес потоки воды, ручей не слишком разлился, и течение оказалось к ним благосклонно.