Матс Страндберг – Дом (страница 49)

– Кто-то близкий?

Нина мотает головой. Все близкие, но никто не близок в этом смысле, что бы ни было этим смыслом.

Юэль протягивает ей бутылку.

Нина отказывается:

– Я и так выпила слишком много.

– Можешь переночевать здесь, если хочешь.

– Не думаю.

– Можешь занять комнату Бьёрна.

В голосе Юэля слышится отчаяние, и Нина понимает: оно связано с тем, что в доме включены все лампы.

– Нет. Я должна поехать домой.

Но должна ли на самом деле?

Нина не хочет домой, не хочет оставаться наедине со своими мыслями, несмотря на то что там Маркус. Она бы никогда не смогла ему обо всем рассказать. Мысль о его реакции заставляет ее подавить истерический смешок.

Кажется, Юэль этого не замечает. Он крутит в руке стакан с виски.

– Понимаю, – говорит он. – Я просто не хотел быть один. Я… мне страшно.

Его признание усиливает страх Нины.

Так легко представить себе звук босых ног по полу у нее за спиной. Хриплый голос, который становится все ниже и потом раздваивается.

Нина смотрит на люстру. Она светит не мигая.

– Я тоже это заметил. – говорит Юэль. – Иногда что-то происходит с лампами.

Слезы снова обжигают веки изнутри.

– В «Соснах» начали появляться жирные пятна, – сообщает Нина.

Юэль смотрит поверх ее плеча в сторону спальни. Нина очень напряжена.

Не оборачивайся – вдруг она там стоит?

– Здесь было пятно рядом с кроватью мамы, – говорит Юэль. – Но оно не возвращалось после того, как она переехала.

– Значит, то, что происходит в «Соснах», началось с появлением Моники.

Они долго сидят молча.

Нина не знает, как ей с этим справиться. Ни малейшего представления.

– Я был под кайфом, когда привез маму в «Сосны», – внезапно признается Юэль. – Но все было не так, как ты думаешь. Я так нервничал, что принял ее успокоительное. Это был халдол и… в общем, не самая удачная была идея. Я только хочу, чтобы ты знала, что я не принимаю наркотики больше шести лет. Вернее, не принимал до рецидива на Мидсоммар. – И он поднимает стакан, словно только что прозвучал тост. – Как видишь, теперь я чист.

Нина не отвечает. Юэль снова смотрит в стол. Кажется, собирается с силами. Нина ждет.

– Нина, – продолжает Юэль, – я сожалею о том, что сказал, когда ты была здесь в последний раз. Я… на твоем месте я бы тоже не поехал со мной в Стокгольм. Ты правильно сделала, что осталась. И сейчас я тебя понимаю.

Нина качает головой:

– Теперь это не важно.

– А для меня важно. Я так часто винил тебя все эти годы, думал, что моя жизнь сложилась бы иначе, если бы ты поехала со мной. Но мои ошибки – только мои. В «Анонимных наркоманах» нас этому учат, но я, видимо, медленно все схватываю.

Нина задумывается, был ли мертвый парень, о котором Моника говорила с Юэлем, одной из этих ошибок. Но ничего не говорит. Юэль избавил ее от встречных вопросов, и она платит ему тем же.

– Велосипед Моники все еще здесь? – спрашивает она. – Если да, то вот мой способ вернуться домой.

Юэль кивает, и Нина пододвигает свой стакан к нему.

«Сосны»

Скоро полночь, и Рита только что начала обход. Она снимает перчатки, пишет большую букву «А» в дневнике дефекации в комнате Виборг. Сегодня вечером Виборг на удивление спокойна. Ни плача, ни отчаянных телефонных звонков. Она просто молча смотрит на Риту.

Петрус молчит, пока она проверяет его подгузник. В ответ на вопрос, нужно ли ему что-то, мотает головой.

Добрый день. Меня зовут Эдит Андерссон, я секретарь директора Пальма, сонно говорит Эдит. Рита решительно кивает. Методично работает с ее телом и старается не сойти с ума. Добрый день. Меня зовут Эдит Андерссон, я секретарь директора Пальма. Добрый день. Меня зовут Эдит Андерссон, я секретарь директора Пальма.

Когда Рита заходит в комнату Будиль, та просыпается. Рита ей не нравится. Но в данный момент это неважно. Она снова счастлива. Ее тайный любовник обещал вернуться. Объяснил, что не может жить без нее. Ей только нужно немного потерпеть. Скоро он сможет приходить и уходить по собственному желанию. Эта мысль радует Будиль. Она позволяет Рите дотрагиваться до себя без возражений.

Лиллемур тоже лежит тихо и таращится на Риту. Той становится неуютно. Она торопится закончить работу. И как раз когда она уже собирается войти в квартиру Г6, слышит громкие голоса. Рита вздрагивает. Потом оборачивается к комнате отдыха и замечает внутри синеватое сияние.

Рита решительным шагом идет туда. Телевизор включен. На экране рядом с обнаженным трупом женщины сидят на корточках полицейские, в синем свете по комнате пляшут тени. Рита включает лампу на потолке. Никого! Смотрит за диванами, больше здесь негде спрятаться. Раздраженно нажимает на кнопку, и телевизор с треском выключается. Должно быть, какой-то шутник из других отделений. Это не может быть кто-то из стариков. Они бы не успели убежать. Рита выключает свет и уходит. Тщательно следит за тем, чтобы выглядеть спокойной и собранной на случай, если на нее смотрят. Она успевает сделать лишь несколько шагов по коридору, как из комнаты отдыха снова доносятся громкие голоса.

В квартире Г7 Улоф лежит, натянув одеяло до самого подбородка. Он дрожит во сне, как будто мерзнет.

В квартире Г8 Вера закрывает уши. Но голос, который она слышит, доносится не извне. Ты должна быть готова, приказывает он. Не слишком рано, но и не слишком поздно. Скоро.

Ну все, хватит, громко говорит Рита и снова кладет пульт дистанционного управления на журнальный столик. Она уверена, что те, кто ее разыгрывает, прячутся за углом в коридоре А, но она не собирается их искать. У них наверняка есть еще один пульт, думает она. Здесь же везде одинаковые телевизоры. Вот как они это делают. Она вытаскивает шнур из розетки. Пусть теперь попробуют. Рита возвращается в коридор Г, высоко подняв голову. Каждой клеточкой тела чувствует, что за ней наблюдают. Наверняка это Адриан или кто-нибудь еще из сопляков. Она возвращается к квартире Г6. В последний раз прислушивается к звукам в конце коридора, а затем нажимает на дверную ручку. Открыв дверь, она сразу слышит слабый лязг изнутри квартиры. Но когда она заходит в комнату, Моника крепко спит. Бортик кровати слегка подрагивает. В пазу звенит развинченный болт. Рита кладет руку на холодный металл бортика, и вибрации сразу прекращаются. Моника открывает глаза. Они совершенно белые, как сваренные вкрутую яйца, которые воткнули в череп. Рита вскрикивает. Это всего лишь оптический обман, ты же понимаешь? – мягко говорит Моника. Она моргает, и глаза снова становятся обычными. Чего только себе не вообразишь. Ты становишься такой же, как мы. Я чувствую это по запаху. Твой мозг совсем прогнил.

В комнате отдыха опять работает телевизор. Воздух насыщен электричеством.

В комнате для персонала снова и снова звенит микроволновка.

Тебе дорога сюда, к нам, говорит Моника, смеясь, и от ее хриплого кудахтанья в животе у Риты все переворачивается. Сукди будет менять тебе подгузники. И все твои коллеги будут знать, что тебя никто не любит, потому что никто не будет тебя навещать. У тебя будут только я, Петрус, Виборг и остальные, а потом ты умрешь.

Юэль

– Ты отдаешь себе отчет, что мы вообще это обсуждаем? – спрашивает Юэль.

Нина мотает головой. Кажется, она уже немного пьяна. Наверное, не привыкла пить. Самому ему, наоборот, не удается опьянеть, как бы того ни хотелось.

– Это как бы… Моника, – говорит Нина. – Она же никогда дурного слова ни о ком не говорила. А теперь…

Она сбивается.

– Может, именно поэтому… – Юэль наполняет стакан. – Может, она столько всего носила в себе все эти годы, что теперь это выходит наружу.

– Деменция не так работает.

– Но это же не деменция. Или не только она. Разве нет?

Нина пожимает плечами. Пытается казаться равнодушной, но безуспешно.

Юэль смотрит прямо на нее. Не хочет видеть гостиную у нее за спиной. Дверь в мамину спальню приоткрыта.

Ему показалось, что раньше этим вечером он слышал звуки, идущие оттуда.

– Мне жаль, что тебя в это втянули, – говорит он. – То есть я, может, и заслуживаю, чтобы мама набрасывалась на меня… Но ты ведь не имеешь к этому отношения.

Юэль растерян – в глазах Нины сверкает злоба.

– Ты действительно не понимаешь? Когда ты уехал, я просто исчезла. Бросила ее после всего, что она для меня сделала.

Он молча смотрит на нее.

– Моника была мне как мать, – продолжает Нина. – Мне есть за что ее благодарить. Но я никогда этого не делала. И теперь она мстит.

Сквозь взрослую Нину Юэль видит Нину-подростка. Словно два слоя лежат один на другом.