Матильда Старр – Академия мертвых душ. Книга 2 (СИ) (страница 19)

Вокруг воцарилось гробовое молчание, и я тоже не произнесла ни звука. Даже мой плюшевый медведь с его несомненными педагогическими талантами не смог объяснить мне, что это за зверь такой.

Единственное, что я по этому поводу поняла: весь мир вокруг пронизан невидимыми и неощутимыми полями. Но не электромагнитными, а какими-то специальными, магическими. А впрочем, кто знает, может, и электромагнитными, просто их тут так называют. Ну вот, собственно, и всё, что я о них знаю.

– Что ж, начнём с азов, – магистр Хорвирет радостно потёр свои лапищи.

Похоже, в аудитории он был единственным, кто чему-то радовался.

Через полтора часа мы буквально выпали в коридор и побрели в столовую, гоняя невеселые мысли. Голова пухла от обилия кучи нового и непонятного, в глазах рябило от формул и определений, записанных в тетради. Не могу сказать, что с теорией поля хоть что-то прояснилось. Но, похоже, придётся разбираться. Выбора-то нет.

– И с чего это декану приспичило в середине учебного года менять программу?

Я остановилась как вкопанная посреди коридора. Потому что кое-что вспомнила…

Неделю назад, в очередной раз проходя мимо кабинета декана в надежде случайно с ним столкнуться, я с отчаянием подумала: «Ну почему он у нас не ведёт никакие предметы, только у старших курсов?» Посмотрела на закрытую дверь, из которой, как назло, никто не выходил, и сказала про себя: «Мог бы и на первом курсе какой-нибудь предмет преподавать, лентяй!»

Так что же получается… Я сама внушила ему эту мысль? И декан послушался?! Послушался несмотря на то, что для первокурсников вся эта абракадабра с формулами действительно слишком сложная?

Я украдкой огляделась. Ребята и девчонки обтекали меня с обеих сторон и шли дальше, недовольно переговариваясь. Кто-то громко возмущался, кто-то тихо бурчал под нос ругательства. Я тихонько побрела вместе со всеми.

Надеюсь, они никогда не догадаются, кому обязаны этим чудесным нововведением.

Глава 16

Наша «семейная» жизнь с магистром Рониуром вроде бы вошла в какую-то привычную колею. Больше ничего не горело, и мне не приходилось ночевать в его комнате.

Мы вместе завтракали, расходились по своим делам, вместе ужинали, изредка перебрасываясь несколькими фразами. Потом желали друг другу спокойной ночи, и я скрывалась в своей комнате.

Магистр Рониур словно нарочно держал между нами дистанцию, и я её соблюдала. Он был настолько холоден и отстранён, что у меня нет-нет да и возникала мысль: а что если с ним получилось так же, как и с деканом Хорвиретом? Вдруг в ожидании бала я в отчаянии пожелала чего-то такого, а магистр Рониур подчинился? И дело даже не в том, что он привык меня спасать, а в моём треклятом ментальном даре?

От этого предположения, слишком похожего на правду, становилось тошно. И я в очередной раз принималась старательно вспоминать все, о чем думала в те злополучные дни, но ничего подобного в памяти не всплывало. И всё же испытывала чувство вины – на всякий случай…

К счастью, долго переживать по этому поводу было некогда: новый предмет давался тяжело, да и старые никто не отменял.

Я приходила с занятий, запиралась в своей комнате и занималась, занималась, занималась, иногда тихо переговариваясь с медведем. Устав до предела, падала в кровать и засыпала раньше, чем голова касалась подушки.

А утром все начиналось с начала.

Очередной учебный день, похожий на все остальные, закончился. Я остановилась перед крутой лестницей в преподавательскую башню, морально готовясь к долгому восхождению. И вдруг кто-то крепко схватил меня за руку, вспыхнул портал, меня втолкнули в его сияющее чрево – и я смогла лишь увидеть, что портал тут же схлопнулся.

Пахнуло подвальной затхлостью, по ногам потянуло холодом. Я запоздало закричала, но та же рука закрыла мне рот. Впрочем, тут же отпустила. Онемев от страха, я вглядывалась в черноту, едва рассеиваемую тусклой лампочкой, но видела лишь подсвеченный сзади силуэт, явно мужской.

– Можешь кричать, если хочешь, – раздался знакомый голос. – Здесь это никому не помешает.

Королевский дознаватель, чёртов Салахандер! Голос мгновенно вернулся, но после того как мне разрешили кричать, такого желания уже не возникало.

Глаза понемногу привыкли к темноте, я быстро огляделась. Каменный мешок, сырой, холодный и тесный. Низкий закопченный потолок почти над головой, от стены до стены шага три, если не меньше. Ни окон, ни дверей. Нары, дырка в полу – и ничего больше.

– Где мы? – в ужасе спросила я.

– Сама-то как думаешь? – ухмыльнулся королевский дознаватель. – Добро пожаловать в королевские казематы!

– И ректор это позволил?

Вот уж уверена, никто бы не получил такого разрешения.

– Я подумал, что пока не стоит его информировать, – ухмылка Салахандера стала шире.

– То есть… вы меня похитили?

Он развёл руками.

– Ну, если вам нравится так это называть…

– Мне не нравится! – сердито закричала я. – Немедленно верните меня обратно! Вы не имеете права!

– О, поверьте, имею. В связи с этим расследованием у меня очень широкие полномочия.

Да-да, настолько широкие, что меня потребовалось похищать!

– И в чем я провинилась на этот раз? – ровно выговорила я, стараясь не сорваться на крик.

– Та женщина, что пыталась провести тёмный ритуал, скончалась, так и не открыв, кто были её сообщники. Слишком уж внезапно скончалась, хотя тюремный лекарь утверждал, что она здорова, как годовалая ламия. И по какому-то удивительному совпадению, покинула она этот мир аккурат в тот час, когда вы были во дворце, во время бала.

Что за бред он несёт? Он что, все нераскрытые дела королевства решил на меня повесить? Как мило с его стороны.

– Вы же не думаете, что я улизнула из зала, пробралась к ней в камеру и убила? Да меня на балу постоянно видела целая куча людей!

Во главе с королем, который точно весь вечер сверлил меня взглядом, где бы я ни находилась.

– Конечно, не думаю. Но ментальному магу и не нужно никуда пробираться. Так что, вы хотите сознаться?

– Сознаться в чём? – устало спросила я.

Доказать что-то этому идиоту не представлялось возможным. Единственное, что в этой ситуации оставалось делать, – просто ждать, пока меня хватятся в Академии. Надеюсь, они меня найдут и вызволят.

Он вызволит.

У меня не было ни малейшего сомнения, что магистр Рониур не позволит своей супруге оставаться в мрачной камере. Впрочем, как они узнают, что я здесь?

– Что ж, иного я не ожидал, – заявил дознаватель. – Думаю, несколько дней в камере благотворным образом повлияют на вашу память, и вы всё-таки наконец решите сознаться во всём.

Он снова открыл портал и исчез в его сиянии. Портал тут же схлопнулся, и я осталась в камере одна.

Еще раз осмотрелась. Дверей здесь точно не было. Видимо, попасть в эту камеру можно только с помощью магии. А значит, побег невозможен… И даже колотить с воплями «Выпустите меня отсюда!» не во что. Разве что в стены, но это уж совсем глупо.

Я осторожно села на нары – странно, но они оказались сухими, хоть и холодными – и прикрыла глаза. Не зря же мы с ректором занимались ментальной магией. Сейчас я пробьюсь к нему, как тогда, в подвале чёртовой ведьмы. И, по крайней мере, сообщу, где я.

Идея была отличная, а вот реализация подкачала. Очень быстро я вспомнила, что вовсе не пробивалась к ректору – это он со мной связался. Я пыталась представить магистра Теркирета, чтобы передать мысленное послание, но увы.

Его черты, по отдельности очень даже четкие, рассыпались, и моё воображение никак не желало сложить из них добродушное бородатое лицо Деда Мороза, наоборот, подсовывало хищную физиономию дознавателя. А потом – старуху.

Не знаю, сколько я просидела в тщетных попытках хоть как-то воспользоваться ментальным даром, но устала неимоверно. Голова гудела, кровь шумно стучала в висках. Нет, надо отдохнуть, поспать пару часиков, а потом попробовать ещё раз. Может, и получится.

Я открыла глаза и снова их закрыла. Всё, спать.

Но стоило мне на мгновение прекратить свои мысленные потуги, как камера словно ожила.

Казалось, изо всех углов на меня надвигаются тёмные тени: давят, душат… Жутковатый свистящий шепот накатывал волнами, над ухом кто-то тихонько застонал…

Я в ужасе распахнула глаза, и тени исчезли. Всё было как прежде: сырые стены, тусклый свет из-под потолка и гробовая тишина. Но стоило опустить веки, всё повторилось. Тени, тени, тени… Крики и шёпот, который звучал, казалось, громче, чем крики.

Я подскочила с лежанки. Ну уж нет! Спать здесь я точно не буду, иначе сойду с ума от страха.

Я начала ходить, меряя камеру шагами. Но вскоре поняла, что это была не лучшая тактика: я быстро устала, и теперь спать хотелось ещё сильнее. Ещё какое-то время я стояла, прислонившись к стенке, но потом сдалась и улеглась.

И кошмары вернулись.

Теперь тени отчётливо вырисовывались, складывались в лица, обезображенные страданием, пока, наконец, передо мной не появилось лицо старухи. В её глазах плескался сумасшедший ужас.

А в следующее мгновение меня закрутило, понесло куда-то. И тот самый ужас, который я видела в её глазах, нахлынул на меня со всех сторон, затопил, сжал сердце в тиски. Я уже не смотрела на старуху со стороны, я находилась внутри неё и видела подслеповатыми глазами неясный мужской силуэт.

От него исходила сила – нечеловеческая, жуткая, недобрая. Взгляд горящих глаз вдавливал в стену, ледяным холодом проникал в кровь. По спине тек холодный пот, ноги подкашивались. От дикого, первобытного, невыносимого страха мутилось в голове и было трудно дышать.