Маша Моран – Шут и Осень (страница 2)
– Я постаралась взять только самые необходимые платья и украшения.
В предрассветном сумраке сверкнули таинственным светом длинные серьги с драгоценными камнями, Эльжебета завистливо вздохнула от такой красоты. Она стеснительно улыбнулась, будто извиняясь за отсутствие сундуков и завистливые мысли. У неё такой проблемы не было. Вся одежда умещалась в старый сундук, который смотрелся жалко на фоне своих новых крепких собратьев.
Женщина улыбнулась ещё раз. Порыв ветра откинул назад капюшон, и Эльжебета смогла наконец её разглядеть. Нет, она вовсе не была красавицей. Она могла бы быть обычной крестьянкой. Но было в ней что-то такое, что приковывало к себе взгляд. Тёмно-каштановые волосы завивались блестящими локонами, кожа, кажется, сияла в неясном свете, губы соблазнительно блестели. Длинный плащ из фиолетовой парчи скрывал очертания её фигуры, делая эту женщину ещё более загадочной.
Эльжебета так молча и стояла, пока слуги заносили вещи женщины в замок. Мимо проносили не сундуки – целую жизнь, заманчивую и недоступную. Как бы хотелось и ей быть такой.
За окном громыхнул гром, и Эльжебета вздрогнула, вынырнув из воспоминаний. Хватит. Не нужно об этом думать. У неё есть неделя покоя и одиночества, и она должна насладиться ими сполна. Но когда раскладывала свои вещи, представляла жизнь, которой у неё никогда не будет.
***
В Кажницком замке все готовились к долгожданному пиру. Озабоченные слуги носились туда-сюда, заполняя столы всевозможными яствами, мужчины начищали оружие, а женщины применяли наряды. Сегодня главный зал замка будет освещать блеск драгоценных камней.
Красивых платьев у Эльжебеты не было, украшений тоже, поэтому в зал она спустилась одной из первых. Там уже разожгли три огромных камина, возле которых расположились музыканты. Эльжебета не так часто бывала при дворе, но даже ей было понятно, что король намерен праздновать Дубовую неделю с особым размахом.
– Ну, чего вылупилась? Бегом на кухню. Прохлаждается она тут!
Эльжебета не сразу поняла, что эти слова обращены к ней.
– Нет, вы только посмотрите на неё! Ты что, оглохла?
Она удивлённо повернулась к мужчине. Он с такой злобой смотрел на неё, что хотелось спрятаться.
– Я не…
– Что ты там буровишь, глупая девка?
Рядом раздалось женское хихиканье. Эльжебета резко повернула голову: возле входа в личные покои стояли две девушки. Обе они были очень хороши собой и сверкали, кажется, всеми драгоценностями, которые смогли отыскать. Высокая черноволосая красавица уже откровенно смеялась над ней, прикрывая рот ладонью. Приглядевшись, Эльжебета узнала дочь пана Витека – панну Анну.
– Я не служанка. – Это всё, что она смогла произнести. Но её дрожащий голос был так тих, что никто и не обратил внимания.
– А ну быстро на кухню, а иначе навоз за коровами убирать отправишься!
Девушки смеялись уже в открытую. Эльжебета почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но вместе с ними в ней закипела такая лютая злоба, что на какое-то мгновение перед глазами потемнело. Ей захотелось броситься на эту идеально красивую куклу и впиться ногтями в её лицо. Нежный тягучий голос заставил Эльжебету прийти в себя:
– Ах, вот вы где, дорогая! Простите мне моё опоздание.
В тёмном мрачном коридоре появилась темноволосая панна. Эльжебета не сразу поняла, что это та самая женщина, с которой они встретились во дворе замка, – любовница короля. Она плавно подошла к Эльжебете и взяла её под руку.
– Я совершенно заблудилась в этом замке. – Она сокрушённо покачала головой.
Развернувшись, женщина буквально потащила Эльжебету за собой. Та только и успела, что бросить взгляд на двух опешивших панночек. Они стояли, потрясённо замерев на месте и приоткрыв рты. Словно во сне, она шла вперёд. Уже не её вели, а она тащила за собой свою нежданную спутницу.
Через пару минут она уже открывала простую деревянную дверь своих покоев. Панна быстро юркнула в комнатушку и уже успела расположиться на кровати, когда Эльжебета вошла.
– Пан Витек бы лучше следил за воспитанием своей дочери, нежели за пивными бочонками в подвалах.
– Как вас зовут? – Эльжебета наконец начала осознавать, что произошло. Она почувствовала, как кровь приливает к щекам. Боже, как же стыдно. Её никогда ещё так не унижали.
– Ох, простите, я так забылась. Леди Иванна Залевская. А вы?..
Эльжебета поняла, что непозволительно отвлеклась. Она совершенно забыла, что не одна в комнате. Более того, на её кровати сейчас сидела самая скандальная женщина во всём королевстве.
– Пани Эльжебета Нефележ. – Эльжебета склонилась перед любовницей короля. – Я… Спасибо. Должна поблагодарить… – Она замолчала, почувствовав новую волну стыда. Рядом с леди Иванной она чувствовала себя той самой служанкой, за которую её приняли. И этот обидный смех теперь казался единственным, что она заслужила.
– Раз должны поблагодарить, то благодарите. – Иванна вычерчивала пальцем какой-то узор на покрывале. Вдруг она резко подняла голову, и Эльжебета столкнулась с умопомрачительной зеленью глаз. Иванна загадочно улыбнулась. – Анна слишком много о себе мнит. А вы позволяете ей унижать себя, пани Эльжебета.
– Я не… – Эльжебета хотела возразить, но леди Иванна её перебила:
– Анна – избалованная глупая девчонка, которая верховодит своим отцом и пытается всех заставить делать то, что ей хочется. Но чем вы хуже неё, пани Эльжебета?
– Она так красива…
– Все люди красивы по воле природы. Анна делает всё для своей красоты. А вы… – Взгляд леди Иванны сверху вниз прошёлся по Эльжебете. – Ничего. Но я ни за что не поверю, что вы глупее и злее Анны. Но до чего же она самоуверенная. Думает, если Хидежи заставляют на ней жениться, то он принадлежит ей.
Эльжебета вопросительно посмотрела на леди Залевскую, не понимая, о чём она говорит. Но та продолжала самозабвенно рассказывать о незнакомых Эльжебете людях:
– Бедолага, ему так не повезло с невестой! Марк и слушать ничего не желает – всё твердит, что их союз очень выгоден. А я считаю так: если Анна не будет держать язык за зубами, то поплатится за это жизнью. Уж поверьте мне, князь способен на убийство… Ах, ну что-то я разговорилась! – Леди Иванна проворно соскочила с кровати и бросила взгляд в зеркало. – До пира всего лишь два часа, а я даже не начинала готовиться!
Она звонко поцеловала Эльжебету в щёку и махнула рукой.
– Надеюсь, мы с вами подружимся, графиня. – Её глаза засветились лукавством, и не успела Эльжебета вымолвить и слова, как женщина уже удалилась из спальни.
***
В зал ворвалась необычная компания. Впереди ковыляло какое-то странное существо, то ли зверь, то ли человек. С его головы свисал длинный красный колпак, на конце которого болтался колокольчик. С красного же плаща спадали какие-то лоскуты, скользящие за ним по полу. На спине у него был виден огромный горб, и шёл он, волоча за собой левую ногу. Следом за своим уродливым предводителем скакали ряженые, ударяя в бубны и подзадоривая придворных. Когда вся эта шумная процессия достигла помоста, на котором сидел король, горбун вышел вперёд. Он что-то сказал королю и леди Иванне, от чего те громко рассмеялись, а потом зашёл за спину короля и с кряхтением плюхнулся на пол. Его свита с криками и свистом разбежалась по залу, показывая фокусы и выкрикивая шутки.
Это пёстрое сборище безраздельно завладело вниманием всех придворных. Что они только ни вытворяли: и перепрыгивали друг через друга, и отплясывали какие-то дикие танцы, и вытаскивали из-за ушей дам цветы. Но пытались они заслужить одобрение вовсе не короля. Оставаясь для всех не более чем мышью, Эльжебета привыкла наблюдать за людьми. За этой шумной толпой она наблюдала с огромным интересом. И они, одержимые идеей веселья, из кожи вон лезли, чтобы получить кивок шута. А он сидел на полу, привалившись боком к стене, словно ради него все здесь сегодня собрались. Его лицо было скрыто тенью и свисающим колпаком, но Эльжебета всё равно, до боли в глазах, всматривалась в него. Иногда он поворачивал голову, и тогда на него падали огненные блики. Но и этого было слишком мало.
Совершенно неожиданно он встал с пола и побежал за одним из ряженых. Между ними завязалась какая-то потасовка. Они мутузили друг друга кулаками, выкрикивали шуточные оскорбления, но наконец обрядившемуся в костюм волка удалось содрать колпак с головы шута. И тут началось что-то невообразимое. Сначала скоморохи перекидывали колпак друг другу. Звон бубенчика на его конце пересекался со смехом ряженых. Под одобрительное улюлюканье дворян колпак перелетал из рук в руки. Шут судорожно бросался от одних рук к другим. Хромая, он пытался доковылять до нового владельца своего колпака. Но как только ему это удавалось, кто-нибудь швырял колпак в другой конец зала.
Стоял такой шум, что ничего нельзя было расслышать. Громкие хлопки, подбадривающие крики, возгласы и визги – всё слилось в ужасающую какофонию, от которой хотелось закрыть уши.
Эльжебета оглядывалась по сторонам, пытаясь найти хоть одного человека, который не наслаждался бы происходящим. Она чувствовала себя ужасно. Будто это она сейчас издевается над уродливым горбуном. Ей было так жалко его. Жалко его неуклюжую фигуру. Он метался между столами совершенно молча, только протягивал руки, пытаясь вернуть свой колпак. Вдруг ярко-алым пятном завладела панна Анна. Эльжебета потрясённо смотрела, как она взобралась на стул и высоко подняла руку, зажав в кулаке треугольный кусок ткани. Колокольчик пронзительно звякнул, а Анна громко рассмеялась, когда шут медленно двинулся к ней. Он уже едва шёл. Сгибаясь под тяжестью горба, хромая ещё больше, он проковылял к панне Жбицкой. Теперь их разделял широкий стол. Шут всё так же молча протянул руки к своему колпаку, но Анна начала приплясывать на стуле, приподнимаясь на цыпочки. Бубенчик звенел так жалобно, что Эльжебета едва подавила в себе желание броситься к Анне, стащить её со стула и отобрать этот злосчастный колпак. Она представляла, как Анна позорно падает, как на неё опрокидывается снедь со стола, как… Серебряный колокольчик упал на стол прямо перед Эльжебетой. Почему-то рука дрожала, когда она тянулась к красному лоскуту. Внезапно все голоса смолкли. В абсолютной тишине Эльжебета подняла колпак. На ощупь ткань была грубой, поизносившейся, бубенчик висел на одной нитке. Удивительно, как вообще ещё держится. Надо бы пришить. Палец ласково погладил кривую поверхность. Рядом раздался чей-то смешок, и Эльжебета резко подняла голову, осознав, что на неё все смотрят. Но из десятков лиц она увидела только лицо горбуна. Он приближался, и Эльжебета наконец смогла разглядеть его. Смуглое лицо его было покрыто тонкими царапинами, едва начинающими заживать. И все царапины были перечёркнуты нарисованными стежками, будто кто-то пытался сшить воедино части лица. Волосы – спутанные космы, покрытые то ли пылью, то ли паутиной. Горб напоминал гору, давящую на неуклюжее тело. Длинный красный плащ волочился по полу, пока это странное убогое существо пыталось приблизиться к Эльжебете. Прошло не более пары секунд, но ей казалось, что время остановилось. Неожиданно шут поднял голову и посмотрел прямо в глаза Эльжебете.