Матс Страндберг – Дом (страница 65)
Вера сжимает губы, которые превращаются в тонкую линию.
Юэль чувствует, как Дагмар у него за спиной качает головой. Но когда он смотрит на нее, то видит, что старушка сидит без движения. Причмокивает таким же беззубым ртом, как и у сына Фредрики.
На стене рядом с кроватью Дагмар висят акварели и рисунки, на них красивая молодая женщина. Создается впечатление, что художник был в нее влюблен. Каждый штрих кисточкой или карандашом кажется чувственным. Юэль подходит ближе. Потрясенный, он понимает, что на картинах изображена Дагмар. Та же женщина, которая сейчас сидит в постели и таращится на него враждебными, слезящимися глазами.
– Какие красивые картины, – говорит Юэль.
На одном из рисунков обнаженная Дагмар, откинувшись назад, сидит в море цветов.
Они нарисованы той же рукой, которая нарисовала цветы на табличке с именами. И Юэль все понимает.
Он снова оборачивается к Вере:
– Хотел бы я, чтобы кто-нибудь любил меня настолько, чтобы так изобразить.
Если Вера и понимает, что Юэль догадался, то не показывает виду.
– Можете не рассказывать, что произошло, – говорит Юэль. – Теперь это уже не важно.
Он берет коробку. Собирается попрощаться, и вдруг Вера открывает рот:
– Дагмар должно было стать лучше.
Юэль не меняется в лице. Ждет в тишине, боится перебить Веру – а вдруг она передумает?
Нижняя губа старушки подрагивает.
– Это была не Дагмар. Это он заставил ее говорить все те вещи.
– Меня он тоже обманул, – признается Юэль.
Вера тяжело вздыхает. Храбро смотрит на него.
– Теперь мы хотя бы от него избавились, – говорит она. – Он же добился того, чего хотел.
Юэлю кажется, будто к спине прикасаются холодные пальцы. Он смотрит на окно. Штора развевается.
– О чем это вы? – спрашивает он.
– Он и твою маму обманул, – говорит Вера.
– Как?
– Ей пришлось умереть, чтобы он стал свободным.
– Свободным?
Вера кивает.
Она напрасно пожертвовала собой ради него и Нины?
Юэль сглатывает:
– Куда он делся?
– Не знаю, – говорит Вера. – Иногда он здесь, но нас не трогает. И всегда исчезает снова.
Юэль смотрит на нее. Нужно собраться с духом, чтобы задать вопрос:
– Он теперь во мне? Это я?
Но Вера решительно мотает головой:
– Нет. Ты был слишком сильным.
Дагмар причмокивает в постели. Посасывает десну.
Нина
Что-то ее разбудило. Дневной свет за опущенными рулонными шторами. Щебет птиц. Но в доме тихо. Нина смотрит на лампу, которая теперь всегда включена в спальне. Убеждается, что лампа не мигает. Садится в постели. Оглядывает стены в поисках жирных пятен.
Нина снова кладет голову на подушку. Закрывает глаза. Пытается вернуться в забытье сна, но страшные картины уже проникли в ее сознание. Моника в коридоре. Кровь. Бледные глаза, смотрящие на лампы на потолке.
Ей никогда от них не избавиться.
Маркус спрашивает, как она себя чувствует, как все было, что на самом деле произошло. У Нины нет ответов. Она отказалась от предложения Элисабет предоставить ей помощь психолога. Какой в этом смысл? Она все равно не может рассказать правду.
На первом этаже звонят в дверь. Нина открывает глаза. Понимает, что ее только что разбудил звонок. Неохотно встает с кровати. Надевает мягкие штаны и спускается по лестнице.
Проходя мимо окна на кухне, видит рядом с домом старый «нисан» Моники. Внезапно ей становится тяжело дышать. Нина раздумывает о том, чтобы подняться и снова лечь в постель. Спрятаться от мира!
Снова звонок. Нина выходит в прихожую и открывает дверь.
Бесцветные глаза Юэля –
– Что-то случилось? – спрашивает Нина.
– Не знаю. Мы можем поговорить?
В машине на пассажирском сиденье стоит коробка с вещами Моники, и Нина понимает, что он приехал из «Сосен».
Грудь словно сдавливает железным обручем.
– Не возражаешь, если поговорим вон там? – спрашивает Нина. – Мне нужен свежий воздух.
– Конечно. Маркус дома?
– Нет. На работе.
Они вместе идут в сад. Трава под ее босыми ногами свежая и сочная. Скоро придет время ее подстригать. Что бы ей ни приходилось переживать, трава продолжает расти как ни в чем не бывало. Она материальная. Настоящая.
– Какая идиллия у вас тут, – говорит Юэль, когда они сели в садовые кресла.
Нина кивает. Смотрит на блестящую гладь воды в заливе.
От этой мысли у Нины кружится голова. Она замечает, что крепко вцепилась в подлокотники, как будто иначе может свалиться с земного шара.
Она никогда не забудет просветление, которое случилось в квартире Г6 от того, сколько всего скрывается под лакированной реальностью.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Юэль.
Он щурится от солнца, но продолжает изучать Нину, словно хочет зарегистрировать каждое ее движение, малейшее изменение мимики.
Или ей просто кажется. Может, она уже разучилась взаимодействовать с другими людьми. Маркус – единственный, с кем она общалась после той ночи в «Соснах», и даже его избегала как могла.
– Я не знаю, как с этим жить, – признается Нина. – Кажется, я абсолютно разбита.