Маша Шилтова – Луна фараона (страница 7)

– Может быть, познакомишь нас? – Пропуская мимо ушей все предположения супруга, попросила царица.

– Всему своё время, госпожа моя, – отказал царь, – ей сейчас не до знакомств.

– И всё-таки, – не останавливалась Хетеп, – что всё это значит, можешь ты по-человечески объяснить?

– Не знаю, откуда возник такой интерес к моей постели? – с досадой спросил Джосер, – раньше ты его не особо проявляла. Что тебе объяснять? Встретил девушку. Она мне понравилась. Я привёл её сюда. Велел приготовить покои. Всё. Удовлетворена?

– Всё? – Удивилась царица, – ты хочешь сказать, между вами ещё ничего не было?

Джосер начал хмуриться.

– У нас ничего не было. И мне начинает надоедать этот допрос.

Хетеп изменила манеру поведения. Она подошла и обвила руками его шею.

– Не злись, Джосер. Ты же знаешь, я твой друг. Это всего лишь женское любопытство. Ты сказал, что она тебе понравилась, а между вами ничего не было. Это как? Почему не было-то? Ты же фараон.

– Мне кажется, она не знает, что я фараон. И вообще ничего о нашем мире. Не умеет говорить на нашем языке. И я хочу, чтобы между нами что-то было не потому, что я – фараон, а потому, что она этого сама захочет, даже не зная, кто я.

– Ооо, – протянула царица, улыбаясь, – да ты влюбился! А как же Мерти?

– А что Мерти? Хетеп, Мерти даже рядом с нею не стояла! Я когда её увидел, подумал, что это – богиня!

– О, Исида! Ну покажи мне её, просто покажи, без знакомства.

– Она не статуя, чтобы её показывать.

– Так, чтобы она меня не увидела, ничего страшного же не произойдёт.

– Нет, – отказал царь, улыбаясь.

Хетеп засмеялась.

– Ну что ж, тогда мне остаётся только пожелать тебе удачи в завоевании прекрасной богини, – сказала она, погладив его по лицу, – я уверена – ни одна богиня против тебя не устоит.

– Кроме тебя, Хетеп, – улыбнулся фараон, – твоё сердечко мне так и не удалось покорить.

Тут вошла Мерти и царица очнулась.

– Ну что? – жадно спросила гостья, поклонившись.

– Её я не видела. Он не захотел показать. Но, думаю, тебе есть чего опасаться.

– А что сказал наш повелитель?

– Джосер почти ничего не сказал, но… Это не обычное увлечение.

– Почему ты так думаешь?

– Он часто загорается, потом также быстро потухает. И никогда не думает о том, чтобы понравиться своей пассии, потому что убеждён, что и так всем подряд нравится. Сейчас он не уверен.

– Тогда нам надо её убрать, – твёрдо промолвила Мерти.

– Не нам, а тебе, если хочешь. Ко мне у него отношение не поменялось. Я её трогать не буду. Пусть играется.

– Не поменялось, пока она не станет ему нашептывать про тебя! Подожди… К тебе не поменялось, а ко мне, значит… – в глазах бывшей любимой царицы фараона мелькнуло беспокойство, – он говорил что-нибудь про меня?

– Ээ, да нет. Ничего определенного, – она выскользнула из кресла и легкой походкой пошла в соседнюю комнату, продолжая весело говорить оттуда, – он её за богиню принял, представляешь? Так хочется посмотреть на эту богиню! Ну, рано или поздно увидим.

Мерти сжала кулаки. «Уж я ждать хорошей погоды не буду. Пусть эта дурочка хихикает, а я буду действовать!»

– Я пойду к себе, Хетеп! – сказала она вслух.

– Да, Мерти, иди, – беззаботно отпустила её царица.

«Она даже не вышла меня проводить! Неужели всё настолько серьёзно?» – подумала Мерти, и перед глазами поплыли красные пятна, – «Ну нет, я буду бороться за своё место! Пусть попробует эта богиня сунуть сюда свою задницу!»

Двинувшись к двери подобно громовой туче, царица вошла к себе в покои. К ней подошла служанка и с поклоном сказала:

– Госпожа, от господина управляющего присылали. Он хочет узнать, не изволишь ли ты взглянуть на ткани, привезенные купцами?

В глазах Мерти засверкали молнии, и она со всего размаху влепила ей пощечину. Девушка упала на пол.

– Как ты смеешь, негодяйка, обращаться ко мне стоя?

Все находившаяся в комнате прислуга попадала на колени. Они привыкли к таким вспышкам плохого настроения царицы.

– Стража! – гневно крикнула Мерти.

Наказанная служанка подползла к царице и уткнулась лицом в кончики её позолоченных сандалий со словами:

– Милостивая госпожа, прости свою нерадивую рабыню.

В покои зашли двое стражников. Мерти пнула прислужницу ногой и сказала:

– Возьмите эту девку, и дайте ей двадцать палок. Нет, лучше тридцать.

Те взяли её под локти и поволокли прочь, а она продолжала кричать:

– Добрая госпожа… Светлая царица… Прости меня… – но постепенно её крики стихли.

Мерти, настроение которой немного улучшилось, прошла на террасу и возлегла на ложе. Она взяла золотое блюдо с финиками, которые очень любила, и жестом подозвала другую служанку. Та вскочила и, бегом подбежав к своей госпоже, упала на колени и прижалась лбом к полу.

– Сейчас пойдешь в колонный зал, и незаметно будешь наблюдать, когда Его Величество покинет свои покои. Сразу же доложишь. Пошла, – махнула она рукой.

Служанка воротилась только к вечеру, сообщив, что фараон отправился куда-то с Рахафом.

– Прекрасно! – промолвила про себя царица, – значит, пошёл отмечать удачную охоту. Что ж, пойду, посмотрю, насколько она была удачной.

Стража фараона преградила ей путь, но она, как всегда с высоко поднятой головой и ни на кого не глядя, надменно бросила:

– Его Величество приказал мне дожидаться его в своих покоях.

Начальник стражи нерешительно мялся, и тогда она презрительно посмотрела на него, уверенно подняла красиво изогнутую бровь и сказала:

– Или мне пойти к нашему владыке и сказать, что у тебя есть своё мнение по этому вопросу?

Стража подняла копья. Так же царица миновала следующие две стражи и вошла в покои. Служанки, находившиеся в комнате, быстро разбежались.

Она увидела сидящую в кресле девушку и застыла на месте.

На струящиеся густыми волнами волосы падали лучи заходящего солнца, отчего они казались потоком расплавленного золота. Эффект усиливала златотканая одежда, которая облегала юные формы, похожие на только начавшие раскрываться бутоны священного лотоса. Наивная голубизна больших глаз могла сравниться с цветом раннего утреннего неба Египта, каким оно бывает после того, как планета влюблённых Тайоумутири* бросит на него свои последние лучи. Ещё не потерявшее детской округлости личико, точёную шею, пухлые губы – всё отметил ревнивый взгляд Мерти.

Перед нею сидела богиня.

По коже царицы пополз холод. Она ощутила неуверенность и страх – да разве ей по силам будет справиться с самим воплощением юности, красоты и невинности. А что девушка была девственницей – она определила сразу, по одному только её взгляду. Она бы не стала спрашивать у фараона, было ли у них что-то. Пока не было, и это ещё один козырь соперницы. И если она его правильно использует…

Первоначальные чувства постепенно вытеснялись отчаянием и бессильной ненавистью. Откуда взялась эта девка? Царица поняла, что так просто от неё не избавиться. Даже если каким-то образом удалить её из дворца, она будет жить в сердце фараона, и он никогда не будет относиться к Мерти так, как раньше. Надо уничтожить её по-другому…

Она взяла себя в руки и посмотрела на сидящую перед нею девушку холодным властным взглядом. В глазах той не исчезал немой вопрос.

– Ты кто такая? – требовательно спросила царица.

Луна не поняла вопроса, но решила действовать по уже знакомой схеме. Она положила руку на грудь и сказала:

– Луна.

– А почему ты, Луна, решила, что тебе можно сидеть передо мной? – с угрозой спросила Мерти.