Мате Габор – Не упускайте своих детей. Почему родители должны быть важнее, чем ровесники (страница 6)

Мы все – существа, созданные для привязанности, задумываемся мы об этом или нет. В идеале мы и не должны осознавать наличие привязанности. Она должна восприниматься как нечто, существующее по умолчанию, как сила притяжения, которая удерживает наши ноги на земле, заставляет планеты двигаться по орбитам и направляет стрелку компаса к Северному полюсу. Чтобы пользоваться преимуществами и энергией привязанности, совсем не обязательно понимать механизмы ее действия или отдавать себе отчет в ее существовании, точно так же, как для использования компьютера нет нужды разбираться, как он работает, а для вождения машины не требуется знать, как устроен двигатель. Необходимость в таких знаниях появляется только в случае поломки. Именно привязанность в первую очередь управляет инстинктами ребенка и родителя. Пока привязанность работает, мы можем позволить себе просто следовать нашим инстинктам, не задумываясь об этом. Если привязанность «выходит из строя», наши инстинкты делают то же самое. К счастью, когда инстинкты подводят, люди способны компенсировать это осознанием, что именно пошло не так.

Почему сегодня нам нужно осознанно относиться к привязанности? Потому что в современном мире ее действие уже нельзя считать чем-то само собой разумеющимся. Экономика и культура больше не создают контекста для естественной привязанности детей к взрослым, которые их растят. Можно сказать, что с точки зрения отношений эпоха, в которой мы живем, отличается от всей предыдущей истории человечества, и в следующей главе мы обсудим, как разрушались социальные, экономические и культурные основы здоровой привязанности детей к родителям. Чтобы найти дорогу обратно к естественному родительству, которое наилучшим образом способствует развитию ребенка, нам необходимо понять движущие силы привязанности. В мире все возрастающего культурного хаоса понимание привязанности – вероятно, самое важное знание, которым родители должны обладать. Но недостаточно просто понимать, как работает привязанность. Мы должны разобраться, как она устроена. Есть два вида знаний – знание о предмете и знание предмета на личном опыте, и в данном случае необходимы они оба. Нам нужно всем сердцем чувствовать привязанность.

Привязанность – основа нашего существования. Основа, абсолютно не связанная с сознанием. В этом смысле она похожа на сам человеческий мозг: чем глубже его изучаешь, тем меньше работы сознания в нем видишь. Нам нравится говорить, что мы наделены интеллектом, мы даже называем наш вид Homo Sapiens, человек разумный. И тем не менее думающая область мозга – лишь тонкая прослойка, а самая значительная его часть отведена под психологические процессы, обслуживающие привязанность. Эта система, получившая название «мозг привязанности», хранит наши неосознанные эмоции и инстинкты. Эта часть мозга у людей такая же, как у многих других живых существ, но только мы в состоянии осознать, как работает привязанность.

В психике развивающегося молодого человека – и, если быть до конца честными, в психике многих взрослых тоже – привязанность играет ведущую роль. Дети без нее просто не могут существовать. Пока не способные к самостоятельной жизни, они должны быть привязаны к взрослым. Пока наш ребенок в утробе не станет достаточно жизнеспособным для появления на свет, он физически привязан к матери пуповиной. И точно так же наши отпрыски должны быть привязаны к нам эмоционально до того момента, как встанут на ноги, научатся думать самостоятельно и выбирать направление своей жизни.

Привязанность и ориентация

Отношения привязанности, тесно связанные с ориентационным инстинктом, о котором мы говорили выше, критически важны для воспитания, обучения и передачи культурного наследия. Как и привязанность, ориентационный инстинкт для нас основной, хотя мы редко осознаем его существование. В самом конкретном, физическом смысле ориентация подразумевает расположение тела в пространстве и времени. Если по каким-то причинам нам сложно сориентироваться в пространстве, нас охватывает тревога. Если, просыпаясь, мы не можем точно сказать, где находимся, или не понимаем, сон это или явь, определение нашего места во времени и пространстве выходит на первый план. Представьте, что вы пошли с друзьями в поход и заблудились в лесу. Вы тут же перестанете интересоваться растениями и животными вокруг, размышлять о смысле жизни и даже думать об ужине. Все ваше внимание и энергию вы направите на то, чтобы вернуться к группе.

Наша потребность в ориентации не только физическая. Для развития личности психологическая ориентация важна не меньше. Подрастая, дети испытывают более сильную потребность в ориентации: им нужно понять, кто они, какова реальность вокруг, что происходит, что правильно, что значат те или иные вещи. Если ребенок не может сориентироваться, он чувствует себя потерянным, страдает от психологической дезориентации. Наш мозг запрограммирован избегать этого всеми возможными способами. Дети абсолютно не способны ориентироваться самостоятельно. Им нужна помощь.

Привязанность и есть такая помощь. Первая задача привязанности – выбрать ориентир: им становится человек, к которому ребенок привязан. Пока ребенок в состоянии определить свое местоположение по отношению к этому ориентиру, он не боится потеряться. Инстинкт заставляет малыша держаться как можно ближе к нему. Привязанность позволяет ребенку присоединяться к взрослым, которые (по крайней мере, по его представлениям) лучше умеют самостоятельно ориентироваться и находить путь.

Больше всего на свете, даже больше, чем физически пострадать, дети боятся потеряться. Потеряться для них – значит утратить контакт со своим ориентиром. Ориентационная пустота, состояние, когда у нас нет ничего или никого, кто помог бы нам сориентироваться, абсолютно невыносима для человеческого мозга. Даже взрослые, относительно хорошо умеющие ориентироваться самостоятельно, порой чувствуют себя потерянными, не имея в своей жизни никого, кто стал бы для них ориентиром.

Если даже мы, взрослые, бываем дезориентированы, находясь в разлуке с теми, к кому привязаны, насколько же сильно это ощущают дети! Я все еще помню то огромное чувство утраты, которое испытывал в первом классе в отсутствие миссис Экерберг, учительницы, к которой я был сильно привязан: я был потерян, брошен на произвол судьбы, дрейфовал по волнам без всякой цели.

Наилучший ориентир для ребенка, безусловно, родитель или замещающий его взрослый, например учитель. Кто именно это будет – зависит от того, к кому ребенок привязан. А привязанности, как мы знаем, могут меняться. И столь важную функцию ориентира может присвоить кто-то совершенно не подходящий, например ровесник ребенка. Когда ребенок настолько привязывается к сверстникам, что скорее предпочитает проводить время с ними и походить на них, именно они, по отдельности или целой группой, становятся ориентиром для ребенка. И он будет искать близости с ровесниками, на них оглядываться, решая, как себя вести, во что одеваться, как выглядеть, что говорить и что делать. Ровесники становятся мерилом того, что хорошо, что происходит, что важно, и даже того, как ребенок определяет себя. Это и произошло с Синтией: центром притяжения в ее эмоциональной Вселенной вместо родителей стали ровесники. Она «вращается» вокруг них, и естественный порядок вещей встает с ног на голову.

Психологические модели детских привязанностей были подробно изучены лишь недавно. Абсолютно очевидно, что по задумке природы дети должны «вращаться» вокруг своих родителей и других взрослых, которые за них отвечают, в точности как планеты вращаются вокруг солнца. И тем не менее все чаще нынешние дети «вращаются» друг вокруг друга.

Дети совершенно не способны помогать другим в процессе ориентирования, ведь они не могут сориентировать даже самих себя. И нам совершенно не хочется, чтобы наши дети впадали в зависимость от ровесников. Они не научат детей понимать себя, определять, где добро, а где зло, отличать факты от фантазий, выяснять, что правильно, а что нет, находить свой путь в жизни и двигаться по нему.

Что получают дети, ориентируясь друг на друга? Давайте еще раз представим себя на темной и извилистой тропинке в абсолютно незнакомом лесу. Оказавшись там в одиночестве, мы испытаем страх или даже панику. Если нас ведет по ней проводник, который вроде бы знает, куда идет (или мы думаем, что он знает), мы доверимся ему и пойдем следом, ни о чем не тревожась, если только наш проводник сам не выкажет тревоги.

Точно так же, ориентируясь друг на друга, дети защищают себя от леденящего ужаса ориентационной пустоты. На сознательном уровне они таким образом избавляются от чувства растерянности, путаницы и замешательства. Удивительно, что дети, ориентированные на ровесников, полностью лишены подобных чувств. В этом и состоит ирония: они буквально как слепцы, ведущие слепцов, или рыбы, нарезающие круги сами по себе, но при этом они чувствуют себя просто отлично. Им как будто все равно, что ориентиры, по которым они определяют направление, ненадежны, дают неверную информацию и даже противоречат друг другу. Будучи на самом деле потерянными и дезориентированными, такие дети совершенно не осознают этого.