Матильда Аваланж – Всё из-за неё (страница 19)
- Пап, а что если… - начала Тоня, но осеклась: отец её не слушал.
Завороженным взглядом он смотрел на выставленное в витрине платье. Ярко-красное, с довольно-таки откровенным декольте и открытой спиной, оно приковывало к себе взгляд.
- А ведь это мамин размер… - тихонько прошептала она.
- Она это не наденет, даже если я его куплю, - покачал головой папа. – Ни за что в жизни Ольга не наденет такое платье…
- Мы купили подарки себе, должны купить и маме, - Тоня решительно направилась к магазину.
По дороге домой она чувствовала, как напряжён папа. Ещё бы, ведь на заднем сиденье лежал фирменный пакет с тем самым обалденным платьем для мамы.
- Мы сошли с ума, - отец машинально дотронулся до серёжки в своём ухе. – Она не поймёт нас, просто не поймёт…
Тоня боялась, что так и будет, но сказала:
- Нет, пап, мы все сделали правильно! Что-то нам нужно поменять...
- Может, ты и права, - задумчиво отозвался он. – Знаешь, ко мне присматривается один политик. Хочет взять меня в свою команду, но абы кого он, понятно, не возьмёт. Он приглашает пообедать в ресторане, чтобы узнать меня и мою семью получше. Он тоже будет с семьёй… Как было бы здорово, если б Оля надела в ресторан это платье!
- А как его зовут? – с интересом спросила Тоня.
- Захар Шаховский, - ответил отец рассеянно. – Он будет с женой и сыном Арсеном.
Всю оставшуюся дорогу Тоня не проронила ни слова. Ей казалось, что вся ее жизнь зависит от того, согласится мама примерить красное платье или нет. Ведь если нет, Тоне придётся худо. Очень худо. Ведь жёстко издеваться будут не только над самой Тоней, но ещё и над её мамой. А этого ей не перенести.
Плохие предчувствия начали сбываться ещё с порога. Мать встретила их раздраженная и недовольная.
- Олечка, это тебе! – не дал ей ничего сказать папа, чмокнул маму в щёку и протянул ей пакет.
- Что это за… - брезгливо начала мама, вынимая платье из пакета и разворачивая его. – Я в шоке! Ты просто сошел с ума, Анатолий…
Тоня поймала безнадёжный папин взгляд, и быстро произнесла:
- Ну, мама, ну примерь хотя бы! Тебя же никто не заставляет носить, но просто померить-то можно?
- Я даже и мерить не собираюсь эту вульгарную тряпку, - гордо произнесла мама, и швырнула платье на диван. – Толь, на какую ерунду ты тратишь деньги? Вы вообще-то только за пылесосом собирались.
Тоня подавила тяжелейший вздох. Это мама ещё серёжек в их ушах не заметила. Точно придавленные каким-то грузом, отец и дочь поплелись на кухню. Радостного настроения как не бывало…
Они ели позавчерашний суп и молчали. А потом на кухню зашла мама. В том самом красном платье.
Папа поперхнулся и закашлялся. Тоня машинально постучала ему по спине, не в силах оторвать взгляда от мамы.
Она выглядела совершенно другой! Размер подошел идеально. Струящаяся ткань подчеркнула прекрасную мамину фигуру. Она ещё и волосы распустила, и на ярко-красном фоне они очень красиво отливали золотом. В этом наряде мама выглядела, по меньшей мере, звездой какого-то бразильского сериала, но никак не скромной библиотекаршей. Но главным в её облике были глаза. В них точно загорелось пламя.
Отметив, каким восхищённым взглядом смотрит на маму папа, Тоня поняла, что никакого развода не будет и в помине.
- Спасибо… - сказала мама другим, завораживающим, грудным голосом. – Спасибо за подарок!
- Олюша, ты… - папа пытался подобрать слова, но никак не находил. – Ты шикарна, ослепительна, великолепна… От тебя глаз оторвать невозможно!
А потом поцеловал маме руку. Тоня оставила этих двоих наедине, и ретировалась в свою комнату. Спать хотелось неимоверно, однако, как только Тоня опустила голову на подушку, сон куда-то улетучился.
- Тоня, можно? – в дверь заглянула мама.
Уже не в красном платье, а в обычном халате, но раскрасневшаяся и очень довольная.
- Я хотела извиниться, дочка… - сказала мама, присев на край кровати и осторожно положила теплую ладонь на ее плечо. – Только сейчас я поняла, что сотворила со своей жизнью… Знаешь, я ведь не все тебе рассказала про свою молодость. Короче говоря, когда я поступила в институт, то очень ярко одевалась, красилась, все дела.... Более того, я была самой модной на курсе! И влюбилась. Нет, не в твоего папу, Тоня, хотя он уже любил меня. Влюбилась я в нашего старосту Мишу Цветкова. Такой красавец был, ты не представляешь. Комсомолец! Идеальные черты лица, классика, про фигуру вообще молчу, древнегреческие боги бы в обмороки попадали от зависти. И глаза… Синие и холодные, как лед. В общем, я попала. И пропала… Очень Миша строгих правил был. Я-то думала, сразу его заполучу, за мной парни со всего института бегали, а он мне, как сейчас помню, рубанул правду-матку: «Вы, товарищ Ольга, абсолютно несерьёзны. Любовь – это буржуйское чувство. И одеваетесь вы совершенно не по-партийному. Ещё чуть-чуть и стилягой станете. А стиляга – в потенции наш враг. Так что исправляйтесь, товарищ Ольга!». Так и женился он на Зине Ишуковой, рябой, по-мужицки некрасивой, зато кристально чистой по линии комсомола. А я страдала страшно. Все свои яркие одежки сожгла. За папу твоего вышла назло, не любя его. Это потом любовь пришла, уже в браке. Я всё думаю, как я могла докатиться до блошиного рынка? И дочь свою там одевать… Ужас!
Тоня обняла маму.
- Ну, ничего, - произнесла девушка ободряюще. – Теперь-то мы исправимся!
- Тонька, давай шопинг на следующих выходных устроим? – спросила мама. – К этому платью ведь туфли нужны на высоком каблуке!
- Раньше, мама! Придётся устроить шопинг раньше, - весело покачала головой Тоня. – Тебе папа про ресторан не рассказывал?
- Нет. А мы что, в ресторан пойдём? – как ребёнок, обрадовалась мама и захлопала в ладоши. – Тысячу лет не была в ресторане!
Так, благодаря пылесосу и красному платью мир в семье был восстановлен.
Чтобы отпраздновать это дело, Тоню отправили в магазин за тортом. Проходя мимо детской площадки, Тоня заметила на качелях высокого парня, и с удивлением узнала в нем Андрея Уланова. Только одет он был в гражданское. Увидев её, он поднялся и приблизился.
- А кто же преступников ловит, пока ты на качелях катаешься? – в шутку спросила Тоня.
- Ну, должны же быть у меня выходные, - улыбнулся в ответ парень, и она снова поймала себя на мысли, что забыла совершенно обо всем, глядя в его ясные глаза. – Погода уж больно хорошая. Как на заказ! У кого-то день рождения? – он кивнул на торт.
- В некотором роде, - засмеялась Тоня.
- Тоня, хотел спросить... - начал Андрей. – Может, сходим куда-нибудь вместе?
Она покраснела, как маков цвет. Зачем он её такую некрасивую, старомодную приглашает? Вроде серьёзный человек. Ему, в отличие от Тониных одноклассников, должно быть не до шуток.
- Зачем ты меня приглашаешь? – напрямую спросила она.
- А я не могу пригласить понравившуюся мне девушку?
Он сказал это так просто и искренне, что Тоня поверила. «А ведь он ждал меня», - внезапно поняла она, и от этого в душе всколыхнулось что-то светлое-светлое и согревающе-теплое.
- Я бы очень этого хотела, - проговорила Тоня медленно. - Очень! Но сначала мне надо разобраться кое-с-чем.
- Ну что ж, - сразу похолодел голосом Андрей. – Разбирайся. Выбор твой.
Он развернулся и пошёл, оставив Тоню наедине с сожалениями. Но она должна была так поступить.
ГЛАВА 13. Золушка выходит в свет
Мамина библиотека выписывала модные журналы, и Тоня засела, как за учебники, не только за них, но и за профили самых популярных стилистов в Инстаграме, скрупулезно изучая всю эту массу информации и постоянно делая себе пометки.
Она многое узнала, но, в первую очередь, убедилась в том, насколько старомодно и непривлекательно одевается. А покупать вещи на блошином рынке – вообще дурной тон. Старые вещи носить можно, но делать это надо с умом, тогда это называется красивым словом «винтаж».
Тоня целые вечера проводила в библиотеке, изучая историю моды и имена знаменитых дизайнеров. С одним из стилистов Инсты она даже списалась, и приятная в общении девушка дала ей несколько важных и ценных советов. Например, что достопамятные оранжевые бриджи, которые Тоня хотела выкинуть, могут очень даже здорово смотреться, если к ним подобрать подходящий верх.
- Тонь, пора библиотеку закрывать! – в читальный зал вошла мама.
- Сейчас-сейчас… - произнесла девушка, быстро набирая в директе сообещение.
- Эх, Тонька, Тонька! - мама обняла её, взъерошив волосы. – Мне кажется, ты теперь экзамен сможешь сдать по моде.
- Что-то типа этого мне и предстоит, - кивнула Тоня, вышла из приложения и принялась собирать разложенные на столе журналы.
- Ты так изменилась из-за того красивого парня, портрет которого ты связала, а потом распустила? - серьёзно спросила мама.
Тоня часто вспоминала Арсена. Он был неким двигателем, стимулом к поставленной цели. А цель у неё была одна – месть. Где-то, в самом затаённом уголке ее души, любовь к Арсену жила, но девушка безжалостно загоняла ее вглубь. Чувства к Арсену - это страдание, а Тоня не хотела больше страдать. Зато в предвкушении мести сладко ныло сердце. Возможно, ныло даже сильнее, чем перед свиданием с синеглазым одноклассником-подлецом.
«Он пожалеет, - думала Тоня, сжимая кулаки, так что ногти впивались в кожу, - они все пожалеют, что со мной связались. Он будет страдать, так как страдала я. А может, даже сильнее».