Матильда Старр – Спорим, ты влюбишься? (страница 5)
Ну конечно, веселящаяся молодежь не могла оставить без внимания эти уютные комнатки. Практически в каждой оставались следы их золотой жизнедеятельности. Уже почти без сил я толкнула дверь в последнюю из спален. И чуть не вскрикнула: посреди огромной кровати на спине лежал мужчина. При полном параде: в костюме и даже в вычищенных до лакового блеска ботинках. Он мирно посапывал, совершенно не реагируя на мое появление.
На цыпочках я подошла поближе и взглянула ему в лицо. Аха! Да это наш спящий красавец Владислав Юрьевич! Не пьет он, как же! Что-то я раньше не видела трезвенников, залезающих в кровать в обуви и брюках. Видимо, его единственного не доставили по назначению. А что – хозяин. Где хочет, там и лежит.
Я быстренько оглянулась по сторонам в поисках мусора. Бутылок и прочего мусора здесь не было. Женского нижнего белья тоже не наблюдалось ни на полу, ни на кровати, ни даже под подушками. Нет, не то чтобы меня этот вопрос особо интересовал, просто должна же я была убедиться, что все в порядке.
Единственное, что нарушало безупречность этой комнаты – маленький листок бумажки. Кажется на ней даже что-то написано! Может быть, это какое-то послание мне? Типа «Валерия, разбудите меня в 8.00».
Я быстренько пробежала глазами по строчкам, исписанным резким четким почерком и обомлела. Это был договор. Самый глупый и злобный договор, который я только видела в своей жизни.
«Я, Владислав Юрьевич Рязанцев, – говорилось в нем, – обязуюсь соблазнить гордячку и недотрогу Валерию и встречаться с ней на протяжении минимум трех месяцев (91 день). Доказательства наших отношений готов предоставить в кратчайшие сроки всем заинтересованным сторонам.
По истечении трех месяцев отношений С.К. Привальский обязуется выплатить мне рваный доллар.
При нарушении условий договора я обязуюсь передать в собственность С.К. Привальского свой отель».
И подпись: В.Ю. Рязанцев.
Что за чушь? Я перечитала еще раз. И еще. Пока до меня не дошел смысл. Получается, они поспорили на меня?
И этот чертов владелец был так уверен, что я соблазнюсь, что поставил целый отель против рваного доллара?
Что ж, надеюсь, у него этих отелей – куры не клюют. Потому что одного он практически лишился.
От негодования у меня потемнело в глазах и стало трудно дышать. Но уже через минуту самообладание вернулось, и я сразу подскочила к Владу:
– Владислав Юрьевич! Просыпайтесь! – я бешено трясла его за плечо, собираясь немедленно сказать все, что я о нем думаю. О нем, об его отеле и обо всех его дружках, считающих, что им достаточно достать свои платиновые карточки, чтобы все вокруг с глупыми улыбками бежали исполнять их прихоти.
– Что такое? Уже утро? – босс поднялся в кровати и уставился на меня, видимо, не понимая спросонья, где он и как вообще здесь оказался. – Валерия, вы? Что случилось? – наконец-то узнал он меня. Ну я сейчас тебе устрою!
– Случилось? Да так, сущие пустяки! Вы только что лишились своего отеля! – выпалила я и бросила ему в лицо злосчастный клочок бумаги. Потом выбежала из комнаты и хлопнула дверью так, что развешанные по стенам картины чуть дружно не спланировали на пол.
Но тут же снова открыла дверь:
– Чуть не забыла! Не забудьте выписать мне обещанную премию, прежде чем передадите бизнес новому собственнику!
Еще один хлопок дверью, и вот я уже снова бегу по коридору пятого этажа, злясь на все это высшее общество. Ну уж нет, ешьте свои фуа-гра, пейте «Вдову Клико», хвастайтесь шмотками по цене самолета, но не смейте прицениваться к людям! Ко мне уж точно!
Глава 8
Наконец-то самая сумасшедшая рабочая смена в моей жизни закончилась.
К счастью, дальше было без происшествий: меня никто не пытался соблазнить, купить или проспорить. Даже непривычно для этого места. Неужели парад маньяков на сегодня закончен?
В голове кружилась целая стая мыслей. Они настырно поклевывали меня, заставляя перестраиваться с одной на другую. Но нет, сейчас я не в том состоянии, чтобы полноценно заниматься мыслительной работой. Все, что мне нужно, это собраться, доехать до дома и лечь спать! А обо всех своих проблемах я подумаю завтра.
Но стоило мне направиться к выходу, как в сумочке затренькал мобильник: какой-то незнакомый номер. Ой, чувствую, не к добру это.
– Алло?
– Валерия, пожалуйста, зайдите в пятьсот шестой…
– Владислав Юрьевич, я уже иду к выходу, моя смена окончена. Но я передам ваше распоряжение моей сменщице.
Тон моего ответа был ледяным, где-то на уровне температуры вечной мерзлоты. Однако моего собеседника это не остановило:
– Пожалуйста, я вас очень прошу. Для меня это вопрос жизни и смерти.
Голос Влада звучал так жалобно, что мне на секунду представилось, как он стоит посреди номера, с полотенцем вокруг бедер и смотрит на меня глазами кота в сапогах из мультика про Шрека. Образ получился такой яркий, что отказать ему в этом маленьком одолжении я уже не могла.
– Умоляю!
Вот оно как! наш богатенький Буратино, хозяин этого маленького царства умеет умолять. Ну что же, придется выслушать, вдруг ему это пойдет на пользу, и он освоит еще несколько полезных навыков. Например, уважать своих сотрудников.
– Хорошо. Сейчас буду.
Ну вот и снова здравствуй, номер «люкс». Кажется, здесь я бываю чаще, чем у себя на кухне. Какие приключения ты приготовил мне на этот раз?
А на этот раз здесь было непривычно тихо.
Владислав Юрьевич, понурившись сидел на диванчике. В руках почти пустая бутылка с минералкой, волосы растрепаны, костюм помят. Аха, страдает, значит. Ну что же, он это заслужил.
– Валерия, я знаю, что поступил, как последняя свинья, – он поднял на меня глаза, полные раскаянья и мольбы.
В другой ситуации я бы, наверное, даже пожалела его. Ну а в сложившихся обстоятельствах сочла нужным лишь напомнить:
– Время идет, я не собираюсь здесь задерживаться надолго.
Влад встал, нервно поправил пиджак, провел рукой по волосам и начал оправдываться:
– Я вообще не пью, так что вы понимаете, то, что ночью, это было… было… не свойственно мне.
Ох и зануда! В первый раз в жизни, что ли, прощения просит?
– И что же случилось?
– Я вообще-то плохо помню.
– А вы попробуйте!
– Серж рвался с тобой знакомиться. Я сказал, что пусть себя ведет прилично. У меня.
– Та-ак, уже что-то.
– Он сказал: прости, братан. Давай выпьем…
Похоже, именно с этого все и началось.
– И мы выпили… – с тоской во взгляде сказал Владислав Юрьевич, без пяти минут бывший владелец отеля.
– А потом?
– Потом – только обрывки. Мы спорили. Я ему сразу сказал: такая девушка не для тебя. Она серьезная, умная и независимая. А он говорит: такую и тебе не видать. В общем, слово за слово…
– Очень интересно!
– В общем, я кричал, что готов поставить этот отель против рваного доллара, что соблазню вас, – он старательно смотрел куда-то в пол, потом в угол. Но только не на меня. – А потом кто-то подскочил с этим блокнотом…. Лер, прости меня.
На последних словах он поднял свою пристыжено опущенную голову и посмотрел мне прямо в глаза. Спокойно, выжидающе, с готовностью принять любое мое решение. И я смягчилась:
– Считайте, что простила. Что-то еще?
– Еще договор… Пари. Мне никак нельзя проиграть. У меня ничего больше нет. Только это.
Он беспомощно взмахнул руками, указывая на стены. В его голосе, во всей позе, в каждом движении было столько горя, что мне даже стало неловко. Он медленно провел глазами по комнате, всматриваясь в каждый предмет, в узор на стенах, в картины. Я поняла, что отель – это не просто игрушка избалованного мальчика. Это место действительно имеет для него какое-то большое значение.
– Послушайте, ну к чему столько фарса, – наконец прервала я это молчаливое созерцание интерьера. – Вы не хуже меня знаете, что эта липовая бумажка не имеет юридической силы, да любой адвокат обхохочется, если победитель к нему с этим придет…
– Да, бумажка липовая. А вот репутация моя – нет. Договор был заключен при свидетелях, я пошел на все условия добровольно. И теперь просто не имею морального права идти на попятную, иначе меня перестанут уважать. В определенных кругах я превращусь в ноль. Поверь, это хуже, чем потерять всё. Всё можно восстановить. Репутацию – нет.
– И что же вы предлагаете? – спросила я, начиная понимать, куда он клонит.
– Будешь моей девушкой.
Слова возмущения уже готовы были сорваться с моих губ, но он опередил.
– Фиктивной. На три месяца. Конечно, все неудобства я готов оплатить. Как насчет пятнадцати тысяч евро?
Влад беспокойно вглядывался в мое лицо, словно пытался там что-то прочесть. Вот уж напрасно. Скрывать эмоции – это профессиональный навык, отточить в совершенстве который у меня было много возможностей.