Маша Ловыгина – Сладкий (страница 5)
– Убег? – задал он вопрос спокойным голосом и подошел к калитке. Постоял там, рассматривая кривую цепочку следов
Нападения он не боялся. Пес был вымотан и истощен. Однако быть уверенным в том, что тот не укусит, было по меньшей мере глупо. Такие бродяги, как этот, будут защищаться до последнего. Вон как зыркает на него мутным желтым глазом.
– Что же мне с тобой делать? – снова сказал Егор и обернулся к дому. Подумав, вздохнул: – В общем, я тут один живу, гостей не ждал. Да и гостей надо с радостью встречать, а не с ружьем. Как я понимаю, тебя твоя жизнь тоже не особо радовала. – Он открыл дверь: – Смотри, я дважды приглашать не стану. Из угощения только вчерашняя гречка. Хочешь, приходи.
Не спеша, Егор вошел в сени и просунул под дверь толстую щепу, оставив не широкий, но достаточный проход. В избе он вытащил из печи чугунок, соскреб кашу в миску и облизал ложку. Спиной почувствовал взгляд из сеней. Усмехнувшись, поставил миску посреди комнаты, а сам полез на печку, откуда спустил старенькое ситцевое одеяло, на котором сушил поздние грибы. Запах еще щекотал ноздри, но Егор ни разу не слышал, чтобы собаки имели что-то против грибов. Вон отец рассказывал, что была у него собака Джекки, так та и дыню лопала, и арбуз за милую душу. Сам-то он ее не помнил... Или помнил?
Он вздохнул и посмотрел на дверь. Пес замер в проеме и трясся, будто под воздействием электрошока.
– Ешь! – Егор указал на миску. – И это, – он показал на одеяло, – тоже тебе. Спать. Понял? Сюда кладу. – Он свернул подстилку пополам и медленно положил под лавку. – И давай, думай быстрее, избу выстудишь.
Отвернувшись, Егор сел за стол и взял ручку. Затем раскрыл толстую общую тетрадь и подул на замерзшие пальцы.
По полу зацокали собачьи когти. Краем глаза Егор стал следить за собакой. Пес остановился. Миска заелозила по полу.
Отложив ручку, он потер лоб и посмотрел на кожаную аптечку, которую привез с собой.
– Так, ну хлоргексидин и левомеколь у меня есть. Бинты там, баниоцин, пластыри... Но что-то ведь еще и отдельно собачье надо. Как думаешь, у тебя ведь, наверное, полная кормушка заразы, а?
Пес поднял на него слезящиеся глаза и едва заметно дернул кончиком хвоста.
Егор отвел взгляд, поежился и пожевал губами. Как ни крути, а придется опять тащиться на Сладкий.
– И какие лешие тебя принесли?.. – покачал он головой.
Несчастливая женщина
Сквозь сон Варвара услышала, как захлопнулась дверь купе. Зевнув, она потянулась, но тут же уперлась руками в основание полки над головой.
Соседка складывала вещи, и Варя, опустив ноги, наконец села.
– Подъезжаем? – спросила она и снова зевнула в ладонь. – Темно как...
– Я не стала свет включать. Решила – куда торопиться? Минут пятнадцать в запасе еще есть, – ответила женщина и тоже села.
Тусклые блики дорожных фонарей время от времени выхватывали из темноты ее лицо, но Варе никак не удавалось рассмотреть его выражение. Хотя, если подумать, ранним утром оно у всех одинаковое – немного припухшее, слегка растерянное и зачастую хранящее следы от подушки или руки.
– В туалет очередь, – продолжила женщина и вздохнула. – А я чаю напилась, – зачем-то объяснила она и, судя по дрогнувшему голосу, улыбнулась. – Пока стояла в проходе, окончательно проснулась.
Варвара улыбнулась в ответ. Сейчас она бы ни за что не отказалась от стакана крепкого сладкого чая с лимоном. Но теперь уж поздно пить боржоми, как любит повторять Семен Аркадьевич, подписывая выпуск перед отправкой в типографию. Напьется она и чаю, и еще всякого-разного. Попозже. Ведь обычно как бывает – только журналистские корочки покажи да скажи, что в прессе или на телевидении работаешь, как сразу же попадаешь в мини-версию «Поля чудес». У нас народ вообще любит в прямой эфир «вести с полей глазами очевидца» запускать, а под накрытый стол, как известно, делать это куда приятнее и веселее.
За отлежанное лицо Варвара не переживала – как заснула будто солдат по стойке «смирно», так и проснулась. Олег частенько посмеивался над ней – мол, лежишь как бревно, даже ресницы не шевелятся. Такое себе сравнение, конечно. И вроде знаешь, что шутит, а внутри червячок сомнения нет-нет да и дернется – а вдруг она и по жизни... в смысле, интимной жизни, – тоже бревно? Может, надо было спросить у него перед тем, как принимать решение держать оборону? На всякий случай? Вдруг так и есть?! Ей же сравнивать не с чем, а тут, считай, – мнение профессионала.
Варвара застегнула юбку и расправила ее на бедрах. От всех этих мыслей – глупых, обидных и ненужных, сначала ей стало муторно, а потом даже смешно. Пусть Олег Витальевич теперь свою жену под себя настраивает и разные «приятные» двусмысленные вещи говорит. А ей, Варваре, и так хорошо...
– Включу свет? – предложила попутчица.
– Да, конечно, – буркнула Варвара. – Думаете, за водой уже нет смысла идти? Пить хочется.
– У меня в термосе чай остался. Теплый, правда. Остыть успел. Будете?
– Буду. Спасибо огромное!
– Вот и хорошо. А то выливать жалко. И допить бы, да сразу про туалет думать начинаю, – хихикнула женщина и протянула пузатую крышку с чаем: – Держите. Мелисса.
– Чай с мелиссой? – переспросила Варвара, вдыхая травяной аромат.
– Нет, меня Мелиссой зовут.
– Какое интересное имя! Красивое и необычное.
– Аптечное, ага. А самое смешное, что я всю жизнь медсестрой проработала. Последние десять лет – старшей операционной. На хирургическом.
– Сейчас уже нет?
– Ой, что вы, работаю. Мне до пенсии еще три года. И то не факт, что решусь. Муж, конечно, пристает – уходи да уходи, но... Мне нравится моя работа. Пока сами «не уйдут», останусь. Ездила вот на повышение квалификации. Ну, это, конечно, громко сказано – повышение. Однако лекции послушала, сертификат получила. Что-то даже было весьма занятно.
– А я журналист. И меня Варя зовут. Просто Варя.
– Просто никогда не бывает. За каждым именем и человеком стоит целая история, – сказала женщина, и Варвара отчасти была с ней согласна. Хотя, какая про нее может быть история? Одни слезы...
Чай пах смородиной и лимоном и был совсем не крепким. Раздался гудок локомотива, возвещающий о скором прибытии. Варвара и женщина синхронно раздвинули занавесочки каждая со своей стороны.
– Ну вот, почти приехали, – сказала Мелисса и закрутила крышку на термосе.
– Спасибо огромное! Очень вкусно, – поблагодарила Варвара.
– И вам спасибо за приятное соседство. У вас очень хорошая аура.
– Да? – внутри Варвары что-то тоненько и приятно зазвенело.
– К тому же вы не храпите! А мой муж, словно трактор. Кажется, привыкла, не замечаешь уже, а вот так уедешь, поживешь отдельно и начинаешь ценить тишину. Но вы не подумайте чего, муж у меня замечательный. Я соскучилась. Мы с ним со школы вместе.
– Ого... – с восхищением заметила Варвара. – Повезло...
– Да, наверное. Бороться не пришлось, все как-то само. Оттого и страшно порой бывает, не сглазить бы. Жизнь такая штука непредсказуемая.
– Да, вы правы, – тихо согласилась она.
– Если вдруг что... – попутчица стащила на пол небольшую матерчатую сумку. – Хотя, чего это я... Вам-то это зачем...
Варвара нахмурила брови, не понимая, о чем она говорит. Женщина пояснила:
– Я про клинику, в которой работаю.
– Ах, вы об этом! Ну да, как-то не хочется... – рассмеялась Варвара. – Не люблю больницы, а уж от одного слова – хирургия, прямо в дрожь бросает! Кстати, что вы там режете?
– Что скажут, то и режем! Шучу, конечно! Не все и не у всех. Все по показаниям и только после кучи консультаций и анализов. Клиника называется «Юлия-Эстетик». Челюстно-лицевая и пластическая хирургия, – подмигнула женщина. – Делаем людей красивыми. А таких красоток, как вы, потом на рекламных буклетах печатаем, будто это наших рук дело!
– Скажете тоже, – смутилась Варвара, – красоток... У меня вон и уши лопоухие, и одна бровь выше другой... А еще... – Варвара взъерошила густые волосы.
– Не смешите меня! – отмахнулась женщина. – Уши лопоухие...
– Ну да, – пожала плечами Варя. – Меня в детстве чебурашкой дразнили. Знаете, как в школе началось, так и... Нет, то есть, в институте, конечно, никто не дразнил. Но я же знаю, что так и есть и никуда не делось. Я вот подумала... Может, у вас есть визитка с собой? Я хоть в интернете почитаю.
Варвара едва не ударила себя по губам. И что это на нее нашло в самом деле? Уши, блин... Сто лет тому чебурашке...
– Визитка есть, – кивнула Мелисса и положила перед ней картонный прямоугольник с золотистой каемкой. – Только вы, пожалуйста, всегда помните о том, что мы, врачи, делаем людей красивыми, а вот счастливыми они становятся сами. Должны становиться.
– Это вы сейчас к чему? Потому что подумали, что я не счастливая? – спросила Варвара и почувствовала, как загорелись щеки и сдавило грудь.
Женщина вскинула брови, а затем покачала головой:
– Я ничего такого не подумала, Варенька. Это вы сами сказали.
За окном замелькали здания, вагоны и темные махины цистерн. Прыгающие кривые тени насквозь пробивали серо-синий утренний воздух и отскакивали от припудренного серебром окна.
Варвара натянула высокие перчатки и положила правую руку поверх чемодана. В проходе толпились люди.
– Словно в театре, – сказала Мелисса, глядя на то, как дверь ездит туда-сюда под напором пассажиров. – Актеры еще на сцене, а зрители уже несутся в гардероб.