Матс Страндберг – Последняя комета (страница 53)

– Несколько дней назад сюда заглядывала дамочка из полиции, – говорит Манге, в то время как я смотрю цифры на фасадах. – Она видела сообщения Тильды.

Тень кирпичного дома падает на асфальт. Несколько детей прыгают на скакалке на тротуаре.

Я прохожу строение номер 20. Слышу, как щелкает зажигалка. 18, 16…

Кто-то делает глубокую затяжку. 12, 10, 8…

– И что ты тогда сказал? – спрашивает Люсинда на удивление спокойным голосом. – Чем ты занимался в ту ночь?

А вот и дом номер четыре. Звук мотора автомобиля слышен из динамиков. Я останавливаюсь у края дороги, смотрю вверх на фасад и вижу открытое окно.

– Смешно, конечно, – говорит Манге. – Но у меня лучшее в мире алиби.

– И какое же тогда?

Собеседник Люсинды специально выдерживает паузу.

– Как раз та мадам из полиции забрала меня после матча. Я подрался на площади и просидел в участке всю ночь.

Он делает новую затяжку и смеется. И пусть вокруг ясный солнечный день, я снова оказываюсь под дождем на погруженной в темноту площади. Вижу, как на нее въезжает полицейский автобус. Как люди колотят по нему ладонями и возбужденно орут. Вижу Тильду, смотрящую на них стеклянными глазами. «Сегодня вечером случится что-то ужасное». Наружу вываливаются полицейские, их очень мало. Мария была одной из них. Наверное, она и есть та самая «дамочка из полиции»?

Но даже если Манге не убивал Тильду, он по-прежнему может представлять опасность. Я не спускаю взгляд с открытого окна.

Уходи оттуда, Люсинда. Хватит уже. Мы узнали все, что нам требовалось.

– Тильда шла на встречу с кем-то, – говорит она. – Ты знаешь, с кем именно?

– Нет. Но она ужасно нервничала, когда пришла сюда в начале вечера. И явно на кого-то злилась. – Его голос дрожит. Насколько я понимаю, он плачет. – Мы оттянулись немного здесь дома, а потом отправились в город вместе, – продолжает он. – Тогда мы впервые увиделись за пределами этой квартиры. Но она пошла к своим друзьям, а я встретил своих…

Он делает затяжку.

– Мы с ней обычно называли себя самыми немыслимыми друзьями в мире.

Значит, так все и было, вопреки всему. Дилер Тильды стал ее новым другом. «Другие сказали бы, что он недостаточно хорош для меня, но он слушает всегда, не навязывая свои суждения». Именно за этим окном сидела Тильда, когда она писал письмо Люсинде.

– Нас на самом деле очень мало что связывало, – говорит Манге.

– В отличие от нас, – бормочет Люсинда тихо. – Мы все делали вместе. И были очень близки. А потом расстались, исключительно из-за меня. Именно я должна была умереть, но это сделала… и я… я…

Снова всхлипывания. Теперь Люсинды.

– Я не знаю, как это выдержу, – шепчет она. – Ты должен помочь мне.

Тишина.

– Я не знаю, кто убил ее, – говорит Манге.

– Но тебе же известно, чем она занималась летом. А я понятия не имею. Ты должен мне рассказать.

Теперь я тоже плачу. Мы вместе плачем по Тильде.

– Что ты хочешь знать? – спрашивает Манге хрипло.

Пауза, Люсинда размышляет.

Двое детей, до этого прыгавших со скакалкой, пробегают мимо моей машины.

– Как вы познакомились? – интересуется Люсинда.

Манге смеется. Мягче на этот раз.

– Все произошло случайно. Она соблазнила одного моего кореша в городе, но в итоге мы с ней проболтали вдвоем целый вечер. В результате у кореша испортилось настроение.

Я сниманию ремень безопасности. Он слишком давит. Мне трудно дышать.

– Как ты заставил ее начать? – спрашивает Люсинда.

– Начать?

– Употреблять наркотики.

На время воцаряется тишина.

– Она занималась этим задолго до того, как пришла сюда в первый раз.

Я сглатываю комок в горле. Знаю, что скоро не будет пути назад.

«И если мы встретимся снова, я расскажу тебе, что никогда не была пай-девочкой, как считали все, включая тебя и Симона».

– Ты не должна винить в этом меня, – говорит Манге.

Тишина.

– А кого тогда? – спрашивает Люсинда.

Я пишу это на моем телефоне. Руки дрожат, все тело вибрирует. Испаряются последние остатки адреналина. Я встречалась с дилером Тильды. Одна.

Едва перешагнув порог его квартиры, я уже знала, что он был ее новым другом. Ведь перед окном стоял телескоп. А на диване лежала карта Луны.

До визита я его боялась. Ненавидела из-за наркотиков, к которым он приучил Тильду. Но сейчас я могу понять, почему она любила его. И почему смогла довериться ему. Ведь, наверное, нет более надежных людей, чем параноики? Согласно слухам, Тильда расплачивалась за дурь сексом, но, по-моему, они просто были друзьями. И он тоже скорбит по ней.

Вдобавок, когда они познакомились в начале лета, она уже употребляла наркотики. От погибели никуда не спрячешься, но они в любом случае помогали Тильде избавляться от страха и, как нам теперь известно, появились в ее жизни гораздо раньше.

В девятом классе весной она обеспокоилась тем, что плавание влияет на ее оценки. А поскольку к тому времени мечта стать врачом уже начала перевешивать ее желание достичь больших успехов в спорте, она принялась искать решение неожиданно возникшей проблемы.

Насколько я помню, мне она тогда ничего не сказала, а только пожаловалась на проблемы в школе. Но я решила, что она просто избалована тем, что у нее никогда не возникало необходимости зубрить всерьез. Но в девятом классе даже ей уже не хватало усвоенного на уроках.

Однако она поделилась с Томми планами снизить уровень своих амбиций в плавании. И он, скорее всего, запаниковал. Ведь Тильда была его звездой. Его творением. И если бы ей удалось стать известной пловчихой, это значительно повысило бы его авторитет как тренера и позволило подняться на новую ступеньку в карьере.

Однако Тильда вот-вот могла выскользнуть из его рук. И поэтому Томми предложил ей свою «помощь».

На мой взгляд, ему даже не стоило особого труда убедить Тильду, что она сможет получить все и достичь всех своих целей, если будет слушать его. Он пообещал ей посодействовать в улучшении концентрации и восстановлении сил после тренировок, и она, конечно, согласилась.

Говорят, зависимость всегда возникает исключительно по вине самого наркомана. Но именно Томми подсадил Тильду на амфетамин, пусть даже в качестве препарата от синдрома дефицита внимания и гиперактивности. Он знал врача, который мог поставить ей нужный диагноз при обследовании и выписать рецепт. Проблема состояла в том, что данное «лекарство» могли выявить при допинг-тестах. Но ее решили с помощью соответствующего ходатайства в федерацию плавания. А поскольку Тильда была еще несовершеннолетней, он уговорил ее мать подписать его.

То есть она все знала.

Та самая Каролин, которая всегда твердила, что нельзя растрачивать талант впустую. И надо стараться на пределе возможностей. В ее понимании она, наверное, оказала Тильде услугу. И даже подстраховалась на всякий случай, взяв с нее обещание принимать таблетки только перед важными контрольными и в других «экстренных ситуациях». Но это уже ничего не могло изменить, поскольку Тильде явно понравилось их пить.

В гимназии требования к успеваемости особенно повысились. И с пилюлями все получалось гораздо проще, они помогали ей быть идеальной ученицей, идеальной подругой, идеальной дочерью, но постепенно разрушали изнутри.

И Томми точно знал, как много принимала Тильда. Именно он ведь заботился о постоянном обновлении ее рецептов. Но знала ли Каролин? Может, как раз поэтому она хотела услышать подтверждения и от меня, и от Симона, что была хорошей и любимой матерью?

Или до нее на самом деле так и не дошло, что Тильда стала зависимой от таблеток, которые она сама и помогла ей достать? Неужели она даже не поняла связь, когда узнала, что Тильда употребляла наркотики все лето? Хотя у нас, людей, порой ужасно хорошо получается закрывать глаза на то, что мы не хотим видеть. Взять, например, меня. Я сама не замечала, как Каролин давила на Тильду, и все из-за своих детских мечтаний о такой матери, как она. Столь же интересующейся моей жизнью и старающейся принимать в ней активное участие.

В такой ситуации остается только догадываться, как сильно Тильде не понравилось, когда Томми и Каролин в итоге стали любовниками. И, выходит, не зря она написала ему: «Если то, что я делаю, неправильно, то это ТВОЯ ВИНА».

А когда я сейчас узнала всю предысторию, мне ужасно захотелось поговорить с Каролин, если она действительно живет в отрицании. Поведать ей, как далеко человек, с которым она спит, был готов зайти, как он использовал ее дочь. Однако, обсудив все с Симоном, я решила не делать этого исключительно ради самой Каролин.

Осталось только двенадцать дней, и в противном случае ей пришлось бы провести их в полном одиночестве.

И даже если бы она не смогла порвать с Томми, то ненавидела бы себя за это.

А ее жизнь и так непроста.

Но это вовсе не означает, что мы кого-то из них прощаем. Однако приходится признать, что я не знала, сколько ненависти Тильда прятала внутри себя.

Что же касается дилера, он не мог ее убить. В ту ночь полиция задержала его после беспорядков в городе. Симон сейчас в полицейском участке пытается проверить, не солгал ли он. Но я и без этого верю ему. Мне, пожалуй, не следует говорить тебе, что он «наркоторговец с золотым сердцем», но так все и есть, сколь бы иронично это ни звучало. Он единственный во всей истории не использовал Тильду в личных целях.