Маша Старолесская – Когти, крылья, рок-н-ролл (страница 4)
Оставив яркий хипповый прикид висеть на плечиках, Кару пошла к разлинованному маркером на доске расписанию занятий. Их сегодняшняя встреча значилась там как «Глубокая медитация. Продвинутый уровень». Томной девицы за стойкой уже не было.
***
В спортивном зале запах пота и талька перемешивался с ароматом горящих благовоний. Все лампы были погашены, темноту разгоняли толстые белые свечи из Икеи. Отблески огней отражались в ростовых, во всю стену, зеркалах и на боках разложенных на полках фитболов.
Когда Кару вошла, на полу сидели по-турецки одиннадцать женщин: три, скрытые капюшонами, спиной к зеркалам, остальные, с непокрытыми головами, лицом к ним. Стараясь никого не задеть, она пробралась к своему месту, опустилась на пол и надвинула капюшон на глаза.
Томная девица, сидевшая с непокрытой головой, из складок мантии вытащила пульт от проигрывателя и включила музыку. Мелодия без слов, медленная и тягучая, напоминающая что-то тоскливо-средиземноморское, заполнила зал.
Двенадцать женщин в чёрном сидели неподвижно, молча, углубившись в себя, пока одна из них, скрытая капюшоном, не начала свои вопрошания.
– Здесь ли вы, сёстры?
– Здесь, сестра!
– Не спите ли, сёстры?
– Не спим, не спим! Ждём Госпожу нашу, летящую через ночь!
– А какова она, Госпожа наша?
– Крылья её черны, чернее, чем тьма. Когти её остры, острей самых острых клинков. Зорки её глаза, зорче орлиных глаз.
– Боитесь ли вы её?
– С радостью ждём её, славим её приход!
Когда последние слова вопрошания стихли, томная девица ловко переключилась на следующий трек. Мелодия, всё ещё печальная, зазвучала торжественнее.
Вторая женщина, скрытая капюшоном, возвысила свой голос:
– О Госпожа, Летящая через ночь, разящая словно меч, переведи нас через границу миров! О Госпожа темноты, отверзающая пути, помоги нам вернуться домой! О прибежище всех усталых, дай нам узреть белые стены Артан-Наруата!
Снова неуловимое движение пультом, музыка стала ещё торжественнее, в ней явственно зазвучали танцевальные мотивы. Третья женщина завела свою речь:
– Вот, Госпожа, смотри, для тебя мы зажгли маяк, чтоб ты не сбилась с пути, странствуя через ночь! Вот, Госпожа, погляди, готов твой брачный чертог! Вот, Госпожа, погляди, твой отец, твой брат и твой сын тебя ожидают здесь! Приди, Госпожа, приди!
Музыка поменялась в последний раз, из неё ушла и печаль, и торжественность, остался только ритм постепенно разворачивающегося танца.
Кару мысленно отсчитала нужное количество тактов и, громко хлопнув в ладоши, встала. В свой черёд, одна за другой, и все остальные проделали то же самое, сплелись руками и двинулись вслед за ней по кругу, устремляясь к центру, как греческие танцовщицы. Кару вела их за собой и то ли пела, то ли, скорее восклицала:
– О, приди, наша Госпожа! О, приди, сладостная! Разомкни пути! Отопри врата! Переведи нас через порог неведенья! О, верни нас домой, великая прекрасная Госпожа наша!
Ритм нарастал, движения становились всё быстрее, спираль танца сворачивалась и разворачивалась. Возгласы Кару становились всё резче и короче… Но вот музыка опять начала замедляться, становиться всё тише и тише, и вслед за ней стали успокаиваться и танцующие. Наконец она смолкла, и уставшие женщины остановились.
***
В раздевалке было тесно. После своего ритуала все возвращались к обычной жизни с преувеличенной деловитостью. Томная девица уже устроилась за стойкой администратора, и оттуда доносился её голос:
– Фитнес и спа-салон «Наруат», здравствуйте! Чем могу быть полезной? Да, мы проводим лазерную эпиляцию! На завтра, на 19:00? Хорошо, конечно! Записываю…
Кару надела свои потёртые украшенные вышивками джинсы и первую из трёх изрезанных маек, когда на неё набросились с вопросами:
– Ну что, ты уже знаешь, как её зовут?
– Когда ты приведёшь её к нам?
– Нам надо готовить Альорда! Он должен знать, как вести себя во время ритуала!
– А где мы устроим брачный чертог?
Кару хотелось приложить их как-нибудь непечатно, но надо было держать себя в руках. Поэтому она коротко и резко ответила:
– Не знаю. Ничего не знаю. Дайте одеться! И давайте подождём, пока она сама явит себя.
***
Жанна в тот день никак не могла сосредоточиться на работе: строчки экселя плыли перед глазами и слипались. Спина уже не болела, зато ужасно хотелось спать.
Она в третий раз проверяла документ. Цифры опять не сходились, но где именно была допущена ошибка, Жанна не понимала. Когда ей казалось, что всё уже исправлено в одном месте, косяки вылезали в другом.
Она тряхнула головой, взяла чашку и отправилась к кулеру за кипятком для кофе. Небольшой перерыв, небольшой заряд бодрости, и она снова включится в работу. Только вот посмотрит, не написал ли чего Виталик. Эсэмэсок не было, сообщений во Вконтакте – тоже. Обнадёживало только то, что в сети он был пятнадцать минут назад, а значит, вряд ли что-то сделал с собой.
Жанна понимала, что после того удара в лицо, после той эсэмэски их отношения закончены, но ей хотелось расставить точки над i, поговорить в последний раз, отдать друг другу вещи. Ей казалось, что так будет правильно, по-взрослому, и чем больше времени проходило, тем больше она укреплялась в этом решении.
Каждый раз, когда её мысли возвращались к Виталику, начинало казаться, будто она пытается опереться о стену, которой больше нет, и она всё время проваливалась в пустоту. Последний разговор должен был всё поставить на свои места, вернуть уверенность в себе.
Жанна быстро допила остатки растворимого кофе и спрятала чашку в ящик стола. Взгляд её в очередной раз упал на кольцо с драконом. Оно сидело на руке легко и удобно, ничем не выдавая своего присутствия, будто это не оно вчера расцарапало ей палец тонкими острыми когтями.
***
Синяк почти сошёл, и ей уже не нужно было маскировать его несколькими слоями тональника. Мама, кажется, так ничего и не заметила. Нет, Жанна рассказала ей, что практически рассталась с Виталиком, и даже получила что-то типа одобрения (мама сказала, мол, ты взрослая девочка, решай сама, только подумай хорошенько), но про причину разрыва ничего не спросила.
Дома у родителей ей было уютно и спокойно, не нужно было думать, что приготовить на ужин, ждать, пока наберётся бельё для стирки, и мыть посуду, но оставаться у них надолго было уже стыдно. А ещё (и Жанна не готова была признаться в этом даже себе) она никак не могла выспаться на своём старом диване. Стоило лечь, как спину между лопаток схватывала такая боль, что казалось, будто её пронзили раскалённым прутом и растянули на дыбе разом. Каждое утро она просыпалась больной и разбитой и досыпала, как могла, в метро по дороге на работу.
Виталик нашёлся в среду, написал эсэмэску: Прости меня.был пьян.давай встретимся поговорим.
Она думала над ответом, наверно, час, прокручивая в голове разные варианты, и остановилась на самом нейтральном: Хорошо.давай в пятницу
ПЯТНИЦА, 13 мая 2011
Жанна открыла дверь, и в нос ей ударил резкий запах гнилого мяса. На секунду перед глазами мелькнули картины всяческих ужасов – от подброшенной специально тухлятины до трупа в ванной, но потом она вспомнила, что у Виталика нет ключей, а влезть к ней в окно он бы не решился – всё-таки девятый этаж.
Зажав нос и стараясь не дышать, она побежала на кухню. Так и есть, ведро с мясными обрезками – остатками злополучного ужина – простояло в закрытой квартире почти неделю. Жанна быстро распахнула настежь кухонное окно и, всё так же стараясь не дышать, вытащила из ведра пакет с мусором и помчалась к мусоропроводу.
Свежий воздух немного разогнал застоявшуюся вонь, и в квартире уже можно было находиться. Она распахнула ещё одно окно, в комнате, поставила чайник, убрала в холодильник продукты. Оставалось только собрать виталиковы вещи… Футболки, носки, брюки, самоучитель «Java для чайников»… Она набила уже два больших пакета и принялась за третий. Долгие месяцы совместной жизни, поездка в отпуск, посиделки с родителями, размолвки и бурные примирения теперь выстраивались в коридоре в ожидании отъезда.
Закончив с вещами, Жанна ещё раз прошлась по квартире, заглянула в вазочку с украшениями, повертела серебряные серьги с фианитами – подарок на День Святого Валентина, подумала – не отдать ли, и всё-таки решила оставить себе.
***
Виталик возник у неё на пороге, приглаженный и прилизанный, точно в назначенное время. С порога протянул ей букет красных роз на длиннющих толстых стеблях. Она замялась, не зная, что делать, брать цветы или не брать, но в это время Виталик почти силой пихнул букет прямо ей в руки, одновременно пытаясь приобнять и чмокнуть в щёку. Изо рта у него тянуло перегаром. Жанна осторожно вывернулась из объятий и отступила на кухню.
– Чайник… Подожди, выключу…
На кухне всё ещё пахло протухшим мясом, и слабый влажный аромат голландских роз полностью растворился в нём.
– Чем тут так воняет? – спросил Виталик, поморщившись.
– Да так… Обрезки мясные… Меня тут не было… – Жанна увидела, как её почти уже бывший парень напрягся, и поспешила успокоить его. – Была у родителей… День рождения Серёжки, сам помнишь.
Ей было ужасно противно от того, что она как будто оправдывалась перед ним, но ничего не могла с собой поделать. Вообще надо было взять с собой папу. Или кого-нибудь из коллег. Да хоть того парня из магазина. Ну да ничего, сейчас она просто скажет ему, что всё кончено, просто отдаст пакет с вещами, и всё закончится. Как у нормальных взрослых цивилизованных людей.