Матильда Аваланж – Академия Хозяйственной Магии. Фиалка для ректора (страница 4)

При этих словах пергамент, что легонько парил над его ладонью, засиял, как маленькое солнце и на нем проступили строчки, словно написанные огнем.

– Значит, я здесь? Я не спятила? Не переборщила с ликером? Вы мне не снитесь, не мерещитесь? Я ПО-НАСТОЯЩЕМУ в чужом мире, где существует магия? Я в Академии Хозяйственной Магии?

– Да, Феврония. Теперь ты будешь учиться здесь.

ГЛАВА 4

Ректор… В моем понятии ректор – седенький старичок в очочках, а не мужественный красавец с таким потрясающим торсом! И я умудрилась свалиться ему на голову в момент принятия водных процедур?

Да это даже для меня было чересчур!

Вместе с тем во мне затеплилась надежда прекратить все это.

– Послушайте! – сбивчиво начала я. – Красавин сказал, что мое обучение может закончиться раньше срока, если вы выставите меня из своей академии! Так разорвите этот контракт и выгоните меня прямо сейчас! Я готовая!

– Я не стану этого делать.

– Но почему?

– Ты пришла из чужого мира и не совсем представляешь, как действует магия. Этот контракт магический… И в какой-то степени – он живой. Если я вот так, искусственным образом аннулирую его, то это может иметь последствия. Возможно, тяжелые и даже неотвратимые. И то, что ты вообще не сможешь вернуться в свой мир, окажется самым легким и безболезненным из них. Магия действует по своим законам. Их нельзя нарушать.

– Так, может, последствий не будет? – с надеждой переспросила я.

Верить в то, что я здесь застряла надолго, не хотелось.

– Возможно. Но я не стану рисковать.

– Рискните! С моего согласия!

– Если я говорю «нет», то это значит «нет». Запомни это, пожалуйста, Феврония, – оборвал Влас. – Я бы на твоем месте озаботился тем, как открыть в себе магический дар. Без него ты не сможешь приступить к обучению. Самый простой способ – призвать фамильяра. Он свяжет тебя с нашим миром и высвободит силу. Они отличные проводники способностей, особенно для тех, кто открывает в себе дар заново.

А ведь Красавин тоже говорил про то, что мне надо будет завести себе фамильяра – тогда и магия появится. Вот только нужна она мне, эта магия?

Я домой хочу…

Я принялась рьяно уговаривать ректора исключить меня если не сегодня, то хотя бы завтра, но он был непоколебим. Вместо того, чтоб подпалить проклятущий контракт, разорвать его на мелкие клочки, или, на худой конец, выкинуть его в окно, Влас тронул расписной глиняный колокольчик на пеньковой веревочке, который возник в его пальцах прямо из ничего.

Колокольчик издал приятный звон, но после этого в комнате образовался небольшой смерч, сопровождающийся свистом и небольшим завыванием. Через пару мгновений внутри смерча возникла старушка в черном мешковатом платье, поверх которого был надет передник. На голове у нее был аккуратно повязан светлый платочек в цветочки, а руки были испачканы в чем-то белым. Самая обычная пенсионерка…

Если б не огромные и очень острые клыки, что торчали у нее изо рта! Один смотрел вверх, а другой вниз – довольно кровожадное зрелище, доложу я вам.

– Только пирогов собралась напечь, а Его Ректорство меня вызывать изволит. Видать, не хочет Его Ректорство пирогов-то! Да со стерлядью, нежной и сладкой, что только в озере плавала… – ехидно начала старушка, стряхивая муку с сухоньких ручек, но тут приметила меня. – А это что еще за чуда-юда такая? Нет, бы нормальную девку в баню позвать, да и оттр…парить ее в удовольствие! Давно тебе о том твержу. А это что? Какой-то импий выкормыш! Лицо еще ничего так, волосы, но остальное… Один рог, а сзади еще хвост болтается… И цвет меха противный-то какой, фиолетово-желто-розово-салатовый, ажно в глазах рябит. Тьфу, глаза б мои не глядели! Ох, не знала я, не ведала, что у тебя вкусы такие извращенные, дорогой племянничек!

На отповедь старушонки Влас и бровью не повел:

– И тебе хорошего дня, тетушка Ядвига. Это Феврония Астахова, новая студентка академии. Прибыла к нам из техногенного мира дабы обучиться хозяйственной магии. На первых парах ей нужно помочь у нас освоиться, а так же пробудить колдовские силы, так как у нее их нет. Феврония, в академии Ядвига Карповна – мой заместитель по воспитательной части. Если возникнут какие-то вопросы, можешь смело обращаться к ней.

– У меня возник вопрос, – живо перебила старушка. – Она, как и все лошади рогатые, цветками шиповника да утренней росой питается? Шиповник только в Запретном лесу нынче цветет, а тут его на полях для чемпионата энтого богопротивного повырубили. Чем будем ее кормить и где содержать? Надо б на конюшне, наверное, но как-то я сомнения в этом испытываю…

– Это обычная девушка, – закатил глаза Влас. – Костюм у нее такой. Вот как раз первым делом и подыщи ей что-то более подходящее.

– Ах, обычная, – искренне порадовалась Ядвига. – Это хорошо, коли обычная – у меня аж камень с души свалился. Ступай, девка, за мной, да не отставай.

Я пошла. Без пререканий. Попробуй спорить с такой бабусей!

Мы вышли в сени, где меня чуть не повалил черный ураган, который бросился мне под ноги. От неожиданности я ойкнула, пошатнулась и схватилась за стенку.

– Да не бойся ты этого охламона! – подтолкнула меня в спину Ядвига. – Он и мухи не обидит, инда безобразник страшный! Ну, Сумрак, ну, хватит баловаться. Дай-ка пройти! Это Власа питомец разлюбимый, но, между нами говоря, даже и его не всегда слушается, паршивец этакий. Разбаловали песика Его Ректорство Святое и Великое, да уж!

При ближайшем рассмотрении ураган оказался черной овчаркой с длиннющей прямой шерстью, пушистым хвостом и треугольными стоячими ушами. Не обращая внимания на ворчание Ядвиги, Сумрак еще раз попытался свалить меня с ног. И только удовлетворив свое желание, обнюхал и милостиво пропустил на высокое крыльцо добротного деревянного дома, потеряв ко мне всякий интерес.

Вот тут и пришел мой черед удивиться по-настоящему и поверить в сказку.

После урбанистических городских пейзажей, к которым я привыкла, это было поразительно! Вокруг простиралась зеленая равнина с такой яркой и сочной травой, будто ее только что покрасили краской. Горячее полуденное солнце сияло высоко в огромном голубом небе, по которому ветер, как пастух, лениво гнал белые барашки-облака. С одной стороны виднелось огромное поле ромашек с протекающей вдоль него речушкой. За ней темной стеной возвышался еловый лес.

С другой стороны были разбросаны разнообразные постройки, такие же красивые и добротные, что и дом за моей спиной – кирпичные и деревянные, резные-расписные. Одно строение резко выделялось на фоне остальных своими размерами.

Это был огромный, фантастический белокаменный дворец, декорированный резьбой из гладкотесанного белого камня. Фасады украшали фигуры различных животных, маски, искусно вырезанные цветы и орнаменты, а ярко-зеленые крыши башенок красиво сочетались с белыми стенами, множеством открытых и закрытых переходов и галерей.

Я прикинула высоту самой главной башни – примерно с семиэтажный дом. В общем, далеко не Москва-сити.

– Когда-то Академия Хозяйственной Магии из дерева была сложена. Из бревнышек, да без единого гвоздика, – тоном экскурсовода сообщила Ядвига, бодро семенящая по тропиночке, но не к главному терему, а куда-то вбок. – Это до того еще, как я сюда прибыла. А потом пожар тут был, и весь терем сгорел начисто. Хорошо хоть, не погиб никто. После того случая Влас из камня ее отстроил – так оно надежнее будет.

Я слушала, но вполуха. Жаркое солнце припекало макушку сквозь капюшон уже порядком надоевшего мне кигуруми. С непривычки от свежего воздуха, напоенного ароматами разнообразных трав, кружилась голова.

– А что, у вас-то в мире все эдак ходят, как страхолюды какие? – спросила старушка, на протяжении всего пути с интересом косящаяся в мою сторону. – Обычай, что ль, такой? Или это саван предсмертный? Тебя, может, Горынычу на съеденье отдать хотели, а ты к нам в королевство от него сиганула? Вообще-то для савана расцветка уж больно аляповатая, но, с другой стороны, когда тело человечье разлагаться-то начинает, ему все эти краски присущи. Так, что, может, оно и правильно это.

Такие темы у меня вызывали оторопь, поэтому я принялась просвещать Ядвигу на предмет современной моды своего мира. И о том, что кигуруми – это еще не самое страшное, что может быть в жизни. Старушка охала и припомнила какого-то семихвостого, который непременно заберет тех, кто носит леопардовые лосины, бельевые топы и короткие шорты, невзирая на их пол, расу и вероисповедание.

Я было взялась рассказывать Ядвиге про силикон, филлеры и инъекции гиалуроновой кислоты, но не успела. За очередным поворотом извилистой тропинки показалось кое-что очень интересное.

Это был большой коротко подстриженный газон, на котором были в определенном порядке расставлены разные фигурки, собранные из маленьких деревянных цилиндриков. Те, что находились поближе, были попроще – цилиндрик на цилиндрике и всякое такое. Но чем дальше, тем фигуры становились причудливей и сложнее, и состояли уже не из двух-трех, а из двадцати-тридцати элементов.

В самом начале газона можно было увидеть большую группа людей. Скорее даже две группы, и они разительно отличались друг от друга.

В первой все были разноцветные и русско-народные. Лысый мужчина в косоворотке и зеленом комбинезоне, расшитом узорами. Румяный пухлощекий парень, тоже в косоворотке и синих портках. И миловидная девушка в простом красном сарафане с рыжими волосами оттенка бешеной морковки, заплетенными в две косы. Выглядела она достаточно экзотично: на шее висела репа, в ушах болтались сережки с подвешенными к ним зубчиками чеснока, а на голову была водружена широкополая соломенная шляпа с прикрепленной к ней огромной пчелой.