Маша Малиновская – Я тебя не хотела (страница 4)

Я решительно встала и направилась к двери кабинета начальника-хама-явно-не-задрота.

– Эй, ты куда? Стой! – переполошилась секретарша и подскочила со своего кресла.

Но она не успела меня остановить, и я решительно взялась за ручку двери и дёрнула её на себя.

– Роман Игоревич, – бойко заявила с порога, – меня принял на работу сам генеральный директор. И я…

Я буквально подавилась словами от той картины, что предстала передо мной. Избранная Романом Игоревичем претендентка сидела перед ним на столе с задранной едва ли не на голову юбкой, а он в расстёгнутой до половины рубашке нависал над ней, уютно пристроив бёдра между коленей девушки.

Но это оказалось не самым ужасным. Мужчина в изумлении поднял лицо, и я с ужасом узнала своего бывшего одноклассника. Того, кто издевался надо мной все школьные годы, как только я в восьмом классе пришла в элитную гимназию имени Юрия Гагарина. Того, кто растопил лёд в сердце непреклонной Ани Степановой, а потом небрежным замечанием высмеял на выпускном, заставив на годы захлопнуть это самое сердце. Того, для кого я, по словам генерального, должна была стать тенью и серым кардиналом.

Это был Роман Должанов.

Глава 5

Я захлопнула рот и уставилась на него, а он в свою очередь на меня. Сзади влетела секретарша Светлана и замерла рядом со мной.

– Роман Игоревич, я сказала, что ты… вы заняты, но… – пролепетала она.

Должанов зыркнул на неё, отчего та замолчала, а потом снова перевёл взгляд на меня. И так и продолжал смотреть, даже когда наклонился к девушке, которая всё ещё сидела на столе и что-то шепнул на ухо.

– Но ты сказал… – попыталась возмутиться та, резко отстранившись от мужчины и спрыгнув со стола. – Рома…н Игоревич!

– Анастасия, уверяю, – от меня он глаз так и не оторвал. – Вы первая в списке, если должность освободится. Но, как видите, пока она занята.

Эта Анастасия отшатнулась, злобно посмотрела на меня, негромко бросила «козёл» и, тряхнув волосами, гордо удалилась из кабинета, громко хлопнув дверью.

– У тебя фамилии с отцом разные, – зачем-то не к месту и времени ляпнула я.

Должанов спокойно застегнул ремень на брюках и пуговицы на рубашке. Светлана сзади стояла, затаив дыхание и ожидая, что будет.

– И тебе привет, Ирландо, – Роман растянул губы в ослепительной улыбке.

Этих двух минут мне хватило, чтобы понять: они ни черта не изменился. Услышать эту дебильную кличку, которую он прилепил мне в школе только из-за того, что у меня волосы рыжие, как у большинства ирландок, было отвратительно. Господи, и что я тут забыла? Встреча выпускников окончена, пора восвояси.

– Ладно, – скривилась я. – Рада была повидаться. Мне пора.

И едва я развернулась, чтобы уйти и оплакать такую было близкую возможность поработать за приличную зарплату, как услышала сзади твёрдое и холодное:

– Стоять!

Я опешила от неслыханной наглости и действительно остановилась. Хотя, о чём это я? Наглость – второе имя Романа Должанова. Если не первое.

– Вообще-то, твой рабочий день ещё не окончен.

– Чего?

– Я говорю, что до обеденного перерыва ещё два часа, а ты – моя ассистентка. Так что время приниматься за работу.

Стебётся гад.

– Я думала, ты уже нашёл себе ассистентку, – многозначительно кивнула на стол. – Отбор, гляди, был жёсткий.

За спиной напряжённо кашлянула Света.

Рома подошёл близко. Даже слишком. Мне захотелось сделать шаг назад, но ноги словно приросли. Он заложил руки в карманы брюк, а потом вдруг наклонился и шепнул в самое ухо:

– Ты даже не представляешь насколько!

Запах мужского парфюма забился в ноздри, да так, что хотелось откашляться и отсморкаться. До чего же противный, гад! А ещё эта секретарша – стоит у меня за спиной, как верная собачонка шефа, и впитывает весь цирк.

– Итак! – мужчина вдруг резко развернулся на пятках и снова направился к столу. – Отец не мог выбрать для меня лучшей ассистентки. Ну что за чудо-родитель. Отвечаю на твой вопрос, Аня: мать записала меня на свою фамилию, поэтому у нас с отцом они разные. И ты, конечно, не первая, кого это вводит в заблуждение.

Я переминалась с ноги на ногу, не зная, что мне делать. Работать на Должанова никак не хотелось, но и деньги были крайне нужны. А где ещё я найду работу за такую зарплату? И что скажу деду, который за меня хлопотал?

Я сжала зубы и прошла к столу, села на стул, на который мне указал теперь уже начальник. Но, к моему удивлению, Должанов сдёрнул со спинки своего кресла пиджак и забрал со стола телефон и ключи.

– Света, введи Анну Ирландовну в курс дела, покажи её кабинет, расскажи правила и всё такое. Ты, Степанова, пока обустраивайся. И вот тебе первое задание: возьмёшь мой ноутбук и наведёшь в нём порядок. Рассортируй проекты последнего года по кварталам, ознакомься с последними макетами и отчётами, просмотри сметы да и просто почисти хлам.

Мне показалось, что сейчас мои зубы начнут крошиться – так сильно я их сжала. Как я смогу вытерпеть этого козла?

Дыши, Степанова. Дыши и молчи.

– И ещё, Анют, – уже у дверей обернулся Должанов. – Папку с порно не удаляй. Особенно мою любимую – костюмированную – косплей на Ирландию средних веков.

Он хлопнул дверью, и я услышала его смех уже в приёмной. Тяжело вздохнув, почувствовала, как от злости алеют щёки. Вот так вляпалась я.

– Кажется, вы знакомы? – подала голос секретарша, которая, казалось, стала элементом интерьера кабинета.

– Учились в одном классе, – мрачно ответила я.

– Понятно, – отозвалась Светлана, и мне показалось, что в её голосе я услышала сочувствие. – Ну что, приступим?

Глава 6

Дверь в мой кабинет, который мне презентовала Светлана, тоже вела из приёмной. Вполне уютный и удобно оборудованный, хотя, конечно, не такой большой, как у начальника. Мягкий кофейный цвет стен и тёмная мебель создавали вполне рабочую обстановку. Большой стол с ноутбуком, стеллажи с ровными рядами папок, пара пробковых досок на стене без единой прикреплённой бумажки, большое окно до самого пола. Такое рабочее место не сравнить с одним только столом на кафедре среди десяти таких же на пятнадцать квадратных метров комнаты.

Я подошла к столу и провела рукой по поверхности. Будет трудно. Новое место, новая должность, новая сфера, в которой мне ещё предстоит разобраться. Но всё это мелочи в сравнении с тем, под чьим началом мне придётся работать.

Я закрыла глаза, не сумев справиться с картинками, что подкинула память:

– Петь, ты Рому не видел?

– Должанова? – уточнил одноклассник.

– Ты знаешь ещё какого-нибудь Рому из нашего класса? – Петька как всегда тормозит.

– Видел его с парнями возле фотозоны.

– Спасибо!

Мы приехали сегодня вместе. Я видела, как все смотрели, когда он подал мне руку, и я выпрыгнула из его огромного белого автомобиля. Вчера на набережной Рома сказал, что я хороший друг, но при этом смотрел так пристально и волнующе, что у меня едва не подкосились колени, а в груди разлилось странное непривычное волнение.

Я всё время настраивала себя, что не время для романтики, и мальчики подождут. А вот стипендия в лучшей гимназии города, экзамены и поступление в столичный вуз – нет. Но сейчас то можно и расслабиться. Медаль, два экзамена на сто баллов и два на девяносто шесть – это ли не результат? Можно и о романтике подумать.

А ведь Рома дразнился и изводил меня с восьмого класса, бросил какую-то дурацкую шуточку, как только я впервые вошла в их класс. И я и подумать не могла, что он может быть таким искренним и открытым.

Я прикоснулась к браслету, который Рома подарил мне в благодарность за то, что я хорошо подготовила его к ЕГЭ по физике, и улыбнулась. Почему нет? Я могу попробовать. Хочу понять, как это быть в паре, хочу почувствовать чьи-то губы на своих.

На вручении аттестатов в актовом зале мы сидели далеко друг от друга, потому что для медалистов были определены почётные места, но я ловила его улыбку и чувствовала взгляд… Потом, уже в неофициальной части, всё никак не получалось отделаться от внимания преподавателей и их напутствий. И вот, наконец, я осталась одна, даже Янка куда-то подевалась после вальса. Самое время было найти Должанова. Не знаю ещё, что скажу ему. Может даже ничего. Просто подойду и поцелую. В щёку, конечно. А дальше видно будет.

Смех Макса Ларинцева я услышала даже сквозь музыку. За цветочной аркой в полутьме зала и свете стробоскопов было точно не разглядеть, сколько парней стояло у столика с напитками. Может пятеро или шестеро.

Рома стоял спиной, и я подошла ближе, как внезапно услышала его насмешливый голос:

– Это было нечто, пацаны. Но такой результат по физике того стоил, хотя я заколебался изображать евнуха пай-мальчика. Ещё бы от рыжих косм отплеваться.

Внутри что-то оборвалось, а потом сильно-сильно заныло. Я тихо сделала несколько шагов назад, а потом развернулась и, подобрав руками юбки, бросилась вон из зала. Они меня не заметили, и только это хоть немного утешало.

Как же больно и обидно было внутри! Мне хотелось спрятаться ото всех, забиться в самый дальний угол и просидеть там весь остаток выпускного. А лучше всю жизнь. Нет, я не была безумно влюблена в Должанова, но я смогла поверить. Открыть душу и дать шанс самой себе.

А внутренний голос насмешливо спрашивал: а разве ты не знала, что за фрукт Роман Должанов? Разве многократно не наблюдала, как он плёл свою паутину вокруг таких же наивных девушек, а потом оставлял вместо их сердец осколки? Ещё скажи спасибо, он не залез тебе под юбку, что бы тогда ты делала?