Матильда Вудс – Девочка, кот и штурман (страница 24)

Впервые с тех пор, как они вышли из Нордлора, Барнакл осознал, что эта девочка оказалась не такой уж плохой. На самом деле она, возможно, была лучше всей команды вместе взятой. За исключением Харойльда, разумеется. Если бы кот составлял собственный список экипажа, в нем было бы всего два человека: эта девочка и штурман. Все остальные, по его мнению, могли идти ко дну, особенно бессердечный капитан.

Жена Харойльда вскочила посреди ночи. Несмотря на неподвижный ночной воздух, ставни на окнах спальни были распахнуты. Даже в кромешной тьме, не видя часов, Матильда точно знала, сколько времени. Ставни всегда раскрывались ровно в два часа, каждую ночь. Они с мужем даже пробовали запирать их на тяжелый железный засов, но, независимо от его размеров или мощности, ставни всегда раскрывались и качались на невидимом и неощутимом ветру.

Годами они недоумевали, почему так происходит. Но потом в одном из северных поселений Харойльд случайно встретился с человеком, выжившим при крушении корабля, из которого был построен их дом. Тот припомнил ночь, в которую погиб «Маленький шкипер». Суровая буря немилосердно трепала судно несколько часов, пока в два часа ночи ветер не снес ему нос.

Матильда выбралась из постели и поспешила к окну. На ней были надеты четыре пальто и три пары варежек, однако ей все равно было холодно. Возможно, Фрейдис Спитс и ошиблась насчет раннего прихода зимы, но она была абсолютно права, когда говорила, что зима станет самой страшной, темной и холодной за последние пятьдесят лет. Казалось, что солнце напрочь забыло о Нордлоре да и обо всем Севере. Вместо того чтобы ярко светить им каждый день, оно совсем перестало появляться на небе. Почти неделя прошла с тех пор, как Матильда видела солнце последний раз, и иногда женщина боялась, что больше оно уже не появится.

Все жители Нордлора чувствовали то же самое. Люди практически перестали выходить из домов, за исключением тех дней, когда приходилось отвоевывать продукты на еженедельном рынке, после чего они проходили мимо друг друга в тишине и отчаянии. Нордлор превратился в поселение ходячих призраков: место, населенное людьми, чья кожа бледнее луны и холоднее северного ветра. Казалось, что каждый уголок деревни постепенно умирает во тьме и не останется ничего живого, когда наконец выйдет солнце.

Матильда протянула старческие руки и ухватилась за ставни. Крепко вцепившись в дерево, насколько позволяли ей силы, она захлопнула их. Но стоило ей убрать руки, как те снова распахнулись. Открывающиеся по ночам ставни всегда досаждали им, но сейчас грозили настоящей опасностью.

Холодная зима заставляла людей есть больше обычного, и к этому времени они уже избавились от основной части своих запасов. Старейшины распорядились, чтобы из окружающих городов и поселков привозили больше продовольствия. Но сделать это было проблематично из-за снежных бурь, темноты и сильных ветров: они оказались такими сильными, что уносили взрослых лошадей.

Теперь в Нордлоре по ночам орудовали воры, залезавшие в дома и кравшие то немногое, что еще оставалось. Башню мистера Бьоркмана грабили шестнадцать раз и перестали только тогда, когда там больше ничего не осталось – ни китового мяса, ни вяленой оленины. Во всех домах – в переулках, на улицах и на дорогах – запирали двери и окна, которые больше века оставляли открытыми.

Жителям деревни не хватало не только еды. Им нужны были свечи, одеяла, одежда и даже дрова. Дела обстояли так плохо, что из «Смотрящей чайки» не стали строить что-то новое, а просто разобрали корабль на доски и разделили их между жителями. Уже раз горевшее дерево сжигали снова, и теперь оставался только пепел. Если «Отважный леопард» не вернется с добычей в ближайшее время, им будут грозить не только грабители. Сама смерть появится на пороге.

Отчаявшись закрыть ставни, Матильда стояла и смотрела в окно. Переулок был пуст и тих. За крышами домов блестела река, уходившая на север. Женщина задумалась, далеко ли Харойльд и что он сейчас делает, а потом представила, как муж курит где-то трубку – с ароматом полярной земляники – и смотрит на звезды.

Матильда тоже хотела посмотреть на них, но тут краем глаза заметила кое-что в воде. Ее охватил ужас. На поверхности воды образовались кристаллы льда. Совсем скоро река замерзнет, и даже Харойльд с его картами и знаниями о звездах не сумеет найти дорогу домой.

Последнее предсказание Фрейдис

После того как Уна освободила нарду, тот больше не появлялся. Северное небо потемнело еще больше. Зима приближалась. Кругом стояла кромешная тьма, а глыбы льда, вырисовывавшиеся вокруг «Отважного леопарда», стали уже выше нарду.

– Я уже сомневаюсь, что это был нарду, – пробормотал один из мужчин, пока они пробивались все дальше на север. – Может, просто странный кит, как лоси, которые рождаются с двумя головами.

– К тому же он не летал, – поддакнул другой. – Я слышал, что они летают.

– Ну, – сказал третий, – лучше уж поймать странного кита, чем никакого вообще. Теперь вся деревня будет голодать, и люди на улицах начнут пожирать друг друга. Так случилось в Исло, когда «Качающийся Тарск» вернулся без добычи.

– Не преувеличивай, – возразил Ольф. – Мы наловили достаточно рыбы, чтобы прокормить всю деревню. Нордлор сумеет пережить одну зиму и без кита.

– Не будем говорить об этом раньше времени, – резко произнес капитан. Он отошел от штурвала, чтобы послушать, о чем болтают его люди. – Мы еще только идем на север.

Кроме того, подумал он про себя, речь ведь не только о том, чтобы прокормить деревню. Речь о его репутации. Даже представить невозможно, чтобы он привез рыбу вместо кита. Стыд и позор! Может, это нормально для других, менее прославленных командиров, но только не для него, знаменитого капитана Бритта.

– Кстати, – осторожно спросил один из мужчин, – а когда мы… э-э-э… повернем на юг?

– Скоро, – проворчал капитан.

– Насколько скоро? – уточнил другой. – Я, конечно, не хочу возвращаться без кита, но тут становится ужасно темно.

– И холодно, – добавил третий. – Холодно даже для Севера.

– А еще эти льдины, – сказал Ольф. – Они становятся все больше и больше, капитан. И они такие огромные, что могут потопить корабль.

Отец Уны зарычал и уставился на своих людей. Он хотел бы обвинить их в трусости, сказать им, что у них кишка тонка, но на самом деле они были правы. Зима наступала очень быстро, и чем дальше на север они заходили, тем опаснее становилось их путешествие.

– Хорошо, – неохотно согласился мистер Бритт. – Мы будем идти на север еще три дня. Если за это время не засечем кита, поворачиваем обратно в Нордлор. Слово капитана.

– Леопард ведет нас на север, – шептала Уна, разглядывая небо. Барнакл остался внизу с Харойльдом. Прошло уже шесть дней с тех пор, как штурман нырнул за ней в море, но он по-прежнему не приходил в сознание. Теперь корабль вела Уна.

– Медведь указывает путь на восток, – размышляла она. Было три часа дня, но небо оставалось темным-претемным. – Сова – на запад, – она посмотрела на созвездие в форме совы, мерцавшее в небе. – Ну а следуя за нарду, ты всегда найдешь дорогу домой.

Голос Уны надломился на последнем предложении – то же самое она слышала от Харойльда, когда он рассказывал про звезды вскоре после того, как она очутилась на борту. Последние три ночи созвездие нарду отсутствовало. Хоть Уна и сказала команде, что знает, как вести корабль, но на самом деле понятия не имела, как это делать. Пусть у Уны и была собственная карта, но она же не штурман. Не настоящий штурман. Харойльд был совсем другим. Она боялась, что если он не очнется, то «Отважный леопард» вряд ли найдет дорогу домой.

Пока Уна делала все возможное, чтобы корабль не сбился с курса в Ледяных землях, шесть ее сестер готовились к свадьбе. Долой поношенные платья леди Саммер: принц Репа нанял лучшую портниху на Юге, чтобы та сшила каждой из них оригинальный подвенечный наряд. Он также пригласил обувных дел мастера, чтобы тот изготовил для девушек шесть пар туфель с бриллиантами, которые они будут носить, идя к алтарю. День свадьбы приближался, и недоставало только одного.

– Я бы так хотела, чтобы папа был здесь, – сказала Ина, когда они закончили мерить свои свадебные платья.

– Надеюсь, с ним все в порядке, – поддержала ее Берит. Прошло четыре месяца с тех пор, как он попрощался с женой и дочерьми у ворот Нордлора. За это время могло случиться что угодно.

– Не сомневаюсь, что у него все отлично, – произнесла их мать. – Он уже наверняка поймал кита и, возможно, прямо сейчас тащит его в деревню.

Только одна из сестер Бритт примеряла свой подвенечный наряд без особого восторга. Уже несколько недель Герман предупреждал Трин о северном крыле. Она, в свою очередь, пыталась предупредить сестер и мать, но те только посмеивались над ней и заявляли, что она говорит глупости. Ина даже предположила, что ее младшая сестра растеряла мозги, как и Уна.

Ина, конечно, хотела обидеть Трин своими словами, но та восприняла это как идею. Она спросила себя: «Что бы на моем месте сделала Уна?» И довольно быстро нашла ответ. Уна сказала бы: «Долой деньги! Долой корону! Долой свадьбу!» Потом она сбросила бы дурацкие южные туфли и отправилась на поиски собственных приключений.