Маша Ловыгина – Шишимора (страница 61)

В доме Новиковых они с Тимошей чувствовали себя замечательно. По вечерам обсуждали с Павлом план реставрации и считали расходы, изучали строительный рынок и подыскивали специалистов. Ничего нельзя было пускать на самотек.

В один из дней Павел вернулся со службы и сказал, что попросил руки Катерины у отца Зосимы. А тот дал ему время все хорошенько обдумать. Катерина, хоть и продолжала по привычке называть своего жениха по имени-отчеству, расцвела так, что не заметить этого было невозможно.

Снова забравшись под потолок, Аглая окунула тряпку в подвешенное ведро, хорошенько ее отжала и стала смывать вековую пыль с пожелтевших завитков.

Тимофей уже неделю гостил у Ольги Лаврентьевны. Она сама вызвалась приглядывать за ним, и теперь они вместе носились по селу, когда возникали какие-то «государственные» дела, или сидели в библиотеке, где она учила его читать и писать.

Когда солнце сместилось и по стенам поползли тени, Аглая устало покрутила головой. А потом услышала свое имя. Обернувшись, увидела Родиона.

— Привет! — сказал он, глядя на нее снизу вверх. — Высоко забралась.

— Привет! А ты как здесь? Я думала, только к вечеру из города вернешься.

— Очень хотел тебя увидеть. А еще пригласить на пикник.

— На пикник? — растерялась она.

— Ага. Заберем Тимошу и поедем. Помнишь ту поляну, под холмом, куда ход ведет? Ручей там еще...

— Конечно, помню! — Она стала спускаться, и Родион тут же подошел и протянул руки. — Не нравится мне, что ты так высоко сидишь, — вздохнул он.

— А мне не страшно. Высоко сижу, далеко гляжу. Катерина принесла пирожки и молоко, а я совсем забыла про них. Возьмем с собой?

— Так у меня в машине ящик с едой! В магазин заехал, шоколадных яиц с сюрпризами Тимошке купил. Ему ведь можно?

— Можно, только осторожно.

— Тогда поехали? Может, еще искупаться успеем!

Близко они друг к другу! Так близко, что даже не верится! И скрывать не получается. Да и стоит ли скрывать, все уже и так обо всем догадываются. Как в песне: от людей на деревне не спрячешься. А они и не прячутся.

Во флигеле Аглая вымыла руки и умылась. Прошлась по комнатам, а потом остановилась у окна. Июль... как же быстро летит время! Нельзя его упускать, нужно быть счастливым прямо сейчас!

— Кто же ты?.. — прошептала она, обращаясь к призрачной девушке. — Дай знак, что ты мне не привиделась! Я буду знать, что ты где-то рядом!

Никто ей не ответил, лишь маленькая синичка вдруг села на ветку и затрепетала крылышками...

— Я машину внизу оставил. Сначала за Тимошей зайдем, а потом сразу поедем, хорошо? Это тебе, — протянул ей букет васильков Родион.

— Спасибо! — Покраснев, Аглая коснулась синих махровых соцветий губами.

Так они и шли до библиотеки рядом, раскланиваясь с местными, которые провожали их долгими понимающими взглядами и улыбками.

— Погоди здесь, я Тимошу заберу, — попросила Аглая.

Легкая занавеска, закрывавшая дверной проход библиотеки, колыхалась от ветра.

— Тетя Оля, а кто главнее: леший или шишимора?

Аглая улыбнулась, услышав звонкий голосок сына.

— Так ведь лешего потому и зовут лесным царем, что он главный!

— А почему тогда он шишимору боится? Все боятся шишимору! Мне деда Ваня сказал!

— А ты больше деда Ваню слушай, он тебе еще и не такое расскажет!

— Да? Круто! Тетя Оля, а ты, получается, какая шишимора? Сельская?

— Чего?! Это что еще за глупости?

— Деда Ваня сказал... Тебя же тоже все боятся!

— Ах, он такой-рассякой! Ну я ему...

— А рассякой это какой?

Давясь от смеха, Аглая нырнула за занавеску и с несвойственной ей писклявостью протараторила:

— Ольга Лаврентьевна, доброго вам денечка! А я за Тимошей. Спасибо вам огромное за помощь! Вы только скажите, если он вам мешает, я тогда его с собой на работу буду брать!

— Чегой-то он мне мешает? — хмыкнув, передернула плечами женщина. — И не мешает вовсе. Иди, Тимоша! А деду Ване скажи... Скажи, что он лешак облезлый!

— Bay! — от восторга мальчик даже подскочил на месте, а Аглая прыснула в ладонь.

— Всего доброго, Ольга Лаврентьевна, до завтра! — подтолкнув сына на улицу, она выскочила за ним.

— Чего это вы такие смешливые? — удивился Родион.

— Ой, я тебе потом расскажу! — замахала на него Аглая.

— Дядя Родя, а ты знаешь, кто такой лешак облезлый? А я знаю! — хитро прищурился Тимофей.

— Да, кажись, и я догадываюсь, — вскинув брови, кивнул Родион.

Эпилог

— Дядя Родя, а ты мне дашь порулить? — Тимофей обхватил Белозерова со спины за шею, встав на заднее сидение.

— А ну-ка сядь! — шикнула на него Аглая.

— Тимоша, сядь! — поддержал ее Родион.

Ехали они медленно, но дорога была узкая, да еще и с высокой колеей посередине.

— Надо детское кресло установить. В город поедем или еще куда, без него никак.

— Я уже большой! — наморщил нос мальчик.

— Есть правила, и если я их нарушу, меня накажут, — строго ответил Родион.

Тимофей моргнул длинными ресницам, но тут же расцепил руки. Сел к окошку и закрепил ремень. Аглая бросила на Родиона быстрый взгляд: вот умеет он доносить свои мысли без уговоров и ругани, и Тимоша его слушается. Спокойный, уверенный, добрый...

— Все хорошо? — почувствовав ее взгляд, улыбнулся Родион.

— Да. — Она приложила ладонь к стеклу. Окна не открывали, чтобы не надышаться пыли. — День сегодня какой-то особенный, тебе не кажется?

— Для меня теперь любой день особенный, — прозвучало в ответ. — Я для бани место расчистил, осталось сруб поставить. Зайдешь посмотреть?

— Зайду. И когда только успел?

— Короткими перебежками. Хочу до осени доделать.

— Почему до осени?

Машину немного занесло вправо, и Родион обхватил ее руку горячей ладонью.

— Потом скажу.

— Когда?

— Скоро!

Аглая прикусила щуку изнутри, но улыбка все равно становилась все шире и шире.

Они объехали холм и остановили машину под раскидистой рябиной.

— Тимоша, отстегивайся! — скомандовал Родион. — Поможешь вещи донести. Аглаюшка, выбирай место, какое тебе нравится!