Маша Малиновская – Его добыча (страница 9)

Я выключаю экран планшета. В комнате становится темнее. Прислушиваюсь.

Тишина. Абсолютная.

Может, это вообще не здесь? Может, этажом выше? Или просто кто-то прошёл мимо и остановился…

Или это охранник?

В преподавательском корпусе же есть охрана?

Я встаю. Подхожу к двери на цыпочках, медленно, будто боясь, что тот, кто за дверью, услышит мои шаги. Прижимаюсь ухом к двери.

Тихо. Секунды тянутся, как смола.

Я медленно проверяю замок. Замкнуто. Слава Богу.

Возвращаюсь в постель. Ложусь под одеяло. Сжимаю зубы, чтобы не стучали от напряжения.

Слушаю тишину. Она кажется слишком звенящей. Но… я заставляю себя расслабиться. Может, действительно накручиваю.

Или нет.

Но, к собственному удивлению, несмотря на напряжение, я засыпаю, даже не заметив, как.

Глава 10

Утро начинается неспешно. Я просыпаюсь за пару минут до сигнала будильника – с легкой, но ощутимой тяжестью в груди. Не тревога, не страх, а скорее напряжённое ожидание. Почти привычное состояние, которое сопровождает меня с самого приезда в Черногорский.

Да, собственно, я с самого развода с Сергеем живу с этим чувством. Даже дольше.

Я встаю, принимаю душ, сушу волосы у окна, чувствуя, как прохладный горный воздух врывается ощутимым потоком сквозь приоткрытую форточку.

Завариваю чай. Не торопясь. Я чувствую, как понемногу тело просыпается, входит в ритм нового дня. Сегодня – вторая лекция в группе старшего курса. И ещё надо закончить раздатку для группы, загрузить её в систему.

После лёгкого завтрака в комнате (кофе и галета – всё, что влезает на голодный желудок с нервами), я захожу в электронный кабинет и отмечаю план занятий на сегодня. На планшет приходит уведомление, что библиотека пополнилась новым цифровым архивом, рекомендованным для преподавателей гуманитарных направлений.

Отлично, я как раз хотела подобрать статьи по храмовой архитектуре Месопотамии. Решаю зайти в библиотеку после первой пары.

Лекция проходит спокойно. Без инцидентов. Студенты внимательны, хотя всё равно чувствуется отстранённость. Я понимаю – это нормально. Они наблюдают, оценивают. Они не доверяют просто так. Особенно тем, кто появился здесь недавно.

Вера сидит тихо и даже несколько раз цыкает на подружку, которая то и дело отвлекает её, кивая на экран смартфона.

На Албаева я почти не смотрю. Лишь несколько раз вскользь мажу взглядом.

После пары я возвращаюсь на кафедру, обмениваюсь парой фраз с Ириной Витальевной, загружаю материалы в систему. И в одиннадцать иду в библиотеку.

Библиотека находится в восточном крыле учебного корпуса, занимает почти весь второй этаж. Просторная, с высоченными потолками, витражными окнами и мягким, приглушённым светом. Воздух пахнет бумагой, деревом и чем-то ещё – сухим и тёплым, будто ванилью.

Когда я захожу, в зале тихо. Пара студентов сидят у дальних столов, кто-то просматривает книги на терминале. Всё организовано по-современному: на входе электронный стенд, с которого можно заказать любую книгу из архива и она поступит в индивидуальный ящик через пять минут. В читальном зале – глубокие кресла, тёмное дерево и ощущение… спокойствия. Отдельно столы с электронными терминалами, есть интерактивные экраны.

Я подхожу к терминалу, выбираю нужный раздел, заказываю несколько изданий. Вижу, что есть и оригиналы на английском. Отлично. Вдохновившись, иду ближе к заднему ряду, где стоят печатные справочники, чтобы полистать вживую, пока книги грузятся.

Наклоняюсь к полке. Провожу пальцами по корешкам. И тут чувствую, как кто-то проходит рядом. Настолько близко, что мимолётный запах парфюма – холодного, свежего, с металлическими нотками – касается моей кожи, и мурашки тут же поднимаются по спине.

– Добрый день, Анастасия Викторовна, – раздаётся голос у меня за спиной. – Ещё раз.

Я оборачиваюсь. Булат.

На нём серый свитер и тёмные брюки, безупречно сидящие. Спокойный, ленивый взгляд. В уголке губ – всё та же полуулыбка. Такая, будто он знает обо мне что-то, чего не знаю даже я.

– Добрый день, – киваю, не позволяя себе ни удивления, ни отступления назад, хотя тело – выдало. Сердце – ёкнуло. Челюсть чуть напряглась. – Ещё раз.

Он проходит мимо, делает вид, что ищет книгу. Останавливается в метре от меня, скользит взглядом по полкам.

– Не знала, что вы ходите в библиотеку, – произношу, чтобы разрядить паузу. И сама понимаю, насколько глупо прозвучало. Он ведь студент. И, насколько я поняла, учится он очень даже хорошо.

– А вы думали, я только устраиваю скандалы во дворе? – Албаев бросает на меня взгляд из-под тёмных ресниц.

Чёрт, кажется, он в курсе, что я стала свидетелем их с Верой перепалки. Или, может, Вера ему сказала. Хотя, судя по тому, что на лекциях они сидели максимально далеко друг от друга, и она даже взгляд в его сторону не направила ни разу, говорит скорее о том, что она-то ему как раз вряд ли могла что-либо сказать.

– Я вообще не думаю о вас, – парирую спокойно, но голос звучит чуть тише, чем хотелось бы.

Он усмехается. Никакой агрессии. Только… интерес. Медленный, проникающий. Он словно слушает не мои слова, а мой пульс. Внимательно считывает темп ударов, чтобы понимать, насколько он влияет на меня и моё самообладание.

– А я вот думаю, – бросает он мимоходом, – что вы – слишком изящная для этой кафедры.

Я моргаю. Вот это поворот. Сперва даже возникает мысль, что мне вообще показалось это странное замечание.

– В каком смысле? – спрашиваю, собираясь с реакцией.

– В прямом. Историки у нас обычно сухари. А вы не такая. Живая. – Он берёт с полки тонкую книгу, не глядя на неё. – Это хорошо. Такому месту, как Черногорский, нужно больше людей с искрой.

Он отходит, будто ничего не сказал. Только взгляд задерживает на мне ещё на пару секунд. Не грубо. Не вызывающе. Но будто с вызовом. С намёком. А у меня от этого взгляда буквально волоски на коже рук поднимаются, словно наэлектризованные.

А ещё я совершенно теряюсь, не знаю, что и ответить быстро на такие слова.

– Приятного чтения, – бросает Албаев и уходит между рядами, исчезая так же быстро, как появился.

Я остаюсь одна, стою с книгой в руках, не понимая, что это было. Лесть? Проверка? Или он и правда считает меня… не совсем подходящей для этого места.

Мои книги поступают в ящик. Я забираю их, сажусь за стол у окна и начинаю работать. Но фокус держится плохо. Мысли расползаются, провисают, сосредоточиться никак не выходит.

Странное ощущение на коже, что возникло, когда этот Албаев остановился рядом, не проходит.

Я тру ладонями по предплечьям, пытаясь прогнать эти колючие мурашки, но выходит не очень.

Этот парень странно действует на меня. Он говорит мало, но каждое слово будто двусмысленно. Каждое движение – рассчитано. Как в шахматной партии, где он знает, что выиграет, и просто тянет удовольствие.

Только я вот с ним ни во что не играю и совсем не соревнуюсь.

Я снова отвожу взгляд к окну, где за витражами медленно плывут облака.

Этот день явно стал чуть менее предсказуемым.

Глава 11

Я не могу уснуть.

В комнате темно, тишина почти стерильная, но она не успокаивает. Я ворочаюсь в постели, натягиваю одеяло до подбородка, потом сбрасываю его. Переворачиваюсь с боку на бок, и каждый раз ловлю себя на ощущении, что где-то что-то не так.

Воспоминание о вчерашнем звуке шагов, глухом, как будто нарочно приглушённом, снова всплывает, вызывая накатывающую волнами тревогу.

Шаги, остановившиеся у моей двери.

Я пытаюсь себе напомнить, что, скорее всего, это были просто звуки из комнаты сверху. Или охрана. Или вообще мне показалось. Но память не отпускает. Она удерживает меня в этом отвратном ощущении.

Кое-как мне всё же удаётся уснуть. А если быть точнее, провалиться в липкую, тёмную, глухую трясину. И, конечно же, мозг пытается через подсознание протащить ту нервозность, что охватила меня – и мне снится кошмар.

Мне снится Сергей. Его руки на моей шее. Его голос, спокойный, липкий. Он стоит под дверью. Он знает, где я. Он нашёл меня. Он в этом коридоре. И это его шаги.

Я просыпаюсь и рывком сажусь на кровати, от чего голова начинает кружиться. Горло сдавлено, лоб влажный. Сердце бьётся так, словно я пробежала пару километров без единой остановки на передышку.

Я опускаю ступни на пол, наклоняюсь и сжимаю руками колени, опустив голову между ними. Так мне советовал делать психолог, когда паника накрывала.

Но дрожь в пальцах не уходит. Сердце всё равно частит, утяжеляя дыхание.

Так. Хватит, Настя.

Я не в Москве. Я не в своей старой квартире. Здесь другой мир. Здесь он меня не найдёт. Я в безопасности.