Матильда Вудс – Девочка, кот и штурман (страница 13)

Хотя Трин знала, что Уна отправилась в плавание с отцом, остальные пять сестер заметили ее отсутствие только спустя целых три недели после отъезда.

– А где Уна? – спросила Сиссель, когда их экипаж, грохоча и подскакивая, катился по дороге. Они пересекли южную границу восемь дней назад, и с тех пор дороги становились только хуже.

– Может, сзади, с вещами, – предположила Ина.

– А может, впереди, с лошадьми, – хихикнула Берит.

– Только все это не так, – сказала Сиссель, втягивая внутрь трясущуюся в такт карете голову. Она только что посмотрела и вперед, и назад, но младшей сестры нигде не было.

– Я не видела ее с тех пор, как мы уехали из Нордлора, – заметила Онка.

– Верно, – согласилась Плонка. – Может, она утонула в гавани? Уна постоянно там торчала. Наверное, нырнула в воду и забыла вынырнуть обратно.

– Глупая девчонка, – произнесла мать, печально покачав головой. – Совершенно без мозгов. Ночь, когда она родилась, была самой ужасной в моей жизни. Да и в жизни вашего отца тоже.

Мать Уны все еще качала головой, когда в окно кареты влетел дрозд и врезался ей в лицо.

– А вот и она, – сказала миссис Бритт, когда у нее перестала течь кровь из носа. Оглушенная ударом птичка упала на пол кареты и теперь лежала там в окружении семи пар вонючих ног. – Это карта, которую я заказывала. – Жена капитана отвязала лист пергамента от лапки дрозда и разложила его на коленях. – Итак, девочки, – продолжила она, – куда же мы направимся?

Сестры Уны сгрудились вокруг матери. От внезапного перераспределения веса карета резко вильнула вправо. Лошади заржали от боли, но кучер удержал экипаж от падения.

– Э-э-э… – хором протянули девочки. Они смотрели на карту, но совершенно не понимали, что там написано. В отличие от младшей сестры, ни одна из них не умела читать.

– Кучер! – крикнула мать. – Останови лошадей. Нужна твоя помощь.

Мужчина сделал, как было велено. Он развернул лошадей, направляя карету прочь с главной дороги, и подошел к окну. Спустя две недели пути карета растеряла большинство украшений. Тюлевые занавески порвались, несколько подушек вылетели из окна, и в первый же день пути, едва они выехали из Нордлора, с колес осыпалась вся позолота. Теперь все прибывающие в Нордлор с южной стороны шли по дороге, сияющей золотым блеском.

– Взгляни на эту карту, – сказала миссис Бритт мужчине, суя пергамент ему под нос, – и выбери местечко получше.

– М-м-м… – Вид у кучера был озадаченный. – Я никогда раньше не бывал в южных землях, миссис Бритт, – ответил он. – Откуда мне знать здешние места?

– По названию, – заметила жена капитана, закатывая глаза. – У хороших мест красивые названия. Ну давай, выбери какое-нибудь.

Мужчина посмотрел на карту и сказал:

– «Летний край» звучит красиво.

– Ох, мне тоже нравится, – согласилась миссис Бритт. – Где это?

– Вот здесь, – кучер указал на самую южную точку карты.

– Нет-нет, – замотала головой она. – Не пойдет. Это слишком далеко. Выбери что-то поближе.

Внимательно изучив карту, кучер указал на место, которое располагалось чуть повыше предыдущего.

– Как насчет Ягодного пригорка?

– Мне нравятся ягоды, – сказала миссис Бритт.

– Зато я их просто ненавижу, мама! – закричала Сиссель.

– Да, мы тоже ненавидим ягоды, – согласились с ней сестры.

Вздохнув, мать снова повернулась к кучеру. Тот уже без слов уткнулся в карту в третий раз. Наконец он нашел такое место, которое уж точно должно было понравиться всем дамам Бритт.

– Принц-таун[6], – произнес он, – звучит неплохо, а? И всего в одной неделе пути отсюда.

– Так чего же ты ждешь?! – воскликнула миссис Бритт. Она выхватила карту из рук кучера и подтолкнула его к поводьям. – Пошевеливайся! Гони лошадей! У нас мало времени.

Запрыгнув на свое место впереди экипажа, кучер подхватил поводья. Однако, по мнению женщины, лошади не слишком-то торопились, поэтому она высунула из экипажа ногу и пнула одну из них.

– Живее! – закричала она.

От внезапного шума дрозд вздрогнул, взметнулся с пола и вылетел в окно. Миссис Бритт довольно улыбнулась. Все складывалось очень хорошо, просто замечательно. В городке под названием «Принц-таун» должно быть множество принцев, и ее дочери, конечно же, найдут себе по одному. К концу недели все они выйдут замуж. Если это произойдет, девочки станут принцессами, а сама она – королевой.

Рыбьи кости

На борту «Отважного леопарда» дела шли не очень хорошо. Несмотря на предсказание Фрейдис, никаких признаков зимы по-прежнему не наблюдалось. Погода скорее напоминала лето. Ни один корабль еще ни разу не выходил на Великую охоту в такую жару. При подобном раскладе им придется торчать в море на два месяца дольше, ожидая прихода зимы.

Но это было не самое страшное. Сам того не зная, один из членов команды занес на борт опасную болезнь. На суше она бы обернулась обычной простудой – той, что незаметно появляется каждый год и так же бесследно исчезает. Но в духоте под палубой эта болезнь превратилась в нечто гораздо более зловещее.

Начиналось все так же, как и на земле, – с кашля и насморка. Но если эти симптомы не проходили за день, у людей начинался жар. Вскоре не только корабль изнывал от невыносимой жары, но и члены экипажа. Их тела раскалялись все сильнее. Они потели, кричали и стенали во сне. Большинство переживали первую ночь, но если их тела не охлаждались, то у них просто не хватало сил пережить вторую.

Вместе с болезнью среди команды расползался страх, ведь не только айсберги и киты могли погубить судно. Был случай, когда на борту одного корабля, «Замороженного оленя», болезнь распространилась так быстро, что за день убила всю команду. Кошке Морин тогда пришлось самой вести корабль в гавань. Жители деревни узнали, что случилось с командой, только когда Морин бросила якорь, а их всех нашли в своих койках. Это был единственный случай в истории, когда морской кот пережил команду.

Впервые с того момента, как она прокралась сюда, Уна порадовалась тому, что никто, кроме Харойльда, не заговаривал с ней. И еще тому, что спала отдельно ото всех в кладовой. Чем меньше времени ей приходилось проводить среди команды, тем незначительнее вероятность того, что Уна могла подхватить эту заразу.

За два дня заболели десять человек. Трое из них не выжили, и их похоронили в море. На третий день слег Ольф, и настал черед Уны заправлять камбузом. Ее первой задачей стало приготовить ужин. В меню значилось рыбное рагу. Девочка никогда раньше не готовила его, но не думала, что это будет очень уж сложно.

– Фу! – один из моряков в столовой выплюнул похлебку и залпом осушил целую кружку воды.

– Что это за гадость? – спросил другой. Он брезгливо оттолкнул свою миску, и она заскользила по столу, пока не столкнулась с еще двумя, которые тоже забраковали.

– Я думал, все женщины должны хорошо готовить от рождения, – сказал третий, посмотрев в сторону Уны, которая выглядывала из-за двери камбуза.

Похоже, даже у Харойльда еда вызывала отвращение, хотя он всеми силами старался скрыть это.

Уна знала, что похлебка выглядела так себе, но надеялась, что она будет хотя бы вкусной, раз там была соль. Ее мать всегда добавляла соль в свои блюда, и отец Уны уплетал их за обе щеки. Так что же она сделала не так?

Пока мужчины продолжали жаловаться на еду, один из них закашлялся. Учитывая, что многие места пустовали, вычислить источник кашля не составляло труда. Им оказался капитан.

Мужчина, сидевший ближе всех к отцу Уны, быстро отодвинулся. Мистер Бритт снова закашлялся. На этот раз уже громче. Вскоре его грудь сотрясалась от приступов сильнейшего кашля. Потом кашель прекратился, но что-то было не так. Лицо командира стало багроветь, а руками он судорожно хватался за горло.

– О, боги морей и океанов! – воскликнул один из мужчин. – Капитан не болен. Он задыхается.

Вскочив на ноги, он подбежал к хозяину корабля и стал колотить его по спине.

При каждом ударе глаза капитана Бритта выпучивались. Его лицо из багрового сделалось пугающе бледным, с оттенком синевы. Все краски схлынули у него с лица, и он с глухим стуком повалился на пол, больше не шевелясь.

На корабле воцарилась тишина. Даже волны за бортом стихли. Несмотря на то что они уже лишились трех членов команды, никто не был готов к гибели командира. Что же им делать без него?

Если команда не хотела терять капитана, то Уна беспокоилась об отце. Если он умрет сейчас, то даже не узнает, на что она способна. Нет, Уна вообще не хотела, чтобы с ним что-то случилось. Она желала ему помочь, но, научившись плавать и завязывать более сотни морских узлов, Уна тем не менее не умела спасать жизни.

Пока некоторые старшие члены команды уже планировали собственное стремительное повышение до капитана, вперед выступил кот.

Барнакл, коснувшись хвостом ноги штурмана, неспешно подошел к отцу Уны, запустил пушистую лапу ему в рот и выковырял оттуда какой-то небольшой белый предмет. Бросив его на пол, Барнакл царапнул мужчину по лицу, и тот очнулся.

– Капитан! – закричал кто-то. – Вы живы!

Отец Уны медленно поднялся на ноги. Прошло несколько минут, прежде чем его лицо приобрело свой нормальный цвет. Тогда он нагнулся и подобрал то, что Барнакл вытащил у него из горла.

– Рыбья кость? – сказал капитан. – Проклятая рыбья кость! Какого дьявола она тут делает? – и он перевел взгляд на Уну.