Маша Шилтова – Пленник любви во мраке веков (страница 5)

– Я тебе говорил, тварь, чтоб не видел тебя возле чужого? Ты не поняла моих слов? А теперь? – с бешенством обратился он к Соле.

– Поняла, – тихо ответила она, сама не услышав себя из-за звона в голове.

– Тебе кто разрешил бить ее, – спросил у Грома Брэд.

– Она моя младшая сестра. Мой долг – научить ее правильно вести себя, раз больше никто не может это сделать, – нагло заявил он.

– Тогда мой долг, как вождя, научить тебя правильно вести себя. И не применять силу к женщинам моего очага без моего на то разрешения, – ответил вождь, коротко ткнув огромным кулаком ему в губы. Гром отлетел на несколько шагов назад, но удержался на ногах. Постояв какое-то время, опираясь руками о колени, он выпрямился и снова улыбнулся. Только на этот раз его улыбка была кровавой.

– Всем спать, – приказал вождь, – первым дежурит Гром.

Мика подошла с остывшим отваром к Тармиру и попыталась его поднять, чтобы проще было промыть раны. Но он воспротивился этому, не только не делая попыток подняться, но и уткнув лицо в землю. Боль и обида, страх и чувство унижения перемешались в его сознании. Раны на лице горели, в горле стоял ком, внутри что-то болело. И за что все это? Ведь он не виноват, что девушка приходит к нему, сам он не сделал ни одного запрещенного действия!

Он не знал теперь, как сможет совершить побег. Болело все. Особенно голова, где плавал туман. Тармир плохо соображал, в какую сторону лучше бежать, как действовать при погоне. Но одно он знал абсолютно точно – если Сола завтра придет, его забьют уже до смерти. У него остался один шанс выжить – побег сегодня ночью.

Мика взяла пленника за волосы и насильно повернула голову лицом к себе. Выглядел он ужасно: губы опухли, глаз окончательно заплыл, рассеченная бровь отекла. Кровь перемешалась с землей. Жалость уколола сердце Мики и она успокаивающе погладила его по косичкам. Затем окунула кусочек шкурки в дезинфицирующий и заживляющий отвар из подорожника, ромашки и листьев земляники и стала промывать раны. Закончив процедуру, Мика снова погладила парня по голове и похлопала по плечу, промолвив:

– Сола не придет больше, не бойся.

Но он не знал их языка, их речь звучала для него как рычание дикого зверя. «Они все нелюди, – с ненавистью думал он, – даже Мика. Почему она сразу не оттащила этого психа? Ведь знала же, что я не виноват. И Сола тоже – несмотря на красоту, она или глупая, или избалованная. Скорее и то, и другое вместе».

Дождавшись, пока темнота спустится на землю, и Гром сменится своим ровесником – самым младшим братом вождя Роком, Тармир достал нож, положил его на землю возле коленей острием вверх и стал пилить веревку между рук. Дело продвигалось медленно. Веревки были сделаны из толстой, эластичной кожи, которая по большей части соскальзывала с ножа, а не резалась им. При каждом движении боль отдавалась в избитом теле, сил практически не было после долгой голодовки, льющийся пот жег открытые раны на лице. Но Тармир не останавливался, позволяя себе лишь небольшие промежутки отдыха. Луна прошла уже половину своего пути, когда последнее волокно лопнуло на острие ножа.

Руки были свободны. С ногами пришлось тяжелее. Сесть он не рискнул, а лежа на боку было очень неудобно резать без упора. Тармир как можно ближе подтянул ноги к животу, поддерживая одну из них на весу, чтобы она не мешала. Но вскоре он понял, что ничего не получится. Сил уже не осталось, нога занемела в неудобном положении, перерывы делались все чаще. Он пробовал менять руки, но процесс пошел еще медленнее. Ночь подходила к концу, а не было сделано и половины дела. Если его завтра найдут с перерезанными веревками на руках – не нужно будет даже повода для его убийства. Поэтому он решил рискнуть и все-таки сесть. Цвет его кожи играл ему на руку – он был практически неразличим в темное время суток. Очень медленно, стараясь не произвести ни звука, он сел. Дозорным был уже опытный воин – двадцативосьмилетний Мунк, младший брат старого вождя. Несмотря на довольно почтенный для этих людей возраст и свой опыт, он был несколько рассеян и не отличался особой ответственностью. К тому же основной обязанностью караульного было следить за опасностью извне, а не внутри племени. Порой он, как и полагается, вставал и обходил место стоянки по кругу, но внимание было направлено в сторону лесов, кустарников и степей. Только проходя мимо своего очага, где спали три его жены, он обращал взор на них. Но место стоянки для своей семьи он выбирал подальше от вождя и его родственников, поэтому так и не заметил бессонную сидящую фигуру.

Наконец веревки перерезаны. Радость и чувство свободы вспыхнули в груди Тармира, но он постарался сдержать их, понимая, что именно сейчас малейшая ошибка может выдать его. Мунк лишь недавно совершал обход, и Тармир решил, что есть время удалиться на достаточное для побега расстояние. Очень медленно он пополз вперед. Перед ним расстилалась голая степь. Брэд всегда старался выбрать открытые места для стоянок, так как сам нападал на врагов из укрытия. Пленник полз абсолютно бесшумно и вскоре совершенно растворился в густой предрассветной темноте.

Глава 4

Не один пленник провел бессонную ночь. Сола вертелась с боку на бок, не понимая, что с нею происходит. По сути, в свои десять весен, она была еще легкомысленным ребенком, к тому же очень избалованным. Когда ее мать умерла, Брэд всю свою любовь к Кэтри, которая заставила его переступить через все обычаи и запреты, перенес на маленькую девочку – ее дочь. Соле мало в чем отказывали, хотя и считали странной. И сейчас она как будто впервые сделала шаг в мир взрослых, мир враждебный, где самые сильные желания могут не сбыться, где существует жестокость. До сих пор она смутно ощущала лишь отголоски ее: нападения хищников, травмы на охоте, редкие столкновения с другими племенами. Но ей казалось, что все это ее не коснется, Сола гораздо больше боялась своего брата: он один не выполнял ее капризов и очень часто был жесток с нею. Но от увиденного сегодня ее просто трясло, что делать дальше она не знала.

Объект ее страха лежал практически рядом с нею и не мог заснуть. Также сын своей матери, он сильно отличался от своих флегматичных соплеменников ярко выраженной фантазией, умом, эмоциями и более абстрактным мышлением. Как и Брэд, он с самого детства привязался к сестре, а когда она стала, по представлениям племени, девушкой он и мысли не допускал, что она может достаться кому-то другому. Она должна быть его собственностью, как копье, как одежда, сшитая для него любящей его, худенькой по сравнению с другими женщинами, Лис.

Но не Лис ему нужна, а Сола. И чем ближе время выбора пар, тем больше он нервничал, тем больше ему хотелось выместить свои эмоции хоть на ком-нибудь. И прежде всего – на Соле. Он любил ее – и ненавидел, за эту свою зависимость от нее. Конечно, Гром не осознавал всех этих нюансов – просто его накрывали чувства, мысли метались в голове и он выплескивал их каким-то определенным образом. Например, сейчас, когда он представлял, что могло быть там, на берегу ручья, ему хотелось наброситься на лежащую рядом сестру и сделать ее своей прямо сейчас. Но он знал, что по обычаям за это его ждет смерть. Женщин, имеющих мужчин ниже по положению можно трогать. Выше по положению – можно огрести. Девушек и женщин вождя – категорически нельзя. Тогда его мысли переключались на пленника и он, бросая взгляд в его сторону, думал: а не встать ли и наподдать ему еще раз? Но, представляя, какой возникнет скандал, он морщился и отказывался от этой идеи. Перед рассветом он все же попытался заснуть, но в голове толпились разные мысли, как это бывает при бессоннице, и Гром снова повернулся в сторону пленника, представляя, как бьет его по наглой черной роже.

Ему показалось, что на прежнем месте того нет. Всматриваясь в темноту, он пытался разглядеть очертания лежащей фигуры, пока не зарябило в глазах. Гром сел и вновь присмотрелся. Он определенно не видел своей жертвы. Он встал и пошел туда. Спот, его жены и дети спокойно спали, но урода не было!

– Тревога! – Заорал Гром во всю силу своих легких. Караульный сразу подскочил к нему.

– Пленник сбежал! – Уточнил ревнивый брат Солы – его вопль был похож на львиный рёв, – в погоню!

Все племя моментально пробудилось и вскочило на ноги. Вождь за секунды сообразил, что произошло. Если бы пленник убежал – было бы лучше для всех. Но теперь у него не было выхода – если он просто не обратит внимания на побег – потеряет уважение соплеменников. Ругая в душе сына своей женщины, он собрал охотников. Краем глаза Брэд заметил Солу. Она проснулась и села, прижав руки к груди. «Это слишком далеко зашло. Надо с этим покончить. Я совершил ошибку, притащив его сюда – мне ее и исправлять. И будь, что будет» – решил для себя вождь.

– Когда он ушел? – Спросил Брэд Грома, но смотрел в это время на Мунка.

– Брэд, – растерянно ответил Мунк, – да я же не знал, что надо его охранять! Ты ничего не говорил. Я за ним не следил!

– Он ушел перед рассветом, Брэд, – сквозь сжатые губы ответил Гром, – недавно. Он не успел далеко отойти. Пойдем по следам. Мунк его не заметил – значит, он полз, так ведь? Когда найдем – убьем. Я убью. Никто не трогайте – я хочу сделать это сам.