Матильда Аваланж – Жена в лотерею (СИ) (страница 16)

— Что же вы, такую змеюку подколодную, как я, тащите в свой дом? — тут же ухватилась за эту мысль я. — Давайте остановим все это, пока не поздно… Пусть наш брак будет фиктивным, и…

— Полагаю, что со змеей я справлюсь. Я ведь не собираюсь пригревать вас на груди.

Перехватив меня покрепче, Теодор со мной на руках сделал шаг через порог, который вспыхнул золотистым свечением.

— Этот дом принял и запомнил вас. И я даже упоминать не буду, что случится с вами, если вы замыслите зло против него или тех, кто в нем обитает.

Внутри оказалась парадная зала и роскошные величественные интерьеры, в которых было очень много пространства, благородных, сдержанных красок и спокойных форм, приятных глазу. Хотя рассматривать их у меня не было ни желания, ни сил.

Вместо того, чтобы поставить меня на узорную плитку пола, муж начал легко подниматься по широким каменным ступеням большой лестницы с витыми перилами.

При мысли о том, куда он меня несет, кружилась голова. Если б он меня не держал, я, заломив руки, прислонилась к стене в полуобмороке, как какая-нибудь экзальтированная девица.

Нет, я, конечно, понимала — то, что произошло у меня с Сергеем, когда-нибудь должно было повториться с другим мужчиной. Моим будущим мужем, в конце-то концов!

Но нельзя же вот так вот сразу, с бухты барахты. Мне б морально настроиться, подготовиться, так сказать…

— Я не могу вот так! Я хочу есть! Я хочу в ванную! В туалет тоже хочу! Я устала! Поставьте меня!

— Да вы не переживайте так, Цицинателла, — плотоядно ухмыльнулся этот подлец. — Я вас и искупаю, и накормлю. И спать уложу, можете не сомневаться.

— Мне нужно к психологу, — с тревогой призналась я. — Срочно! У вас же здесь есть какой-нибудь психолог, хоть самый завалящийся, с купленным дипломом?

— Вы так называете мага, который заклинает от беременности? — изогнул густую бровь мой муж. — Даже думать об этом не смейте, миледи. Я не знаю, о чем вы думали, когда решились связать таким крепким заклинанием наши с вами судьбы, но, если так было угодно богам, пусть будет так. Эта ночь скрепит наш союз.

И эсквайр пинком ноги распахнул резную дубовую дверь и внес меня в спальню.

Глава 12

ТЕОДОР

Наверное, только одни боги знали, как же сильно я ее хотел.

Она была красива. Дьявольски красива, и даже полотнище миткаля, которое вместо свадебного платья смотрелось на ней нелепо, ничуть не портило Цицинателлу.

Пожалуй, даже хорошо, что она была не в восхитительном свадебном наряде, а в этом… Иначе я просто мог не выдержать.

Я сходил от нее с ума.

И мне хотелось не одевать, а раздевать ее.

Медленно. Очень медленно, растягивая удовольствие и превращая свое нетерпение в сладкую муку, которая должна была закончиться тогда, когда эта девушка будет, полностью обнаженная и покорная, лежать передо мной на простынях в моей спальне в Трентоне.

На свадебном пиру она сидела по левую руку от меня, такая близкая — стоило лишь протянуть руку и положить под столом на ее колено, ощутить ее тело под складками ткани…

Все равно бы никто не заметил. А даже если бы и заметил — в тот момент мне было на это совершенно наплевать.

На все было наплевать, по сравнению с ней…

Но я ограничился ее рукой. Такой нежной маленькой ручкой с аккуратными розовыми ноготками, которая исчезла под моей ладонью. Дрожащая, холодная, точеная девичья ручка — хотелось крепко сжать ее своими руками, согревая и поднести к своим губам.

Ощутить гладкость фарфоровой кожи и представить, как эта волшебная рука ложится на…

Будоражащая картина, от которой меня кинуло в жар, быстро промелькнула в сознании и пропала, потому что Цицинателла вырвала руку, прошипев что-то язвительное и злобное.

В этой бессильной злобе она казалась еще очаровательнее.

С одной стороны, я понимал, что морить девушку голодом — идея не из лучших, но с другой — смотреть, как полыхают от негодования зеленые глаза моей новоиспеченной жены, доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие.

Нет, я, конечно, знаю, что доставило бы мне большее удовольствие, но до этого нужно было ждать несколько часов.

Под пристальным, завидующим и яростным взглядом Цицинателлы елось с необыкновенным аппетитом, тем более, нанятые мной специально для свадебного пира повара оказались весьма недурны.

Не то, что мой личный повар из Трентона, конечно, но все же.

Именно там, в моем любимом имении, я и собирался ее покормить, но не раньше. После дня воздержания Цицинателла оценит кухню Трентона по достоинству, готов поклясться.

И, может быть, хоть немного поймет то, что испытываю по отношению к ней я… Хотя, сомневаюсь, что она ПО-НАСТОЯЩЕМУ понимает последствия своего приворота и то, какие чувства я к ней испытываю.

То, как сильно мне хочется увидеть в ее глазах ответную страсть. Хотя бы тень того урагана, что я ощущаю к ней. Хотя бы легкий ветерок.

Но я ни на минуту не забываю, кто она.

Стараюсь не забывать, хотя порой, на мгновения, она кажется другой — такой ранимой и хрупкой, такой доверчивой и беззащитной… Совершенно незнакомой, как будо я ее впервые вижу.

Она заполучила надо мной слишком большую власть. И это нужно искоренить, выжечь.

Цицинателла Рутланд, в девичестве де ла Мередит — лживая, лицемерная, вероломная дрянь, которая пошла на обман, чтобы завладеть моими деньгами.

Тристан прав, тысячу раз прав. Старший брат не смог явиться на свадьбу, так как задерживался в своей дальней поездке, но, может, оно и к лучшему. Он не понимал, что я уже давно не мальчик и имею свою голову на плечах. Правда, сейчас я терял ее, впервые в жизни терял…

Но, если я решил, что эта женщина будет моей женой — то быть по тому.

Как бы опасна она не была.

Женой и матерью моего второго ребенка. Наследника. Трис мне все уши прожужжал, что такая, как Цици, будет отвратительной матерью. Я и сам это понимал… Но все-таки была какая-то небольшая надежда, что, когда я упомянул ребенка, на ее прекрасном лице появится хоть какой-то отклик настоящего чувства.

Разумеется, ничего подобного не произошло. В ее глазах промелькнул страх. Цицинателла не хотела детей, о чем ясно сказала мне ранее. Впрочем, я и не собирался оставлять ребенка ей. Если у нее вообще получится зачать.

Хотя я собирался сделать так, чтобы получилось. И приступить к этому намеревался уже этой ночью, причем постараться собирался как следует.

Этот болван, лорд Макинтош, просто не понимал, как близок он был к печальному финалу, когда высказал про право первой ночи.

Отдать Цицинателлу кому-то другому? Шут гороховый спятил, не иначе!

Багровая пелена застила мне глаза при одной этой мысли. Я бы оторвал ему голову, все равно в ней никаких хороших мыслей не водилось — потеря была бы невелика.

Но это был свадебный пир, Макинтош являлся приглашенным гостем, и в шатре находилась моя дочь.

Я не хотел, чтобы Брианна видела мою жестокость, а потому ограничился тем, что вышвырнул наглеца с торжества, не взирая на его смешные угрозы. И его лучших дружков, которые хохотали над пошлыми шутками и бросали на мою жену сальные взгляды, заодно.

Будь моя воля, я вообще не приглашал всех этих знатных лордов и пэров, и провел торжество в Трентоне, сделав его не таким пышным. И количество гостей сократил бы вполовину!

Но эта свадьба была отличной рекламной компанией для моей мануфактуры, и упускать такую возможность было глупо.

Правда, в итоге все равно все пошло не так, начиная от наряда Цици и заканчивая тем, что Макинтош с компанией своих друзей, удалился с пира, как побитая собака.

Сиятельный лорд явно затаил обиду. А, зная его мелочный нрав, толстяк явно соберется мне мстить. Например, жаловаться Его Величеству, когда тот прибудет в столицу. Что ж, вперед и с песней — мне сейчас явно было не до того, чтобы думать о каком-то зажравшемся толстом идиоте.

Пока по горному перевалу добирались до Трентона, пошел резкий, колючий снег. Холодный ветер бил в лицо и Венто было тяжело идти — копыта вязли в снегу. Но я был даже рад такой суровой погоде — это хотя бы немного остужало мой пыл, когда я смотрел на карету, в которой находилась она.

Наверняка очень злая и голодная… И со своим магическим черно-белым медведем, Люцифер знает, где она его откопала! Но сделала это явно, чтобы окончательно добить меня. В его способностях я еще до конца не разобрался, но примерно понимал их природу. Заставить меня злиться и ревновать — что же еще?!

Впрочем, и это было неважно.

Важно было лишь то, что час почти пробил.

Наконец-то мое сокровище станет полностью и безраздельно моим…

Глава 13

Это была кровать.

Вот честное слово, огромнейшая кровать с массивными дубовыми столбиками и тяжелым балдахином. Устеленная нежнейшим кремовым бельем и кружевами, постель была похожа на волшебное пенное облако.

Нечто подобное я наблюдала из иллюминатора самолета, когда мы с Гошкой летали в отпуск.

Большая такая кровать. Основательная.