Матильда Старр – Я – твоя собственность (страница 13)

– И все-таки, – заговорил старик, продолжая вчерашний разговор, – амулет, конечно, должен вас уберечь, но если у вас есть подозрение, что кто-то собирается оказать на вас магическое воздействие, следует сообщить об этом… Это преступление! Никто не смеет…

Лаорр перебил его, раздраженно махнув рукой.

– Или я просто излишне мнителен. Устраивать расследования? Увольте! Не хочу выставлять себя на посмешище. А что же второй артефакт?

И снова старик помедлил, прежде чем протянуть ему браслет, сплетенный из тонких нитей. И снова помедлил, прежде чем сказать то, что должен был сказать:

– Вы отдаете себе отчет, насколько опасным может быть этот амулет?

Лаорр кивнул. Старик, образумь его боги, начинал раздражать.

– Человек, на которого не действует магия темных! Если об этом узнают…

– Как об этом могут узнать? – холодно спросил он. – Ни вы, ни я никому не скажем. Пойдите к управляющему, он даст вам столько денег, сколько вы потребуете.

Щедрое вознаграждение компенсирует беспокойному артефактору муки совести – в этом Лаорр не сомневался.

Как только старик ушел, он нацепил кольцо на палец. Теперь она не сможет им управлять. Не сможет перехватывать контроль… Самое время узнать, как это будет.

Он шел в комнату Мираи, насвистывая какую-то легкомысленную мелодию, из тех, которыми развлекаются люди в городе, и крутил в руках опасный браслетик. Она не сможет им управлять. Но и безвольной игрушкой в его руках тоже не будет.

Кончики пальцев, державшие запрещенный артефакт, подрагивали от нетерпения. Он никогда не воздействовал на Мираю магией нарочно. Но мог это делать неосознанно…

Ну что ж. Теперь он узнает – что она чувствует на самом деле… И что чувствует на самом деле он сам.

Лаорр на несколько мгновений задержался перед входом и решительно распахнул дверь.

Глава 20. Мирая

Платье, которое принесла мне Сандра, и правда было очень строгим. Воротник под самое горло, юбка в пол и даже манжеты плотно застегивались на запястьях. Волосы на этот раз она причесала так, словно ее задачей было, чтобы никто не догадался об их существовании.

Стоит ли говорить, что моего лица не коснулись ее кисти. Немного пудры, и все.

Куда же мы отправимся? Это место точно пригодно для прогулок?

Темный ждал меня внизу. Он уже сидел в карете – еще одна роскошь для аристократов. Для людей – не слишком удобные повозки, которые трясет на каждом повороте. А если кому не хочется трястись – можно прийтись и пешком.

Я, стараясь не выглядеть совсем уже неуклюжей, забралась в карету.

И куда же мы едем? Этот вопрос крутился на языке, но так и не сорвался. После отчаянного объяснения в ненависти и всего того, что за ним последовало, я предпочитала молчать.

Путешествие в карете не было долгим. Мы пересекли город и остановились возле станции дальних путешествий. Я замерла: если карету еще как-то можно было пережить, то это!..

– Я никогда не перебрасывалась, – хрипло прошептала я и сглотнула. Было отвратительно проявлять свою слабость при темном, но мне пришлось это признать.

– Вы боитесь? – темный приподнял бровь.

Да, я боялась. Все боялись. Очень мало кто из людей мог позволить себе такую роскошь – мгновенные путешествия. Зато говорили о них много. Всякие очаровательные вещи вроде:

Пока переносишься за сотни верст, у тебя крадут душу!

Или вот:

Да, такие путешествия безвредны для темных, а люди от них начинают болеть и умирают, или сходят с ума!

Я помедлила еще совсем недолго: смерти я точно не боялась. Умереть – почему бы и нет. А сойти с ума… Это было бы даже забавно. Что касается моей души… Любимой игрушке темного вряд ли стоит вспоминать о душе.

– Ни капли не боюсь, – ответила я и решительно зашагала в сторону станции.

Перебрасываться оказалось не так уж сложно и не так уж и страшно. Главное – заставить себя войти в сияющий круг, и вот уже ты далеко-далеко. Мы вышли со станции, и я с любопытством огляделась. Никогда я еще не была так далеко от дома. Вокруг был такой же город, как наш. Такие же люди, дороги, дома. Так же сохло белье на веревках, а в окнах стояли горшочки с цветами. Стучали колеса повозок,  раздавались крики зазывал, лоточники бродили по улицам и предлагали свой товар. Откуда-то доносился смех, откуда-то плач. Вот ведь как выходит… Что близко, что далеко, а жизнь-то везде одинаковая. Стоило же сюда забираться за такие деньжищи.

Что мы вообще здесь забыли? Я уже хотела задать этот вопрос темному, но снова подали карету и мы отправились дальше. На этот раз карета ехала долго, хороший час, а то и больше. Пересекла город, потом пригород с маленькими домишками, и покатилась посреди лесов и полей, пока не уперлась в массивные ворота высокого каменного забор. Я запрокинула голову и охнула. Такой при всем желании не перелезешь.

Небольшое оконце в воротах откинулось, с той стороны сквозь густую решетку кто-то смотрел.

Похоже, увиденное его вполне удовлетворило, потому что створки со скрежетом распахнулись, и карета медленно въехала внутрь, шурша колесами по дорожке из мелких ракушек. По обе стороны дорожки тянулся невысокий кованый забор: справа за ним шумел сад, а слева… Слева  сквозь забор было видно площадку, на которой юные девушки, одетые с той же строгостью, что и я сейчас, играли в мяч. Я издали заметила рыжие кудряшки, к которым явно была приложена масса усилий, чтобы привести их в порядок. Но непослушные пряди все равно выбивались из прически.

Риаса? Я не могла поверить своим глазам. Обернулась к темному и спросила:

– Это пансионат, в который вы отправили мою сестру?

Он не ответил. Зачем говорить об очевидных вещах.

Я нетерпеливо заерзала, мечтая выпрыгнуть на ходу, просочиться сквозь прутья,  броситься в толпу девчонок,  растолкать всех и вытащить ту, по которой я невероятно соскучилась.

Только предостерегающий взгляд темного удержал меня от подобного сумасбродства. Выбравшись, наконец, из кареты, мы чинно поднялись по ступенькам  и вошли в большое светлое здание, где нас встретила строгая чопорная дама. В ней все было строго: черное платье, туго застегнутое под горлом,  безжалостно стянутые в пучок на затылке волосы, лицо без малейших признаков косметики, поджатые в линию губы и очки в толстой черной оправе, за которыми прятались цепкие глаза. Не дама, а просто дракон в юбке. При виде нее хотелось скромно потупиться и сделать реверанс, хоть я и не знаю, как он делается. Не удивлюсь, если она сейчас откроет рот и выставит нас вон.

– Господин Лаорр, – открыла рот дама. Голос у нее оказался неожиданно мягкий и бархатный, и выставлять нас она, по-видимому, не собиралась… – Наш пансионат весьма признателен вам за щедрое пожертвование…

– Надеюсь, это останется в тайне, – хмуро проговорил Лаорр, едва кивнув в ответ. – Не думаю, что сплетни о том, что девочке покровительствует темный, улучшат ее жизнь здесь.

– Никаких сплетен, – с достоинством ответила дама и выпрямилась. Бархатные нотки исчезли из голоса, и вместо них зазвенела сталь. – Я лично слежу за тем, чтобы пребывание всех воспитанниц, в том числе и Риасы, в нашем пансионате не омрачалось конфликтами.

– Эта леди, – темный указал на меня, – хотела бы встретиться с девушкой. Вы не могли бы ее пригласить?

Дама немного подумала, поблескивая стеклами очков.

– Вообще-то это против правил. В первый год пребывания воспитанниц в нашем пансионате все посещения запрещены, – наконец сказала она, помолчала и добавила: – Но Риаса скучает, и я думаю, можно сделать небольшое исключение. Но только для леди. А вы подождете здесь, – она жестом указала Лаорру на диван, и он безропотно сел. Потом дама обернулась ко мне: – Следуйте за  мной. Я провожу вас в  комнату для встреч с родственниками…

Я шла за дамой и думала, что за Риасу теперь можно быть спокойной. Этот дракон в юбке к ней и близко никого не подпустит.

Комната для встреч с родственниками, как отрекомендовала ее дама, оказалась более чем уютной. Кроме мягких диванов, там имелись фарфоровые чашки, чайник с чаем и блюдечки со сладостями.

Риаса появилась на пороге быстро. Сначала словно не поверила своим глазам, а потом бросилась обниматься. Неизбежные в этом случае слезы, торопливые вопросы и такие же торопливые ответы.

Ей здесь очень нравится, учеба – это так и интересно, у нее столько книг – это целое богатство. А больше всего нравятся занятия по естественным наукам. Она очень отстает от других девочек, но быстро наверстывает. И она так рада, что тут оказалась.

Впрочем, ее счастливая улыбка и изрядно округлившиеся за это время щеки, а главное – удивительное равнодушие к сладостям, которое было бы невозможно в нашей прошлой жизни, говорили о ее благополучии куда больше, чем этот путаный рассказ.

Через час на пороге появилась та самая дама, наверняка, настоятельница пансионата и сообщила, что воспитаннице пора приступать к занятиям.

И Риаса, присев в глубоком реверансе, несколько, пожалуй, неуклюжем, покинула комнату.

Во владения Лаорра мы возвращались, храня молчание. О чем думал темный, можно было только догадываться. А я думала о нем. Он спас мою сестру. Действительно спас. Что было бы с Риасой, не вмешайся Лаорр в ее судьбу? Подумать страшно.

В карете было тепло и уютно. Я с комфортом устроилась на мягком, обитом красным бархатом сиденье рядом с темным. Он смотрел в окно. А я смотрела на него.