Матильда Старр – Лабиринт (страница 20)

– Рассел? У меня к тебе дело. Встретимся, где обычно.

И бросил трубку. Разговор затих, повисло молчание. И не было в нем ни неловкости, ни скованности, ни желания нарушить тишину. Только спокойствие и умиротворение. Шуршали шины, наматывая километры проспектов и улиц, из динамиков пел саксофон, машина плавно виляла из стороны в сторону, обгоняя автомобили. Мужские крепкие руки лежали на руле, небрежно поворачивая его кончиками пальцев. И от этих движений мутилось в голове и холодком сквозило по позвоночнику. Как же я соскучилась по нему. Безумно, невыносимо…

А саксофон пел и пел, будя воспоминания, сладкие, жаркие, бесстыдные…

Глава 16

Дверь захлопнулась за спиной, словно отрезав от всего мира, от прошлой жизни с ошибками и потерями. Знакомая прихожая с кованой ажурной вешалкой с одной стороны от входа, и с антикварным колченогим столиком, на котором громоздилась не менее антикварная ваза с огромным букетом роз (явно настоящих) с другой стороны. «Дома…» – мелькнула шальная мысль. Я резко остановилась, Брайан обернулся, вопросительно приподнял бровь:

– Элис?

Носа коснулся до боли знакомый запах, его запах, аромат парфюма и чистого мужского тела. От этого запаха что-то словно сместилось у меня в голове, а может, наоборот, встало, наконец, на место. И как-то сразу все стало легко и просто, так просто, что проще и не придумаешь. Это всегда просто, когда вот так вот, по-настоящему. Редко бывает по-настоящему, а нам повезло. И странное чувство, что я знала его не несколько дней, а всю свою жизнь, уже не казалось странным. Потому что да, знала. И даже не жизнь, а больше, значительно больше. Словно две половинки одного целого когда-то разделили, и они тысячи лет одиноко носились по свету. Страшно подумать, что могли бы и не столкнуться в этой жизни, прожить ее с кем-то другим, не зная и не ведая, что свое-то вот оно, рядом… Но случай ли, провидение или какая-то неведомая сила толкнула навстречу, и сразу все остальное стало неважным. Потому что есть я и он, мой мужчина, мой и больше ничей.

Мой! Желание, подспудно тлевшее в машине под стон саксофона, разом вспыхнуло, как лесной пожар помчалось по венам. По телу прокатилась волна дрожи, я судорожно сглотнула. Взгляд жадно впитал в себя длинные крепкие ноги, обтянутые джинсами упругие ягодицы, сильные руки, выглядывающие из-под закатанных по локоть рукавов, широкие плечи, мощную шею в расстегнутом вороте рубашки, упрямый подбородок и умопомрачительно притягательные губы… Внутри сладко екнуло, отозвавшись спазмом между ног.

– Чего ты хочешь? – шевельнулись в ленивой улыбке те самые губы – поужи…

Какой еще, к черту, ужин? Я просто умру, если не получу своего мужчину прямо сейчас, сию же минуту. Даже если для этого мне придется его изнасиловать.

– Тебя! – хрипло перебила я и, обвив руками его шею, прижалась губами к его рту.

Брайан на секунду замер, а потом обхватил горячими руками, притиснул к себе так, что я придушенно пискнула, и впился в мой рот таким поцелуем, от которого мы оба словно сошли с ума. Не было ласки и нежности, было лишь взаимное дикое желание, первобытное, яростное, звериное. Мы целовались жадно, до распухших губ и потери дыхания, натыкались на мебель. Что-то гулко стукнуло и покатилось по полу, под ногами стало мокро. Похоже, снесли антикварный столик, вместе с вазой и розами. Мы поскользнулись и рухнули в эту лужу, не переставая целоваться, словно от тех поцелуев, жарких, бесстыдных, зависела наша жизнь. В бок уткнулось что-то колючее, видимо, розы. Но мне было плевать, даже если б весь пол был утыкан гвоздями.

Горячие ладони забрались под майку, мяли грудь, пощипывая соски, и каждое их движение отзывалось сладкими жгучими спазмами между ног. Я стонала ему прямо в рот, изгибалась от изысканной пытки, металась, не в силах терпеть немыслимое, почти болезненное возбуждение. Под кожей вспыхивали и гасли искры, низ живота сводило от колючего жара, от тянущей дрожащей пустоты. Одним движением содрав с меня джинсы вместе с трусиками, он подхватил меня под коленки, широко раздвинул их и замер, хрипло и тяжело дыша. Я знала, куда он смотрит. Чувствовала его жадный взгляд влажной пульсирующей плотью, словно он трогал там горячими пальцами. Это было бесстыдно, непристойно, но дико заводило. Я дернула бедрами ему навстречу, и перевитый венами возбужденный ствол ткнулся в промежность, раздвинул мокрые складочки, и яростно вонзился в меня, наполняя собой до упора, вытесняя тоскливую пустоту. Я всхлипнула от умопомрачительного удовольствия. Брайан опустился на меня, придавив горячей желанной тяжестью к полу. И задвигался. Сначала дразняще медленно, потом все быстрее, быстрее, неумолимо вколачиваясь в податливую покорную плоть. Я кусала его плечо, с наслаждением гладила покрытую испариной кожу его спины, ощущая под пальцами перекатывающиеся мышцы, царапала и впивалась острыми ноготками. Вскрикивала в голос, побадривая, требуя чего-то такого, что только один он мог мне дать…. Внутри все горело и плавилось, растекалось колючим жаром, неслось по венам, грохотало в висках…

Хорошо-о-о-о…

Так хорошо, что хочется плакать…

Щекам стало мокро, на губах появился соленый привкус. Кажется, я все-таки плачу… Пусть…

Все мысли вылетели из головы, осталось только обжигающее дыхание у шеи, сводящие с ума движения тугой горячей плоти внутри и покрытая испариной кожа под пальцами…Еще несколько мощных толчков – и я выгнулась, забилась в потрясающе сильном оргазме, задев ногой что-то металлическое. Брайан хрипло выдохнул и обмяк, уткнувшись потным лбом мне в плечо. А сверху со свистом что-то рухнуло.

Брайан дернулся и недовольно поднял голову, сзади которой рогато торчала верхушка вешалки. Картинка была настолько забавная, что я не выдержала и рассмеялась. И смеялась до слез, когда он скатился с меня, выругавшись, ухватил антикварное кованое чудо, прошагал к выходу и вышвырнул его за дверь. Вешалка жалобно прогрохотала по ступенькам и стихла.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась я, оглядываясь по сторонам и с трудом сдерживая смех.

Да уж, порезвились, так порезвились. Перевернутый столик, расколотая пополам ваза, лужа на полу, разбросанная одежда, и…

– Избавляюсь от потенциально опасных предметов, – вкрадчиво ответил Брайан, со звериной грацией подкрадываясь ко мне.

– Тогда и это выкини, – я торопливо выудила из-за спины раздавленный букет роз и сунула ему в руки.

– Потом…– Брайан отшвырнул букет. В глазах его жарко полыхнуло что-то. – А пока я намерен продолжить…

И мы продолжили. Сначала в ванной, устроив потоп, потом на кухне, где вообще-то хотели поесть. Потом в кровати. Естественно, в спальне Брайана. Об отдельной комнате речи уже не шло. И уснуть удалось лишь под утро.

Судя по тому, что комнату вовсю заливало солнце, проснулась я далеко за полдень. И то потому, что с меня самым нахальным образом стащили одеяло. Я зевнула и сонно поерзала, вытянув руки над головой. На запястьях тут же защелкнулись наручники.

– Я что, попала в сексуальное рабство? – лениво поинтересовалась я и повернула голову.

У кровати стоял сервировочный столик, на котором чего только не было. И клубника, и тосты, и чай в маленьком чайничке, и крохотные канапе… Рядом со столиком с довольным лицом обнаружился Брайан.

– Да! – коротко кивнул он. – А сейчас я тебя буду кормить…

Глаза его при этом полыхнули таким жаром, что мне тут же захотелось отменить завтрак и немедленно приступить к тому самому рабству.

Эпилог

Я проснулась довольно рано. Для воскресенья рано – это до полудня, а вот Брайана дома не было, улетел с утра пораньше по каким-то важным делам, но к обеду обещал быть. Я приняла душ, налила себе чашечку кофе и включила новости. В последнее время новости я смотрела с особым интересом.

Кое-что из мелькавшего на первых полосах газет касалось и меня лично. И сегодня ожидания не обманули. Диктор хорошо поставленным голосом говорила:

– Политический скандал, связанный с обвинением сенатора К*** в убийстве проститутки, разворачивается. Политические деятели, коллеги сенатора пока не спешат давать комментарии. Однако прокурор заявил, что следствие располагает видеозаписью, неопровержимо доказывающей причастность сенатора к преступлению. Показания охранника, который помогал сенатору избавляться от улик, подтвердились. Тело девушки было обнаружено в лесополосе, недалеко от города. Администрация сенатора пока не дает комментариев. Напоминаем, что сенатор три дня назад был арестован и помещен под стражу.

Я застыла с чашкой в руках, пропуская мимо ушей торопливые разъяснения диктора. «Убийство проститутки» – эта фраза болезненно обожгла. Перед глазами сразу же возникло лицо матери Нэнси. Черт возьми, каково ей будет узнать, что ее дочь вовсе не работала на правительство и погибла при таких компрометирующих обстоятельствах? Это точно станет для нее настоящим ударом.

Может, стоит съездить к ней и постараться поддержать? Нет, пожалуй, это не лучшая идея. Вряд ли я смогу чем-то облегчить ее горе и очень сомневаюсь, что она будет рада меня видеть. Лучше уж поддержать материально. Сразу, как только началась вся эта заваруха, я твердо решила, куда дену полученные от проклятого Лабиринта деньги: отправлю миссис Джекобсон. Номер счета у меня есть, а говорить от кого пришли те деньги вовсе ни к чему.