Матильда Аваланж – Жена в лотерею (страница 9)
– В самый раз, – осадил Теодор. – Ее свадебный наряд прогремит не только в нашем городе, но и по всей стране. Вы будете у всех на устах, миледи. Не благодарите.
– Это фирменное издевательство! – взвыла я.
Видок у меня и правда был еще тот. То ли «Мумия возвращается», то ли уже вернулась. Черте что и сбоку бантик – иначе не скажешь.
В своих светлых наивных мечтах я иногда представляла свою свадьбу с прекрасным и добрым возлюбленным. Он был вежлив, спокоен, галантен и интеллигентен. То есть полная противоположность мужчине, что стоял передо мной!
Еще в этих мечтах я частенько во всех мелочах продумала свой свадебный наряд. Так вот, я всегда хотела, чтобы он был простым и лаконичным, как у герцогини Сассекской Меган Маркл.
А не вот это вот все!
В общем, мой жених и мое платье были бесконечно далеки от моих мечтаний. А еще, называется, в сказку попала…
– Вы считаете, это издевательством? Хотите, я расскажу, что такое издевательство на самом деле? – Рутланд яростно дернул меня за руку – очевидно, я совсем его довела. – Это когда ты влюбляешься в красивую девушку, и готов весь мир положить к ее ногам… А потом вдруг случайно узнаешь, что эти прекрасные чувства – следствие приворотного зелья, которое она подмешала в твое виски на приеме в честь отцов-основателей города. И сделала это не из любви, что, может быть, было бы еще простительно, а преследуя свои низменные цели. Так что лучше молчите об издевательстве, миледи. И идите за мной.
Я пошла. Что еще мне оставалось делать?
Как-то не особо хотелось, чтобы на глазах у рабочих своего цеха Рутланд бы перекидывал меня через плечо и тащил.
Чувствовала я себя в этом миткалевом наряде на редкость некомфортно и вспоминала шикарное свадебное платье из гардероба Цицинателлы.
Может, стоило сразу подчиниться и не пытаться бежать?
Раз уж обстоятельства сложились таким образом, что придется все-таки выйти замуж, может, нужно было попытаться получить от этого хоть какую-то радость?
Хотя, какая уж тут радость? Я обернулась на мужчину, который только что бесцеремонно поднял меня перед собой в седло и дернул поводья.
В его медовых глазах были только темные, пугающие чувства.
Нет, я все сделала правильно!
И мне обязательно нужно будет попытаться сделать это еще раз.
Сбежать от него!
ГЛАВА 7
Ослепительно улыбаясь, Теодор снял меня с лошади. Улыбка у него была чудесная – красавец, что там говорить!
Тем обиднее показалось мое положение.
Ведь улыбался он с явной издевкой, которую не заметили тут же окружившие нас люди в пестрой толпе. И явно увидела я.
– Без глупостей, миледи, – с тихой угрозой предупредил эсквайр, подавая мне руку.
От его мануфактуры до храма, в котором должно было проходить торжество, мы ехали совсем недолго. Так что уже можно было не надеяться – не опоздаем.
Если бы я не была охвачена переживаниями по поводу предстоящего замужества, то ахнула от восторга перед оригинальной архитектурой этого строения.
Храм находился на высоком холме и как бы парил над заснеженным городом. Впрочем, зданием в полном смысле слова его было назвать сложно.
Он представлял собой скопление тонких ажурных арок из поблескивающего камня. Это была целая галерея, бесконечный лабиринт изящных форм, перетекающих одна в другую.
Несмотря на зимнее время года, вокруг храма произрастала пышная фиолетовая трава, навевающая ассоциации с лавандовыми полями. А сами арки были увиты чудесными белыми цветами, одновременно похожими на лилии и на цветущие вишни.
Аромат в воздухе стоял небывалый – я вдохнула и тут же почувствовала, как слегка закружилась голова.
Кажется, эти цветы оказывали какой-то странный эффект – меня морило. Но окружающие и особенно Теодор Рутланд выглядели очень бодрыми и собранными.
Наверное, виноваты были не диковинные цветы, лепестки которых летели по ветру, точно снег, а волнение.
Первые мгновения мне сложно было воспринимать окружающую обстановку. Впечатления навалились разом!
Но вскоре я смогла чуть освоиться и приглядеться.
Сначала обратила внимание на одеяния гостей, а потом уж на их лица.
Относительно одежды – это было очень похоже странную смесь средневековой и викторианской моды девятнадцатого века моего мира. Кринолины, корсеты, роскошные ткани и вышивки, кружева, перчатки, бижутерия у женщин.
Фраки, камзолы, жилеты, галстуки у мужчин.
Надо сказать, мой красавец-жених не отставал от всего этого великолепия. Его темный свадебный костюм с искусным шитьем по сравнению с остальными был прост, но в этом и была его изюминка, придающая особый стиль и элегантность.
Отставала от всей этой разодетой толпы одна я, завернутая в разнесчастный нелепый миткаль!
О, я легко могла читать по лицам гостей! Недаром папа всегда говорил, что у меня очень хорошо развита эмпатия.
На Теодора все смотрели чуть ли не с обожанием, особенно дамы, которые тут же окружили его стайкой. Особенно льнула к нему одна леди, здорово смахивающая на пастушку Бо Пип. У нее была пушистая пшеничная челка, падающая на наивно распахнутые голубые глаза-пуговки. При этом красавицей ее назвать было ну никак нельзя – нос девушки был длинноват, а губы она все время старалась сложить бантиком.
Просто вот такая обращающая на себя внимание внешность…
Наглая Бо Пип полностью завладела его вниманием, в то время, как я осталась со всеми этими незнакомцами наедине!
И вот, что я скажу: на меня, в отличие от Рутланда, с насмешкой и презрением.
Я видела, как оглядывали мой «наряд», видела смешки в ладошку, чувствовала косые взгляды, и буквально слышала за спиной шепот возбужденных голосов, словно тихонько зашипели змеи, свившиеся в клубок:
– Вы только посмотрите на нее, что нацепила! Это абсолютно неприемлемо и неприлично.
– В очередной раз захотела привлечь внимание…
– А я-то думала, Цици разоденется в пух и прах! Вот тебе и наша первая модница!
– Денег на нормальное платье не хватило, вот явилась на свадьбу в простыне…
– Конечно, ведь ее братец сбежал, прихватив последние фамильные драгоценности. Даже завалящихся сережек ее бабули не оставил… И поделом ей!
– Не пара она милорду Рутланду, совсем не пара… И что он нашел в этом ведьмином отродье?
– Когда я услышала об этой свадьбе, то была обескуражена…
– Уж лучше бы Теодор женился на Лидии Гарднер. Вон как они хорошо смотрятся вместе. Уж вот кто была для него лучшей женой! Она и мила, и добра, и благодетельна. А Цицинателла, как и ее бабушка, не чурается темной магии…
– Да, проведение несправедливо к таким, как леди Гарднер, в то время, как особам вроде де ла Мередит, незаслуженно везет в жизни…
М-да уж, судя по всему, Цицинателлу в этом городке, мягко говоря, недолюбливали.
Лидия Гарднер… Знакомое имя. Кажется, Нутелла в ту нашу встречу в портрете его упоминала…
Уж не Бо Пип ли это, которая завладела вниманием Теодора? Нутелла говорила, она святоша. И что она от него без ума. Очень похоже, между прочим…
– Леди де ла Мередит, вы сегодня прекрасны, как майская роза, цветущая в королевском саду! – Бо Пип (она же, предположительно, Лидия Гарднер), наконец-то отлипла от Теодора и обратилась ко мне. – Не терпится принести вам свои поздравления.
– Заранее поздравлять не стоит. Вы сможете сделать это после церемонии, леди Гарднер, – я даже не попыталась изобразить любезность.
С именем ее я угадала, кстати, правильно!
Раз Бо Пип Рутланду больше подходит, вот и женился бы на ней, а меня оставил в покое!
Кстати, насчет церемонии, которая как-то незаметно для меня вдруг началась…
Заиграла музыка – причудливые переливы волынки, флейты и виолы.
Жених взял меня под руку, пребольно сжав ее при этом, и повел к центральной арке, украшенной цветами помпезнее всех, где уже ждал храмовник.
Если бы не серьёзность момента, я похихикала над его одеянием, вернее, над его нежно-розовым цветом, словно храмовник сошел со страниц журнала «Гламур». В остальном служитель местного культа выглядел достаточно сурово – лицо, изможденное морщинами, насупленные брови, ястребиный нос. Смеяться над таким фруктом как-то не особо хотелось.
Дорога, вымощенная светлым мрамором, вела к вершине холма, пролегая через пышные лавандовые заросли. Гости следовали за нами, переговариваясь вполголоса, но я старалась не обращать внимания на шум, который они создавали. Он был неприятным и негативным, он вредил. А, значит, надо было хоть как-то его заглушить.